11

Жасмин

Не знаю, с чего начать… Богдан может подумать, что нужен исключительно для того, чтобы решить проблемы и обрести независимость от мужа. Хотя… По сути, так и есть, но с одним весомым уточнением: и в мыслях нет использовать его, тем более — сейчас, когда мы стали близки. И всё равно выпрашивать деньги неудобно…

«Ей-богу, как нищенка с протянутой рукой…».

— Жасмин, скажи уже что-нибудь, — он крепко обнял за талию, устроился на стуле, усадив меня на свои колени.

— Причина в фонде… — отвернулась в сторону. Стыдно и неловко. — Марат основал «Надежду», я директором там числюсь, и поскольку организация некоммерческая — без спонсорства нам никак не обойтись, а с некоторых пор мы остались без помощи — муж больше ни в чём не принимает участия, отказывается выделять деньги, перекрыл кислород — доступ к общим счетам закрыл. Я почти на два месяца задерживаю зарплату сотрудникам, работать бесплатно никто не будет — скоро люди начнут массово увольняться. Только волонтёры готовы трудиться из альтруистских побуждений, за интерес, — «впрочем, даже им надо выплачивать небольшое содержание на проезд, оплату мобильной связи, обеды, форменную одежду и, конечно, организацию развлекательных программ для детей». — А если подам на развод, не заручившись дополнительной поддержкой, то разом лишусь всего. Хасанов не просто разозлится — захочет уничтожить дело моей жизни… и меня заодно… ещё потребует вернуть вложенные средства… — ну вот, призналась, наконец.

Теперь жду ответа. Взглянула на него.

Богдан пока молчит, выглядит задумчивым — хмурится и ощутимо напряжён…

— И это всё? Этим угрожает? — изогнул бровь. Обхватил ладонью мой затылок, заставляя смотреть в глаза: — Других обстоятельств точно нет? Больше ничего не держит возле мужа? То есть, развод напрямую зависит от спасения фонда?

— Разве этого мало? Я боюсь, неужели не понимаешь: Марат — жестокий опасный человек, не оставит в покое. Уйти от него, значит — оскорбить и унизить как мужчину, подписать себе приговор, он ни перед чем не остановится, способен на убийство. В остальном: делить с ним нечего, и хоть по закону имею право на половину имущества, ни на что претендовать не планирую, чтобы быстрее получить желанную свободу. Пусть подавится… лишь бы отпустил… и забыл о моём существовании… — «не отстанет ведь, не испробовав все способы испортить мне жизнь…» — специально будет препятствовать, мстить, из принципа «никому не достанешься: если не моя, то тогда ничья».

— Деньги — не проблема, и это самое простое из всего озвученного тобой, что могу сделать. Открою счёт на твоё имя — переведу столько, сколько потребуется, выплатишь зарплату сотрудникам. Возьму над вами шефство. Проведём реорганизацию и перерегистрацию фонда, сформируем новый уставный капитал, станешь единственной полноправной хозяйкой «Надежды».

— Но что? — нотки сомнений отчётливо расслышала в голосе.

— Ты согласишься на все мои условия, иначе у меня не будет возможности оградить тебя от влияния Хасанова. Как я должен защищать, если снова вернёшься к нему? Не допущу этого, — на его лице отразилась нескрываемая злость. — Разрывать отношения надо сразу — раз и навсегда, не откладывая в долгий ящик или выбирая наиболее подходящий момент. Тянуть нельзя.

— Я не собираюсь возвращаться к Марату, об этом можешь не говорить, — уверенно произнесла. Конечно, постоянно прятаться в деревне не получится, придётся ехать в город, и с мужем встретиться тоже нужно, как бы ни хотела этого…

— И в таком случае… — Богдан шумно выдохнул. Сжал мои плечи, поглаживая кожу.

Ясно, к чему клонит. Подталкивает решиться на кардинальные перемены:

— Переехать к тебе — это имеешь в виду? — уточнила.

— Да, Жасмин. В моём доме безопасно, охрана есть, Хасанов не доберётся до тебя и никогда не причинит вред.

— Как-то быстро всё происходит… — «стремительно и стихийно» — именно это смущает.

— А есть другие варианты? — возмутился.

— Временно пожить у Карины, например.

— Где твоему мужу не составит особого труда найти тебя, — подытожил, — туда Марат явится в первую очередь, продолжит тиранить, угрожать, применять насилие… А если я не буду находиться рядом, кто поможет тогда? Подруга защитит от разъярённого мужика? Ты себя-то слышишь… вы не справитесь с ним…

«Сама понимаю, глупость сказала…» — он прав.

Но сомнения по-прежнему одолевают. Не хочу торопиться, ошибиться и пожалеть потом — в этом основные причины. Я так устала от роли жертвы, невыносимой боли и жизни в аду, что подсознательно жду подвоха… «Плыть по течению» — не мой вариант. И сейчас крайне сложно сделать следующий шаг — полностью довериться, несмотря на случившееся между нами, для меня это уже много.

— Чего боишься? Ответь, только честно: думаешь, я ещё хуже, чем Хасанов? — он нежно провёл пальцами по моей щеке.

— Нет, я так не считаю, — покачала головой. — С тобой не страшно, — и пусть я невольно сравнила их на одном примере, всё-таки они абсолютно разные. У мужа никогда не хватает терпения разговаривать со мной спокойно, по любому поводу срывается. Богдан другой.

— Жасмин, соглашайся, — настаивает. — Не попробуешь — не узнаешь, как бывает, так и будешь метаться, бегать от себя. Причём добавлю: что бы ты ни выбрала в итоге, выполню все обещания вне зависимости от твоего решения, без финансовой помощи не оставлю. А со временем все проблемы покажутся ерундой.

— Хорошо, я не против, — «и, правда, не попробую — не узнаю» — сколько можно терзаться от внутренних противоречий… надоело…

— Серьёзно? Переедешь? — широко улыбнулся, обнажая белоснежные зубы. Смотрит завораживающим взглядом — его сочные, как молодая трава, зелёные глаза действует магнетически.

— Да, перееду, — что скрывать: он нравится мне.

— Надеюсь, твоё «да» прозвучало не ради спасения фонда, — словно мои мысли прочитал.

Лучше покажу, чем отвечу.

И я поцеловала Богдана…