Глава 2

Пилигрим

Ч-чё-ёрт! Больно-то как! Голова вот-вот расколется как перезрелый арбуз. Мне говорили, что так и будет, вот только я и не представлял, что может быть настолько хреново. Теперь я как-то и не уверен в правильности принятого решения. Ибо получается как в том анекдоте — лучше бы я умер вчера.

Руки сами собой потянулись к голове и я зажал виски. Ломило так, что я просто задохнулся от боли не в состоянии даже застонать. Впрочем, она довольно быстро начала отступать, но когда возможность издавать звуки всё же появилась, делать это расхотелось. А всё потому что мне совсем не нравились звуки вокруг, как и последние воспоминания реципиента, в которого меня угораздило попасть.

На нас… В смысле, на них… Или всё же на нас… Господи, какая мешанина в голове, мысли в кучу не собрать. Двое бывалых пилигримов, с которыми мне удалось пообщаться, говорили, что с каждым разом подселение проходит всё проще. Но у меня-то первое. Они же советовали после переноса лишний раз не суетиться и быть крайне осторожным.

Черепно-мозговая травма зачастую означает насилие, матрица же сознания подселяется в момент клинической смерти, а это считанные минуты. Иными словами, в момент переноса враги реципиента всё ещё могут быть на месте и попросту добьют его. И судя по доносящимся до меня звукам, разбойники напавшие на нашу карету всё ещё здесь и заняты разграблением нашего багажа. И не только этим…

— Лёшка, крепче держи эту суку, — зло бросил хриплый мужской голос в отдалении от меня.

— А ну как волховством своим шарехнет, — возразил похоже тот самый Лёшка.

— Да пустая она. А без силы это простая баба. Ну ты, хоть трепыхнись, тварь, как в бревно тыкаю, — и хлёсткая пощёчина, вырвавшая короткий женский вскрик.

Весело. В памяти вновь всплыли ближайшие воспоминания. Мы с матерью ехали в карете когда на нас напали разбойники. Кучера и лакея сняли первыми же выстрелами. Матушка выскочила из ловушки кареты, чтобы встретить нападавших лицом к лицу. Успела выкрикнуть, чтобы я вооружился её пистолетами. Я успел извлечь их из футляра, и даже вышел наружу, но воспользоваться оружием не сумел, получив саблей по голове. Похоже вскользь, коль скоро черепушку не раскроили.

Теперь мать насиловали, а меня, судя по всему, сочли мёртвым. Именно такие выводы напрашивались сами собой. И как бы мне ни было хреново, заниматься своим здоровьем сейчас никак нельзя. Для начала не помешало бы озаботиться безопасностью. А это не так чтобы и просто. Как рассказывали бывалые путешественники, мне ещё предстоит научиться обращаться со своими конечностями. Но выхода пожалуй нет.

Я открыл глаза и по ним тут же резанул свет. Быстро проморгался. Картинка мутная, к горлу подкатывает ком, но в общем и целом вроде как терпимо. Пока. А значит идём дальше…

Пальцы непроизвольно сжались, царапнув ногтями влажную землю, и потянув травинки с корешками. Пальцы⁉ Это не фантомные зуд или боль, а самые настоящие. Потому что при фантомных я не чувствовал внешних раздражителей, все ощущения словно рождались внутри отсутствующих конечностей. А тут, трава, земля, какой-то сучок! Я его не вижу, но никаких сомнений, это он и есть!

— Хватит вам зубоскалить, управляйтесь быстрее. Через полчаса она начнёт набираться Силой, — с ленцой произнёс другой голос.

Я повернул голову на его звук и увидел шагах в трёх от себя спину сидящего мужчины, покрытую плащом, на голове шляпа с широкими полями.

— Но ты ить нам поможешь, барин, случись она в силу войдёт, — послышался голос того самого хриплого.

Я слегка повернул голову желая увидеть говорившего, и мне это удалось. Тот находился чуть дальше спиной к нам и ритмично двигался устроившись меж раскиданных женских ног и задранной юбки. Ещё двое субчиков держали пленницу навалившись на её руки. При этом не сводили в неё своих похотливых взглядов

— Может мне ещё и о твоей мужской силе позаботиться, — хмыкнул барин, и с ленцой добавил. — Сами управляйтесь, коль скоро захотелось благородного мясца. Тем более, что без рунных перстней она не так уж и опасна.

Слушая это я прикидывал свои шансы на бегство. Женщину жалко и после мне будет стыдно, но драться я сейчас не в состоянии. Хм. Как впрочем и сбежать. Тело меня вроде как и слушается, но в то же время словно какое-то инородное, потому как не моё и мне с ним нужно ещё обвыкнуться. А потому и выбора нет. Придётся драться.

