Глава 3

Мать и сын

— Рома. Рома, очнись. Ромашка.

Кто-то усилено звал какого-то Рому. Ну а меня-то зачем трясти как грушу? Моя голова, между прочим, вот-вот лопнет как переспелый арбуз. Мысли смешались в непередаваемый калейдоскоп. В башке такая мешанина из всего подряд, что невозможно ухватить хоть какую-то связную мысль. А тут ещё и эта тряска, всякий раз отдающаяся острой болью, словно в мозг раскалённые иглы втыкают.

— Не тряси, — слабым голосом попросил я.

— Жив! Господи, живой! — воскликнул женский голос.

Меня тут же прижали к груди. Мужики наверное узнают эту особую мягкость и в то же время податливость в любой ситуации. А ещё запах. Так пахнут только женщины. Правда, этот отчего-то не будоражит кровь, а дарит успокоение и чувство защищённости. Кровь? Да, от неё явственно пахнет кровью, этот запах ни с чем не спутаешь. Впрочем, тут ею несёт отовсюду. Что не мудрено.

Ага. Вот молодец. Подумать же больше не о чем. Тут за малым не сдох и пока непонятно миновала ли опасность, а я хернёй маюсь. Да ладно. Хорошо хоть о чём-то могу думать с таким бардаком в башке.

— Отпусти, — вновь попросил я.

Ничего не имею против женских объятий, но мне и так хреново, а тут ещё и дышать трудно. Послушалась, опустила голову на траву, прохладные пальцы ласково огладили овал моего лица.

— Я немного полежу и приду в себя. Хорошо? — глядя в незнакомое и в то же время родное лицо, попросил я.

— Да, да, конечно. Полежи. Главное, что ты жив. А я пока тут разберусь.

С чем она там собралась разбираться, бог весть. А вот мне пора припомнить советы от бывалых пилигримов и изученные инструкции. Необходимо как можно скорее разобраться с памятью. Она у меня теперь абсолютная. И если кто-то полагает, что это благо, то сильно ошибается. В первую очередь это головная боль. Причём вполне себе реальная. Потому что этим инструментом ещё нужно научиться пользоваться. Вот после, да, переоценить такой подарок трудно. Но сейчас нужно привести всё в норму.

Представьте себе, вы подумали о колодце, и в вашей голове тут же взрывается целый каскад мыслей так или иначе связанных не только с этим понятием, но и со словом вообще. Информации настолько много, что голова буквально раскалывается. Поэтому, едва ли не первое, что нужно сделать, это найти тихий уголок и постараться разложить память по полочкам. Как в картотеке, ибо мой мозг теперь подобен жёсткому диску компьютера и я помню всё. Каждое слово произнесённое кем-либо в моём присутствии, даже в младенчестве. Каждую травинку или росинку, видимую мною даже мельком. Это просто потрясающий инструмент, но мне ещё предстоит научиться им пользоваться.

Один минус — это относится только к памяти реципиентов. При последующих путешествиях по мирам, эту память я унесу с собой, что же касается моей реальной личности, то там всё как и прежде. «Тут помню. Тут не помню. Тут… Погоди, погоди. Нет, не помню.» Как-то так. Разумеется, если вспомню что-то из прежних знаний, то запомню навсегда. Но если чего-то не помню, значит не помню.

Поэтому на инструктаже перед отправкой мне настоятельно советовали наметить себе ряд моментов которые могут понадобиться в эпохе куда я отправляюсь, и по прибытии непременно прокрутить их в голове. Это требовалось сделать в первую очередь, ибо память реципиента никуда не денется, а из своих воспоминаний если я что-то позабуду, то придётся вспоминать долго и упорно и не факт, что из этого что-то получится.

Для лучшей усвояемости материала мне его мало что давали прочесть, так ещё и показывали обучающие видеоролики. Хороший метод, рабочий. Но ты поди прокрути в голове нечто важное на данный момент, если мысли роятся в голове в непередаваемом сумасшедшем калейдоскопе.

Мне надоело бороться этой мешаниной, и следуя инструкции я начал раскладывать память по полочкам начиная с самого младенчества. Вернее, я задал мозгу курс, или, если хотите, алгоритм, после чего благополучно отключился. Ибо перелопатить столь огромный объём информации не под силу никому…

Без понятия, сколько я пролежал в беспамятстве, но когда открыл глаза солнце уже клонилось к закату. Мать реципиента меня не трогала. Во всяком случае, я по-прежнему лежал там, где она меня и оставила. Разве только под голову подложила подушку из кареты, да накрыла плащом…

Итак, я попал, так попал. Ну или меня заслали весьма удачно, если это в принципе можно назвать удачей, ибо ни о чём подобном мне не рассказывали. Что я тут пытаюсь объяснить? К примеру то, что этот мир магический. Самый натуральный, с волхвами, которые в Европе называются магами, у кочевников шаманами, а в Халифате факирами. Кроме них есть ещё и одарённые способные оперировать Силой. Эти делятся на две категории: воины и рунные мастера. Удел первых это сражения. Вторые предоставляют им, как впрочем и себе, возможность использовать Силу посредством рунных амулетов и оружия.

Инициация одарённых происходит постепенно и дар обычно проявляется к четырнадцати годам, после чего с ребёнком начинают заниматься родители или нанятый гувернёр. До восемнадцати лет обучение либо домашнее, либо в гимназии. После следует поступление в различные высшие учебные заведения, где смотрят не только на знания, но и на развитие дара.

