9

Жасмин

«Волшебно… потрясающе… это ни с чем несравнимые ощущения — зашкаливают до невероятных высот, максимального предела… что-то другое, неизведанное ранее…» — не испытывала ничего подобного, как будто я впервые близка с мужчиной, как будто лишилась девственности и только сейчас познала истинное наслаждение.

Хочу, чтобы это повторялось вновь и вновь…

Я и не догадывалась, что могу чувствовать настолько остро, ярко, феерично: превратилась в оголённый воспалённый нерв, податливый пластилин или горячий воск — таю, растворяюсь в подаренной нежности, отдаюсь без остатка и глубже погружаюсь в блаженство…

Всё это вызывает во мне сумасшедшую бурю эмоций, вонзается в нутро тысячами маленьких иголок, усиливая возбуждение.

Богдан словно нажал на невидимую кнопку, подчинил своей абсолютной власти — умело направляет за собой, утягивает окунуться в совместное безумие, омут страстей… Подмял под себя: терзает мою грудь губами и зубами до лёгкой приятной боли, играет с сосками — покусывает, засасывает в рот; выводит пальцами витиеватый узор между ног, скользит вдоль складочек, размазывая текущую влагу, подготавливая к большему, и постепенно спускается ниже — к центру удовольствия.

Вылизал всю полностью, заставляя содрогаться многократно в экстазе и стонать протяжно, до хрипоты…

Так хорошо никогда не было, от переизбытка ощущений накрывает с головой подобно мощному цунами. Без внимания и ласки не осталось ни кусочка моего тела, и оно буквально заточено под его руки, мгновенно откликается на каждое прикосновение, просит ещё и ещё…

«Узнала о себе много нового».

Богдан обхватил меня за бёдра и резко ворвался внутрь, шумно втянув носом воздух:

— Как же у тебя там узко… — склонился надо мной, прижался лбом к моему лбу. — Не больно? — заботливо спросил.

— Нет… — небольшой дискомфорт есть с непривычки и долгого воздержания, но это не беспокоит. Напряжения нет. Расслаблена по максимуму.

Хотя он всё равно не спешит продолжать, давая возможность привыкнуть к нему. Поцеловал нежно, сплетая наши языки.

От его тёплого частного дыхания моя кожа покрылась крошечными мурашками, мышцы между ног стянуло в томительном ожидании, а тело опять охватило волнительным трепетом, жгучим желанием утолить жажду.

Немедленно!

Я провела ладонями по спине Богдана, влажной от пота. Подтолкнула ускориться. Лишь потом он начал двигаться: то покинет моё тело на доли секунд, то снова войдёт до упора — растягивает на всю восхитительную длину и толщину, заполняя собой ноющую пустоту.

После чего, уже не сдерживаясь, стал быстро наращивать темп. Распластал меня, схватив за запястья, и вколачивается ритмичными точками-ударами. Дышит тяжело, утробно рычит — напоминает голодного дикого зверя. Кусает мою шею, и хоть этого не вижу — чувствую, оставляет на коже отметины… в знак принадлежности ему?

Постепенно приближает нас к «финалу».

Мы словно настроены на одну волну, эти импульсы, направленные друг на друга, ни с чем не перепутать. В низу живота концентрируется энергия, и эта мощь сейчас вырвется наружу…

Взрыв…

Блаженно прокричала в такт движениям и выгнулась дугой, когда накатил оргазм — по силе и яркости восприятия не испытывала прежде хоть что-то похожее на эти крышесносные ощущения, даже в глазах потемнело, а интенсивные сокращение плоти продлевают удовольствие, растекаясь по телу сладкой судорогой.

Богдан сделал ещё несколько толчков, тихо простонал и бурно кончил, изливаясь горячей струёй… Придавил тяжестью своего тела, но тут же перевернулся на спину, увлекая меня за собой. Откинулся на подушку и крепко обнял, зарывшись пальцами в мои волосы.

Я прижалась к нему: слышу, как бешено колотится его сердце, моё — тоже готово выскочить из груди.

Какое-то время мы лежали в тишине, молчали, восстанавливая дыхание…

— Надеюсь, понимаешь, что после всего, не отдам тебя ему… — он прервал затянувшуюся паузу.

— И что это значит? — я приподнялась. Смотрю на него.

— Теперь ты — моя. Забираю себе, — прозвучало со всей серьёзностью.

«Ого? Ну и заявление…».

— Извини, конечно… — своими словами всё испортил. — Только я не вещь, валяющаяся на полу — никому ненужная, выброшенная, всеми забытая, чтобы меня можно было подобрать и положить в карман, или как бездомное животное, которое накормили, обогрели и приютили. Одного собственника, сломавшего мою жизнь, хватило уже… второго такого даром не надо… Случившееся между нами, не даёт тебе право распоряжаться мной, как пожелаешь.

«Зачем так сказал?» — я же не против встречаться с ним, попробовать новые отношения…

Хотела отстраниться и встать, но Богдан не позволил:

— Прости… — удержал за локоть, более того — уложил обратно на постель, а сам навис сверху. — Не это имел в виду, я неправильно выразился: не смогу отпустить тебя, а делить с Маратом не стану, быть любовником замужней женщины не собираюсь — вот, о чём говорю. Либо я, либо он — придётся выбирать, — произнёс он приказным тоном. — Да, не отрицаю, собственническое чувство мне не чуждо, пока не получу «своё» — не отступлю и буду бороться до конца. Если моя, то моя во всех смыслах, других мужчин рядом с тобой не потерплю.

— Что ты предлагаешь? — растерялась.

— Для начала переедешь жить ко мне, потом оформишь развод.

— Всё уже решил? А чего хочу я — не забыл уточнить? О чём ты думал тогда, связываясь со мной? Переспать планировал? Поздравляю: тебе удалось это сделать, — попыталась освободиться.

Опять не дал.

— Жасмин… — склонился к моим губам, собираясь поцеловать.

— Тебе лучше уехать, — отвернулась и стала вырываться, — я не настроена продолжать: ни этот разговор, ни что-то ещё…

Подействовало. Богдан выполнил просьбу, выпустил из тугого хвата.

Поднявшись с кровати, надела халатик и вышла из спальни. Трясёт от злости.

«Неужели не понимает: подобное поведение обижает, оскорбляет… и так похоже на мой прошлый опыт…» — давлением он ничего не добьется.

А ведь всё хорошо начиналось… Или это я такая невезучая?