Рядом приметил толстую палку, обычный обломок валежника, но сейчас это куда лучше, чем ничего. Дотянулся до него и сжал пальцами. Шершавая иссушенная кора врезалась в кожу и я чуть не задохнулся от охвативших меня новых старых ощущений. Прежде я не предавал этому никакого внимания, воспринимая как должное. Нужно было потерять руки и пролежать в госпитале обрубком несколько месяцев, чтобы научиться ценить вот такую малость. Настолько, чтобы обращать на это внимание в столь непростой момент.

Впрочем, я довольно быстро собрался. Спасибо последним трём годам проведённым на передке. Сжав палку, подтянул руки под себя, и толкнул неожиданно тяжёлое тело. Получается не очень, потому как и конечности пока слушаются плохо и прилёт в голову не прошёл бесследно. Припомнил совет бывалых пилигримов, и постарался отстраниться, чтобы управлять телом как бы со стороны. Как ни странно, но получилось практически сразу и действительно, тело стало слушаться куда лучше. Не то, чтобы всё сразу наладилось, но в моём состоянии прогресс ощутил сразу.

Оставаясь незамеченным сначала поднялся на колени. Потом опёршись о палку встал на трясущиеся ноги. На пару секунд задержался в таком положении. Понимаю, что время уходит как вода в решето, что в любое мгновение меня могут заметить. Да хоть кто-то из двух похотливых кобелей, что держат мать реципиента за руки отведут взгляд от её прелестей и мне конец. Но и поделать с собой ничего не могу. Чувствую, что если поспешу, то просто упаду.

Взгляд на барина. Тот всё так же сидит ко мне спиной и ковыряется в шкатулке с матушкиными украшениями. Не сказать, что они представляли собой большую ценность и достойны особого внимания. Похоже он просто решил чем-то себя занять, пока его люди удовлетворяли свою похоть.

Рядом открытый футляр с парой матушкиных пистолетов. Похоже подобрали и вернули на место. Если что, достаточно дорогой трофей. Двуствольные вертикалки с колесцовыми замками и изящной серебряной насечкой. Сквозь мешанину бесконечных мыслеобразов реципиента, я сумел выцепить информацию о них. Стволы не проворачивающиеся, что только радует, так как времени возиться с этим у меня попросту не будет. Замки уже взведены, их всего-то и нужно снять с предохранителей, окажись они кремнёвыми и не факт, что я успею их взвести. Отчего-то подумалось, что лучше бы они и вовсе были рунными, но я отмахнулся от этой мысли, мне сейчас только непонятностей не хватало. Калибр по местным меркам мелковат, всего-то полдюйма, что и не удивительно, так как оружие сделано под женскую руку. Я так и не успел ими воспользоваться и они должны быть заряжены.

Я это отметил походя, пока приближался в главарю занося для удара свою дубину. Тот меня так и не услышал, иначе полагаю я скоренько вернулся бы обратно в свой мир, к моей покоцанной тушке. Ему же хуже. Дубинка описала дугу и с глухим стуком опустилась ему на темечко. Бил я от души, вкладывая все имеющиеся силы, потому как второй попытки у меня не будет.

Названный барином отвалился влево словно манекен, не проронив ни звука. Я же рухнул на колени, успев опереться на дрын. Позволил себе пару секунд на то, чтобы хоть чуток прийти в себя и унять головокружение. Вот только расслабляться некогда. Едва не упав потянулся обоими руками до пистолетов в футляре и дрожащими пальцами ухватил их рукояти. Оттолкнулся, выпрямляясь на коленях, и отталкивая от себя лакированную деревянную коробку.

Оружие мне совершенно незнакомо, но память реципиента услужливо подсказывает расположение шпенька предохранителя. Отжав его я поднял пистолет. Увы, но с двух рук стрелять я не умею. Если верить моим консультантам, то в будущем мне такое будет доступно, но точно не сейчас. И вообще, гладкоствольный кремнёвый пистолет не отличается точностью, вовсе не то, чего я ожидал. Этот мир и есть то самое исключение подтверждающее правило? Разобраться в этом пока нет времени, но не отпускает уверенность, что так оно и есть.

Я прицелился в насильника и нажал на спусковой крючок. Грохот выстрела, выметнувшееся из ствола молочно-белое и быстро поднимающееся вверх и истаивающее облачко порохового дыма. Сквозь белёсую завесу вижу как разбойник выгнулся дугой и тут же опал на свою жертву.

