20

Жасмин

Увидев Богдана, я очень обрадовалась, ведь приехал намного раньше, чем изначально планировал. Хотя то, каким вернулся: раздражённым, взвинченным до максимального предела, без настроения — никак не ожидала…

«В чём дело?» — ничего не понимаю. Что могло случиться за несколько часов, чтобы это привело к таким изменениям?

Он прошёл мимо, не обращая на меня внимания, словно я — пустое место или предмет мебели. А приблизившись к бару, налил полстакана виски и осушил залпом. Затем, стянув галстук и кинув тот на пол, опёрся ладонями на стол и склонил голову. Дышит тяжело. Заметно, насколько с трудом себя сдерживает…

Невольно вспомнился муж. Именно с этого всегда начинались наши скандалы: Марат выпивал бокал-другой крепкого алкоголя, после чего срывался, полностью теряя контроль.

Но если с ним всё ясно, то…

— Богдан… — подошла к нему и осторожно прикоснулась к плечу, он не просто ощутимо напряжён — его потряхивает крупной дрожью. — Что происходит? — аккуратно спросила.

— Тоже хочу узнать: что происходит? — обернувшись в мою сторону, резко отмахнулся от меня, будто от грязи. Смотрит, нахмурившись — взгляд суровый, а глаза кажутся темнее обычного — нет в них прежней теплоты и нежности.

Я в растерянности… Когда успела заслужить подобное отношение — вызвать столь сильную эмоцию, как злость? И почему? По каким причинам ведёт себя так?

— Если объяснишь, то, возможно, отвечу… — отошла от него подальше, опасаясь дальнейшей реакции.

Ничего не могу с собой поделать — подсознательно сравниваю с мужем: ситуация выглядит так, как если бы сейчас передо мной стоял он и предъявлял претензии — без повода… Но с существенной разницей: как поступает Марат в таких случаях — знаю досконально, выучила значение каждого жеста и выражения лица… а вот на что способен Богдан — теперь боюсь представить…

— Сколько всего интересного я услышал сегодня… — медленно надвигается подобно дрейфующему айсбергу или гигантской скале, загоняя в угол.

— Например? — машинально отступаю назад.

— Я похож на идиота? — прошипел сквозь зубы с нескрываемым презрением.

— Пожалуйста, перестань… — пугает меня. И не покидает ощущение, что это муж сыплет обвинениями. Даже энергетика у них одинаковая — властная, довлеющая, порабощающая… — Давай нормально поговорим, я ничего не понимаю, — ногами наткнулась на диван и, потеряв равновесие, рухнула пятой точкой на мягкое сидение.

— Так уж и ничего? — Богдан склонился надо мной. Навис сверху, опираясь рукой на подлокотник. — Ты, конечно, подробно рассказала о своих финансовых проблемах и стремлении отстоять фонд… Но забыла уточнить главное — это единственное, о чём мечтаешь, а я лишь способ решения всех сложностей и не более того.

— Откуда подобные мысли?

«Кто надоумил на эту чушь?» — и ведь перед тем, как он уехал, было желание тоже признаться, зачем затеяла историю со знакомством — он, отчасти, прав в посетивших его выводах… Только тогда я не предполагала, к чему это приведёт, а между нами завяжутся близкие отношения. Думала, обратиться к нему за помощью со временем, надеясь, что не откажет, становиться любовниками не планировала и не искала приключений на свою голову.

В любом случае, цинично использовать, дразнить или играть с ним не собиралась! Это не в моих правилах. Авантюры — совсем не моё.

— Пришёл я, значит, в офис к другу — тебе он хорошо известен, это Алексей Новосёлов. Хотел у него выяснить о Хасанове некоторые интересующие моменты, всё-таки они партнёры и тесно общаются, а вместо этого подслушал их разговор — так уж совпало. Твой муженёк откровенно рассуждал, как специально вогнал «Надежду» в долги, чтобы ты не рыпалась. Иными словами — мера воздействия, а позже он подключился бы, не без собственной выгоды. По гроб жизни была бы обязана ему и не смела бы заикнуться о разводе. Абьюз во всех проявлениях.

«Не удивлена, давно в курсе, почему Марат поступает таким образом — «воспитывает», добиваясь покорности».

— Потом он добавил, цитирую: «у Жасмин есть выход — найти лоха, который решит все проблемы», будучи уверенным в тебе на сто процентов, что ты никогда не ляжешь под другого мужика в целях попросить деньги и спасти фонд, не предложишь своё тело в качестве платы. Ошибся… жёстко ошибся… предложила… и лоха нашла… — лицо Богдана перекосилось от гнева.

— Считаешь, я намеренно всё это сделала? — так вот, к чему клонит, и по каким причинам испорчено настроение, вернулся злым и недовольным…

— А разве нет? Как теперь поверить в обратное? Отличная идея получилась, Жасмин… — выпрямился. Засунул руки в карманы брюк. Смотрит хмуро.

Съёжилась под его давящим взглядом, обнимая себя руками в защитном жесте.

— Именно об этом пыталась поговорить с тобой утром: если бы выслушал, тогда не спешил бы с выводами. Действительно, я искала человека, кто не останется равнодушным к чужим трудностям — ты показался тем самым… А деньги отдала бы постепенно. Да, старалась избавиться от влияния мужа — чего не скрывала, и чтобы быть честной до конца, собиралась внести ясность в дополнение к твоим признаниям, касающихся возникших сомнений. И одно знаю точно: всё произошедшее между нами было искренне с моей стороны, а проведенное вместе время — подарило кусочек счастья, вселило надежду…

— Сейчас что угодно можно сказать… — Богдан покачал головой, — хорошая актриса…

— Ладно… Поняла всё, нет смысла продолжать этот разговор, — встала с дивана и быстрыми шагами направилась в спальню за сумкой с вещами (так и стоит не разобранной, я словно чувствовала — надолго не задержусь в этом доме).

— Куда ты?! — крикнул он вслед.

— Думаешь, останусь после всех твоих заявлений? — «оскорбительных, унизительных, беспочвенных!». — Ухожу. Освобождаю тебя от любых обещаний и обязательств, а ещё не утруждай себя — под каким удобным предлогом выставить за дверь.

— Жасмин, я же не об этом… — резко изменился в голосе.

Остановившись на лестнице, развернулась:

— Не надо, ничего не надо. Это называется: услышал то, что хотел услышать. В плохое всегда проще верить…

— Подожди! — он подбежал ко мне. Вцепился в плечи, больно впиваясь пальцами. — Не отпущу тебя!

— Зачем удерживать? Я же притворяюсь, по-твоему, — вырывалась из тугого хвата и, покачнувшись, кое-как устояла на ногах. — Хватит! Нет у нас перспектив на будущее! Лучше одиночество, чем так. Видимо, это мой крест…