54
Богдан
— Это мои родители… — взволнованным голосом произнесла Жасмин.
Я обернулся в её сторону: по растерянному взгляду и расстроенному выражению лица заметил, что не хочет их видеть — не в этих обстоятельствах и сейчас уж точно. Значит, есть веские причины. Хотя чему удивляюсь: если вспомнить всё, о чём она рассказывала, то отношения с ними едва ли можно назвать доверительными, близкими и хорошими, а когда те считают зятя — идеальным во всех смыслах мужчиной, вовсе — поддержки ждать не стоит, как и надеяться на адекватное восприятие ситуации.
«А вот своим внезапным визитом только навредят…» — чего не допущу. Моей малышке необходимы забота, внимание и покой, а не разборка с нагрянувшими родственниками: объяснять им, как были не правы, заблуждаясь касаемо всего, тем более — доказывать что-либо… Жасмин — взрослая девочка, в их опеке и советах не нуждается, в состоянии решать самостоятельно, как поступать и дальше жить.
— Не впускать? — на всякий случай уточнил её мнение, прежде чем вмешиваться, хотя для себя сразу определился — этой встрече не бывать!
— Ни при каких условиях. Мама начнёт возмущаться и кричать, папа обычно поддакивает и во всём соглашается с ней. Родители уважают и ценят Марата, чуть ли не молятся на него, он немало сделал для них — и это измеряется исключительно в денежном эквиваленте. Несложно догадаться, для чего приехали. Наверное, Хасанов-старший срочно вызвал из Испании, озвучив свою версию произошедших событий, и попросил повлиять на меня или, вернее — потребовал, пригрозив, что лишатся ежемесячного содержания. В финансовом плане они зависят от этой семьи.
«Понял уже это» — по сути, продали дочь, выгодно пристроили в обмен на материальные блага, преследуя личные цели. А счастлива ли она? — их не интересовало. Предпочли никуда не лезть и не вникать глубже — есть ли у неё сложности в отношениях с мужем или нет, главное — «бабки»… цинизм, эгоизм и меркантильность в чистом виде…
Сука, всё из-за грёбаных денег! Бесит!
Да, Жасмин никогда не жаловалась и ничего не рассказывала, но это не имеет значения: родители, которым не плевать на своих детей (и неважно, сколько им лет), всегда подмечают любые мелочи и изменения — в настроении и поведении, даже находясь на расстоянии.
— Как зовут отца и мать? — ещё не спрашивал об этом, подходящего повода не было. Известно только её отчество — Кимовна.
— Мама — Жанна Глебовна… — она задумалась ненадолго. — Мой дед, Ли Хён Джун — чистокровный кореец, женившись на русской девушке и пустив корни в России, он записал сына по всем правилам имён, принятым у нас, поэтому папа — Ким Хёнджунович, такое необычное сочетание получилось.
— Ясно, — постараюсь запомнить. — Ни о чём не волнуйся, выпровожу нежданных посетителей.
Жасмин улыбнулась и благодарно кивнула в ответ.
Закрыв дверь палаты, быстрыми шагами направился в конец коридора, откуда доносится разговор на повышенных тонах, где разгорается скандал и назревает буря.
Настало время познакомиться с будущими родственниками поближе — рано или поздно это случилось бы. Давно хотел пообщаться. Наконец, спущу с небес на землю, открыв глаза на многие вещи. Заранее знаю, не смогу сдержаться, контролировать себя — прямо выскажусь на тему недальновидности, безразличия и, по факту, безучастности в судьбе единственного ребёнка.
Злость берёт… Возможно, я спешу с выводами. Так или иначе, пусть это остаётся на их совести — не мне их судить.
Понравлюсь или нет? — без разницы, честно. Меньше всего заботит: примут ли эти люди выбор дочери. Если её родители не совсем «прогнили» — включат голову. Если искренне желают счастья, то не станут препятствовать нам — им придётся смириться и согласиться с тем, что теперь займу центральное место в жизни Жасмин, заполнив собой все аспекты, целиком и полностью. Если будут противиться — это не наши проблемы. Чужое мнение никак не повлияет на нас, и учитываться не будет, любимая женщина от меня не откажется по чьей-то прихоти, как и я.
Ну а если они заодно с семейством Хасановых, то… добавить тут нечего…
Полагаю, при таком раскладе, моя малышка тоже не захочет поддерживать с ними связь, с лёгкостью попрощавшись. Опять же, наверное, тороплюсь с решением «обрубить концы», как будто разговор между нами уже состоялся и итог не понравился обеим сторонам… а это не очень правильно…
На сегодняшний момент стремлюсь к одному: сохранить нормальные человеческие взаимоотношения. Нервотрёпка и ругань никому не нужны. Но почему-то кажется, что мы не поладим: интуиция твердит так — столкнусь с очередными трудностями.
Посмотрим, к чему приведёт знакомство, и каким будет результат встречи…
— Я охрану вызову. Угомонитесь, вы в клинике находитесь — соблюдайте тишину, ведите себя подобающим образом, озвучила вам не раз: посещения запрещены ввиду самочувствия пациентки, о возможности навестить — сообщу позже, — моя мама стоит на входе в гинекологическое отделение, как цербер, упёрлась руками в дверной проём и не впускает внутрь.
— Ульяна Андреевна, я улажу конфликт, — подошёл к ней и, обхватив за талию, подтолкнул отойти. — Вас дожидаются.
Крайне редко называю её по имени-отчеству, на «вы», в основном — в присутствие других врачей. Сейчас специально обратился официально, давая понять, чтобы не вмешивалась.
— Э-э… — растерявшись, уставилась удивлённо. — Это родители…
— Ага, я в курсе, — взглянул внимательно, намекая идти в палату. Почти беззвучно прошептал «спасибо» — вовремя остановила их, сразу сообразила, что ничего хорошего от этого визита ждать не стоит… последствия могут быть печальными…
Мама кивнула и ушла.
— Где наша дочь?! — повысила голос Жанна Глебовна (её муж помалкивает — не забыть бы, как его зовут). — Мы можем хотя бы узнать, в каком она состоянии.
— Здравствуйте, готов ответить на все ваши вопросы. Давайте поговорим в фойе.
Пока идём, украдкой рассматриваю родителей моей женщины: обоим на вид лет по шестьдесят. Отец — с типичной внешностью для метисов, с ярко выраженным смешением азиатских и европейских кровей; брюнет невысокого роста, худощавый. Мать — блондинка со светло-карими глазами, цвета чая; тоже хрупкой миниатюрной комплекции, как и дочь (а вот на кого Жасмин больше похожа — сложно сказать, наличие корейских корней затмевает первоначальное впечатление).
— Вы вообще кто? Доктор? Тогда где форменная одежда? — возмутилась Жанна Глебовна. Косится на меня: то ли с опаской, то ли с интересом. — Боже… Что у вас с лицом? Или в данной клинике в порядке вещей — встречать в штыки и общаться «кулаками»?
Жестом предложил им присесть на диван в зоне ожидания для клиентов.
— Спрашиваете, кто я… Ещё не догадались?
Мои слова ввели их в ступор.
И возникла затяжная пауза…