Двое удерживавшие её за руки в недоумении посмотрели в мою сторону силясь понять, что происходит. Я же не теряя времени навёл ствол на правого. Выстрел! Завеса стала более плотной, хотя всё ещё неплохо проницаемая и не застилающая взор. Бандит откинулся на спину, царапая свою грудь, куда прилетел свинцовый шарик.

Я выронил разряженный пистолет и переложил в правую руку второй. Большой палец уже привычно нащупал шпенёк и вдавил его, снимая колесцовые замки с предохранителя. Третий насильник вскочил на ноги уже выхватив нож, нас разделяло едва ли шесть-семь шагов, но я всё же успел изготовить пистолет к бою и выстрелить. Противник схватил пулю на бегу и скрутившись упал в траву, чуть проехавшись по ней и скрючился зажимая рану на животе.

Из-за кареты выбежал пятый налётчик, которого я до этого не видел. Он сходу выстрелил в меня из пистолета и пуля обожгла левую щеку. Больно! Но война из меня ещё не успела выветриться, и мною уже овладела горячка боя, а по венам огнём струится адреналин. Я дёрнулся, на мгновение потеряв противника из виду, но в следующее уже взял его на прицел. Тот набегал на меня уже выхватив саблю, но после грохота выстрела его колени подогнулись. Он упал сначала на колени, чуть проехавшись по траве, а потом бездушной куклой на землю. Голова глухо стукнулась о наезженную колею и он замер не подавая признаков жизни.

Даже если опасность ещё и не миновала, больше я сделать ничего не могу. Пистолеты разряжены. В рукопашную вступать бесполезно, потому что я сейчас как паралитик, практически не владею телом. Да ещё и этот откат, тошнотворный ком так и рвётся наружу. Я согнулся упёршись руками в траву и меня тут же вырвало. Раз. Другой. Третий. Всё. Больше ничего не осталось, лишь обжёгшая пищевод желчь. О дурноте меня так же предупреждали. Как и о том, что я вот-вот вырублюсь.

Стоп! Пятый налётчик. В смысле первый, он же главарь. Я его приголубил дубиной, но сомневаюсь, что моих сил хватило на то, чтобы проломить ему черепушку. Выпрямившись, обернулся в его сторону, тот неподвижно лежит на боку и решительно непонятно, то ли жив, то ли мёртв. Во всяком случае, я сейчас не в том состоянии, чтобы определить это сходу. А потому будем действовать радикально.

Потянул из ножен на поясе оглушённого нож, с обычной оплетённой кожей рукоятью и гардой в виде небольшой крестовины, обоюдоострое лезвие с затейливой угловатой насечкой. Это всё же наверное кинжал, а не нож. Впрочем, какая разница. Особо раздумывать некогда, поэтому я без затей сунул его в область сердца неподвижного налётчика.

Что я сделал не так? Сначала рука, а потом всё тело охватила жгучая боль. По венам словно заструился огонь, а меня начало распирать изнутри. Казалось вот-вот полопаются вены и взорвётся кожа, выплёскивая кровь наружу. Несмотря на адскую боль я даже взглянул на руку, ожидая увидеть вздувшиеся вены, но ничего такого не обнаружил. Попытался разжать пальцы, чтобы выпустить рукоять кинжала, но у меня ничего не получилось, словно я схватил оголённые провода под напряжением. Секунда, другая, и моё сознание померкло…

* * *

Щербаков закончил проверку очередного пакета данных и выключил стационарный компьютер, не имеющий выхода в интернет. В научном центре лишь внутренняя сеть, работникам разрешалось иметь только служебные гаджеты без выхода во всемирную паутину. Все работы имели наивысший гриф секретности.

Какой смысл в путешествиях в параллельные миры, коль скоро не получится вынести оттуда ничего материального? Ну это как сказать. Например есть вариант извлечь утраченные знания. Седая старина и ушедший далеко вперёд прогресс? Всё так. Но и в прошлом есть что извлечь.

Так кураторов из ФСБ заинтересовал один занятный препарат, оказавшийся сывороткой правды. И рецепт его обнаружился в двенадцатом веке. Причём простота изготовления и эффективность были просто поразительными. Его можно изготовить буквально на коленке, была бы поблизости самая обычная аптека.

А чего стоит утраченный способ Филиппова Михаила Михайловича передачи энергии взрыва на расстояние. Да одно только это уже оправдывало все многолетние затраты на проект. Ядерное оружие не идёт ни в какое сравнение с этим.

Какой-нибудь полигон в глухой тайге, с которого можно разрушить любой объект, если не с наружи, то изнутри, достаточно иметь точные координаты. А уж с этим-то сегодня проблем никаких. От этого оружия в буквальном смысле этого слова нет никакой защиты. И, насколько известно Щербакову, первые удары уже имели место. Но пока их выдают за техногенные катастрофы. Ведь передаётся лишь энергия взрыва, никаких следов взрывчатки или вмешательства извне.

