64

Жасмин

Богдану не понравилась моя затея, он, ожидаемо, разозлился… и без споров не обошлось…

Долго обсуждали сложившуюся ситуацию… Я отстаивала свою позицию — для нас стараюсь. Теперь это принципиальный момент — поставить жирную точку в прошлом, закрыв туда условную дверь навсегда; добиться церковного развода, получить свободу во всех смыслах, чтобы ни крошечного упоминания о Марате не было в нашей жизни, и «бывший» не стоял негласно между нами, а мы могли бы обвенчаться, стать счастливыми в полной мере. Богдан же категорически против встреч с ним, назвав это свиданием. Да я тоже не хочу видеть его, тем более — употреблять слово «свидание» в корне неправильно.

Понимаю, мой мужчина ревнует… но исправлять ошибку придётся самой, не перекладывая ответственность…

В итоге пришли к общему мнению и решению. Предложила ещё один вариант, который устроил обоих. Не нашла другого выхода, кроме как обратиться за помощью к Хасанову-старшему.

Просить Марата о чём-либо бесполезно — это изначально было ясно, и всё равно допустила мысль о возможности договориться по-хорошему… наивно полагала…

Нет, не даст согласие на развенчание, желая напоследок нагадить и помешать нам, вдобавок — позлорадствует, надев на себя корону победителя. А когда сидит в СИЗО, находится под следствием и ему грозит серьёзный срок — вовсе, ни за что не пойдёт на «мировую». Ведь оказался там из-за меня, как считает — не сомневаюсь в этом, и, наверняка, во всех проблемах и неудачах винит, не признавая собственную неправоту в содеянном со мной ужасе… и не только…

Зато отца должен послушать. Надеюсь на это…

Отношения у нас с Тимуром Маратовичем вполне нормальные, во всяком случае — были таковыми раньше, до произошедшей истории. Конечно, человек с непростым характером, всё-таки образ жизни и имеющаяся власть накладывают отпечаток на поведение, поступки, личные качества, мировоззрение, хотя при этом — он адекватный, не замечала за ним чего-то эдакого — шокирующего, отталкивающего или пугающего, а чувство справедливости не чуждо ему.

Как минимум — не прогонит. Не должен отказать, насколько знаю его, насколько доверяю своей интуиции.

Разумеется, можно вообще забыть об этом, закрыть данный вопрос без продолжений, дальнейших намерений и не возвращаться к теме, и пусть всё останется, как есть… но… это же будет терзать… нарушит наши планы на будущее…

Поэтому доведу задуманное до конца и не отступлю.

…На следующий день мы поехали к Хасанову-старшему. Тимур Маратович согласился принять нас, пригласив к себе в офис — по телефону был вежлив и учтив.

— Готова? — спросил Богдан, протянув мне руку.

Ухватившись за его ладонь, вышла из машины.

И посмотрела внимательно на него, озвучив то, что обиралась сделать ещё по пути:

— Может быть, я одна схожу? — так будет лучше.

— Исключено, — он отрицательно покачал головой, — не оставлю наедине с ним, мало ли…

Предсказуемая реакция — не удивлена.

— Ну, что со мной случится? — уточнила. — А вот на разговор Хасанов-старший будет больше настроен. Как знать — захочет ли общаться, увидев тебя.

— Это даже не обсуждается, — Богдан обнял меня за талию, и повёл за собой внутрь здания.

Поднялись на нужный этаж. Секретарь в приёмной сообщила, что нас уже ждут.

Прежде чем войти, постучалась в кабинет. Затем заглянула:

— Тимур Маратович… — позвала его, — здравствуйте.

Он стоит возле окна, засунув руки в брюки.

— Решилась всё-таки приехать… — обернулся, — проходи, не стесняйся.

Мой мужчина резко распахнул дверь.

— Здравствуйте, — обозначил своё присутствие.

— М-м… Вместе, значит. Здравствуйте. Прошу, — отец Марата жестом показал присаживаться. Сам же устроился за столом, добавив: — Рассчитывал на тет-а-тет, — голос прозвучал недовольно, с упрёком, — ну да ладно. Слушаю вас.

Мы сели на имеющийся тут диван.

— Я не помешаю, здесь в качестве сопровождения и для того, чтобы защитить Жасмин от нападок.

— Защитить? От нападок? — Тимур Маратович усмехнулся. Изогнул удивлённо бровь. — Разве я когда-нибудь плохо обращался с тобой? — посмотрел в мою сторону.

— Нет, — сжала пальцы Богдана, попросив его этим — контролировать себя и не срываться.

— Господин Булатов, а на это что ответите? Или ещё в чём-то обвините?

— Просто помолчу, пока вы говорите, — не спорит — уже хорошо.

Мысленно сказала ему «спасибо».

И перешла к главной сути:

— Тимур Маратович, я вот для чего пришла… — замешкалась, подбирая нужные слова.

— Дай-ка угадаю: что-то срочное потребовалось? — он расслабленно откинулся на спинку сидения.

— Да… — вздохнула. — Мне надо получить от вашего сына письменное заявление на развенчание, заверенное нотариусом. Сама не могу это сделать.

— Хм… — опёрся локтями на стол, взглянув исподлобья, и постукивает пальцами, — вспомнила об этом… Вряд ли Марат согласится.

— Вас послушает, — не сомневаюсь, он сможет повлиять на него.

— Поступим следующим образом: поможем друг другу, — Тимур Маратович встал. — Ты поедешь в СИЗО вместе со мной, о встрече договорюсь и сегодня же закроем этот вопрос.

«Поможем друг другу?» — ничего не понимаю.

— Нет! Жасмин никуда не поедет с вами, — мой мужчина возмутился и ощутимо напрягся.

— Тогда и я не вижу смысла участвовать в этом.

— Подожди, — взяла Богдана за руку, чтобы не перебивал. И обратилась к Тимуру Маратовичу: — Что вы имеете в виду, что значит — поможем друг другу? — переспросила.

— Сын просил привезти тебя к нему, хотел увидеть… зачем-то… — он пожал плечами. — Но я ведь не могу заставить, приказать, применить силу… Поэтому предлагаю сделку: поедешь со мной, взамен обещаю — получишь согласие на церковный развод. Если устраивает — решайся.