19

Богдан

Прислонившись спиной к стене, старался не упустить ни одного слова… И очень удачно, что так получилось — есть возможность услышать и узнать больше непосредственно от самого Хасанова, ведь в моём присутствие он не станет откровенничать о жене…

— Твоя Ната случайно не встречалась с Жасмин или, может быть, недавно говорила с ней по телефону? — спросил Марат. Его голос звучит с нескрываемой грустью.

«Неужели, переживает?» — не верю! Строит из себя жертву обстоятельств… Сволочь! Как наглости хватает только…

С трудом сдерживаюсь, чтобы не ворваться в кабинет и не набить ему морду — да хуже сделаю… ещё не время…

— Вроде бы нет, не созванивались, насколько мне известно, они редко общаются — и то при случае, не подруги — разные у них интересы… А в чём собственно проблема? — уточнил Алексей.

— Сбежала она… — тяжёлый вздох (насквозь фальшивый, разумеется). — Ищу, и пока никак не удаётся выяснить её местонахождение…

— Сбежала? — друг явно удивлён. — Для этого должны быть веские причины.

«Значит — не в курсе, какой конченный ублюдок прячется за маской благородного аристократа».

— Повздорили мы с женой… — продолжил Хасанов. — Неправильно выразился: не сбежала, а уехала, не сообщив, куда именно и насколько… Обиделась.

«Повздорили? Обиделась?» — теперь насилие так называется?

— Чем-то помочь? — знал бы Алексей подробности их семейной жизни, не предложил бы помощь…

— Спроси у Наты, когда они виделись последний раз.

— Хорошо, спрошу. Лично я последний раз видел Жасмин на свадьбе, на которой тебя не было, хотя там она не задержалась.

— И где появилась без моего разрешения… — возмутился Марат. — С кем разговаривала? — прогнозируемый вопрос.

«Лишь бы друг не проболтался обо мне».

— Ничего особенного не заметил, что вызвало бы подозрения, — уверенно ответил он.

«Фух…» — облегчённо выдохнул.

Не стал Алексей рассказывать о нашей беседе, как я активно интересовался ею и озвучил своё намерение ближе познакомиться, наплевав на официальное замужество.

— Жасмин присутствовала лишь на церемонии и вскоре после этого ушла. Кстати, в тот вечер она точно общалась с моей женой — уточню, о чём конкретно, вдруг полезно будет.

— Буду благодарен. Надо срочно найти её…

— Странный ты какой-то… — мой друг тоже обратил внимание на его поведение.

«Ну же, давай, спроси, в чём дело…».

— В чём дело? — «мы с ним одинаково думаем». — Уехала и уехала — вернётся, куда денется-то.

— Если бы всё было просто… — уклончиво произнёс Хасанов.

— Опасаешься, что на развод подаст и половину имущества отсудит?

— Никогда не дам ей развод, — раздражённо прошипел Марат.

— Совсем не понимаю тебя… Живёшь вольготно — многочисленные любовницы, развлечения. Опять же, детей у вас нет, по факту, ничего не связывает, кроме общего прошлого — отпусти Жасмин, — Алексей словно читает мои мысли.

«Я бы тоже спросил: зачем держать возле себя женщину, давно ставшей привычкой. Не любит ведь…».

— Не могу отпустить её… Если не моя, то ничья — не потерплю другого мужчину рядом с ней, на спокойную жизнь пусть не рассчитывает.

— Жёстко. Извини за прямолинейность, но ты сам не святой. Рано или поздно, твоей жене надоело бы это… постоянные измены — чего ты не скрываешь…

— Разберусь, — Хасанов недовольно отнёсся к замечанию, судя по голосу.

— К чему эти сложности? Полагаю, тебе не составит труда оставить Жасмин без средств к существованию, если того захочешь, и даже в этом случае, она предпочтёт свободу — я так думаю. Ты же загнал её в угол, без права выбора… — подытожил Алексей.

«Смело, однако» — не ожидал от него подобного напора. Надеюсь, друг на моей стороне, иначе сразу сдал бы с потрохами, подсказал бы в каком направлении рыть, указав на меня. Хотя вряд ли он догадывается о моей причастности.

— Фонд — единственное, что её заботит, — парирует Марат. — Бесит. Как с ума сошла, носится с этими больными деточками… и больше ничего не интересует… — произнес с презрением.

— Вообще-то, она молодец, добрыми делами занимается.

— Гм… молодец… А у себя под носом не замечает мутных схем. Начнёт бунтовать и требовать развода — загремит в тюрьму за уклонение от уплаты налогов.

— Ты о чём? В благотворительной деятельности многое не облагается налогами, зависит от назначения платежа.

«Ага, тоже хочу знать».

— Да я деньги через «Надежду» отмываю, с бухгалтершей фонда договорился за небольшой процент со сделки.

«Врезать бы ему…» — руки зудят от желания «пообщаться» с ним по-мужски.

— В целях легализации?

— Ага. Одна проблема — сбежала моя жёнушка и не поставит свою подпись для очередного перевода, — с сарказмом сказал Хасанов.

— И Жасмин об этом неизвестно?

— Конечно, нет.

— Поэтому ищешь?

— В том числе.

— Это подстава — тебе не кажется? Опустишься до шантажа? Жена всё-таки…

— Это мера воздействия. Вот, где она у меня…

Я отчётливо представил жест, которым он изобразил свою фразу: наверняка, сжал кулак и показал.

— Разве Жасмин не смотрит, что подписывает?

— Слепо доверяет персоналу: бумагой меньше, бумагой больше — подсунули и не увидела. Не все такие идейные как Жасмин. Альтруистов в наше время мало, всех собственная выгода волнует.

— За что мстишь? — и снова вопрос Алексея, как нельзя лучше, отражает мои мысли. Метко.

— Тебе не понять.

— Да уж постараюсь, если объяснишь.

— Бывает так, когда любишь и ненавидишь одновременно — и это мой случай. Люблю эту маленькую сучку, испытываю слабость и зависимость по отношению ней, а за это ненавижу ещё сильнее. Пытаюсь избавиться от её влияния, и никак не удаётся…

— Противоречишь своим же словам.

— Называй, как угодно.

— Перекроешь кислород ей?

— Я давно перестал выделять деньги фонду, скоро Жасмин погрязнет в долгах с головой, и лишь тогда подключусь, чтобы не забывала, что без меня она — никто, пустое место, — с важностью заявил Марат. Настолько уверен? — Хотя есть выход, — он продолжил рассуждать, — можно найти лоха, который решит все её финансовые проблемы. Но кому это нужно, кто впрягаться будет и ради чего? Ведь взамен тоже что-то потребуется сделать. Красивая же баба… ясно, чего от неё захотят… И зная, насколько моя жена до тошноты правильная, а предложить кроме себя нечего — никогда на это не подпишется.

«Уже подписалась, ну а я, получается, и есть тот самый лох…».

Всё, хватит! Наслушался!

Дожидаться окончания разговора не стал, и с другом встречаться передумал. Незамедлительно ушёл.

Слишком много узнал, даже больше, чем рассчитывал — и это причиняет боль… Теперь хочу посмотреть в глаза Жасмин и допросить с пристрастием…

«Я же к ней со всей душой, а она… оказалась хорошей актрисой… использует меня…».