Правда, сейчас руководство куда больше заинтересовано в проекте «Оракул». Очень уж находящимся во власти хочется заглянуть в будущее. Факт изменения прошлого в параллельных мирах означает то, что возможно менять и текущее настоящее, если только знать грядущее.

Предсказатели всех пошибов это всего лишь гадание на кофейной гуще. Верны ли их прогнозы или нет, получится узнать лишь на практике. Ну или на своей шкуре. А вот параллельные миры, имеющие свой генеральный курс, куда эффективней.

Правда тут им пока похвастать нечем. Потому и занимаются изысканиями в прошлом, чтобы доказать свою полезность в настоящем. Сейчас нацелились на наследие Теслы. Вне всяких сомнений эти материалы будут иметь важную научную ценность. Приставили к учёному в одном из миров пилигрима, который втирается к нему в доверие, чтобы добраться до архива.

И в успехе сомневаться не приходится. Не выйдет в этом, попробуют в другом. В конце концов в их распоряжении бесконечное количество слоёв. А как гласит известная поговоркам — если долго мучиться, то что-нибудь получится…

Потянувшись, Щербаков встряхнулся как довольный кот, и направился в операторский блок. Можно конечно связаться и по внутренней связи, но в последнее время ему не нравилось работать по удалёнке. С некоторых пор он предпочитает общаться с сотрудниками лично, видеть всё собственными глазами и щупать своими руками.

— Ну и что тут у нас, Аркадий? Как успехи с семьдесят пятым? — войдя в операторскую, поинтересовался он.

— Боюсь, что мы имеем очередной сбой. Канал устойчивый, но связи с пилигримом нет. Одни сплошные помехи. Стимуляция не помогает. Картина один в один как и с Шелестом.

— Не говори ерунды. У Шелеста было всего лишь пятьдесят процентов совместимости, а у Арта целых девяносто семь. Практически идеальный кандидат, — возразил Щербаков, подступаясь к компьютеру.

— И тем не менее, имеем то, что имеем. При устойчивом канале одни сплошные помехи. И вернуть матрицу сознания никакой возможности. Шелест уже полгода находится в архиве.

Архив это отдельный блок, где находились тела тех, с кем связь была утрачена. Тщательный уход, а при необходимости и лечение, ибо нередко участниками проекта становились безнадёжно больные. Однако источенные болезнями тела постепенно не выдерживали и умирали, а матрицы сознания так и терялись где-то на просторах единого информационного поля Земли. Но во всех случаях канал связи просто обрывался. Подобный же случай был только вторым по счёту. Ну или уже вторым.

Правда, канал связи с Шелестом был утрачен тридцать пять дней назад. Обычно такое происходит когда реципиент погибает, и тогда матрица сознания пилигрима возвращается обратно. С Шелестом этого не произошло и тело продолжает находиться в искусственной коме. К слову, если утрату канала связи принять как гибель реципиента, то получается, что он прожил в том мире порядка ста лет. Так-то…

— Предлагаешь и Арта поместить в Архив? — пальцы Щербакова с характерным клацаньем порхают над клавиатурой.

— А что мы ещё можем сделать? — пожал плечами оператор.

— Аркадий, а ты не находишь, что в этих двух случаях параметры канала связи и помех в некотором роде схожие, — указывая на экран с выведенными графиками и данными, произнёс Щербаков.

— Да, весьма схожи. Но это разные слои, Макар Ефимович. В слое Шелеста, по тамошним меркам должен пройти сто тридцать один год. То есть, там сейчас тысяча восемьсот семьдесят седьмой год. А мы отправили Арта в восемьсот пятьдесят четвёртый. Двадцать три года слишком большой зазор, чтобы мы настолько промахнулись.

— Согласен, так промахнуться мы не могли, — задумчиво произнёс Щербаков.

— Тогда, получается, что у этих миров схожие характеристики, отличные от других, — предположил Аркадий.

— И в чём их отличие?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю. Слишком мало данных.

— И как нам поступить?

— Переводи Арта в Архив. И веди постоянный мониторинг.

— Ясно. А с Шелестом как быть? Отключаем?

— Ни в коем случае. Держите тело в коме до последней возможности. Быть может его матрица просто заблудилась в ЕИПЗ и сможет-таки найти дорогу домой. Если такое случиться, то полученные данные могут дать новый толчок в наших исследованиях. Так что, продолжайте уход за Шелестом и проводите постоянный мониторинг.

— Принял, Макар Ефимович, — с готовностью кивнул Аркадий.