Словом, всё достаточно сложно и вот так в двух словах и не расскажешь…

— Проснулся? — присаживаясь рядом и поправляя на мне плащ, заботливо спросила мать.

При этом держится совершенно спокойно, словно и не грабили нас совсем недавно, с намерением лишить жизни. Её так и вовсе насиловали при сыне. Но она не подаёт виду, смотрит на него с лаской и заботой. Материнское сердце всё же огромное. И пусть она мне по факту не мать, по груди разлилось тепло, а на губах сама собой появилась улыбка.

Она ответила мне тем же и вновь ласково провела пальцами по овалу лица. Хм. А ведь в тот момент когда её насиловали она простилась не только со своей жизнью, но и похоронила сына. Когда же тому потребовалась забота, нашла в себе силы отринуть свои переживания, чтобы позаботиться о чаде.

— Что же ты, Ромашка, творишь, бестолочь, — погладила она меня по волосам. — Позабыл то, о чём мы тебя с отцом твоим учили? Нельзя пользоваться чужим рунным оружием, если тебе доподлинно неведом его ранг. Эдак ведь можно все каналы сжечь, а то и вовсе богу душу отдать.

Спрашивать о чём она, я не стал. Приведённая в должный вид память услужливо преподнесла мне ответ. И действительно я совершил глупость вселенскую. В принципе одарённые могут пользоваться рунным оружием более высоких рангов. Иное дело, что не всегда получится задействовать их потенциал.

Запрет распространяется только на рунное плетение «Упырь», ну или «Вампир» в той же Европе. И причина тут более чем серьёзная. Одарённые развиваются увеличивая своё вместилище Силы. Добиться этого можно двумя путями. Первый, медленный, это медитация, которой лучше не увлекаться, потому как можно уйти за край. Второй, быстрый, через убийство одарённого, обратившегося зверя или поганого, то есть, любого из обладателей Силы.

Но тут есть нюанс. Использовать при этом можно рунное оружие с плетением «Упырь» только меньшего или равного тебе ранга. В первом случае ты просто восполнишь вместилище Силы до полного объёма. Во втором, зависит от того насколько сильным окажется твой противник.

Если тот ниже на два ранга и более, то лишь восполнишь запас вместилища, да и то, при значительной разнице не полностью. Младше на один ранг, и тогда твоё вместилище увеличится примерно на три процента. С равным тебе, оно вырастет на пять. Рангом старше на десять. Разница в два ранга даст прирост на двадцать. В три, при наличии оружия рангом выше допустимого, вместилище должно увеличиться вдвое. Однако это только теория, потому что никто такого пережить ещё не смог…

— Ты как, матушка? — как-то уж легко спросил я.

Ни эмоции реципиента ни привязанность к этой женщине мне не передались, только память. Просто следую полученным мною инструкциям. Ну и такое дело, что считаю свинством отвечать на тепло холодом, а на добро злом.

— Тебя не ранили. Я… — попытался было я поправиться, поняв, что мой вопрос прозвучал в крайней степени бестактно.

— Молчи, — с грустью в голосе, прикрывает она мне рот ладошкой.

Она не мягкая, как можно ожидать, а имеет характерные мозоли от оружия. Матушка ведь у меня из валькирий и не просто имеет за спиной службу государеву. По выходу в отставку так же тренировки не забросила. Опять же, и на гражданке случалось всякое. К примеру одна дуэль до смерти, с помещицей Ракушкиной. Девицами и женщинами спортивного сложения, владеющими оружием и вздорным характером этот мир не удивить.

Я приметил вернувшиеся на её пальцы рунные перстни: «Щит», две пары «Каменных кулаков», «Плеть», «Огниво», «Котомка» и ранговый, со строгой цифрой «6». Ну и конечно же обычное обручальное кольцо. Полагаю, что и медальон «Панциря» под корсетом пристроился. Дорожное платье она уже поменяла, и её талию охватывает оружейный пояс с рунными кинжалом и саблей. Оба пистолета перекочевали из футляра в кобуры.

Между прочим, не смотри, что мелкий калибр и считается несерьёзным, брыкаются эти пистолеты весьма солидно. Но здешние женщины серьёзно отличаются от женщин моего мира. Да они и мужиков наших с лёгкостью заткнут за пояс, ибо рунное плетение «Могущество» рулит. Впрочем, они и без Силы, способны неприятно удивить многих моих знакомых. С другой стороны, я сейчас в теле мальчишки, а потому сомнительно, что физически превзойду слабый пол.

— Ты как себя чувствуешь? — заботливо и где-то даже с затаённым страхом, спросила она.

— Нормально. Только сон одолевает.

— Я не о том. Силу ощущаешь?

Только сейчас до меня дошло. Местные-то на Силе зациклены и первое, что сделал бы реципиент, так это проверил вместилище и энергетические каналы. Мне же это пока непривычно, хотя и дискомфорта не испытываю.

Дар у Романа пробудился чуть больше четырёх месяцев назад, иначе «Упырь» на меня не среагировал бы. Мало того, паренёк уже достиг первого ранга. Поэтому я без труда заглянул в себя, рассматривая свою энергетическую структуру. Это чем-то походило на рисунок системы кровообращения в учебнике анатомии. Вот только увиденное мною сильно отличалось от того, что видел прежде реципиент.

Тоненькие ниточки каналов заметно разбухли и появились новые ответвления, такие же нити. Подросло и вместилище. Если верить памяти реципиента и представшей передо мной картине, я разом перемахнул на второй ранг. Своим ходом мне до такого результата пришлось бы идти больше восьми месяцев.

— Что молчишь? — обеспокоенно поинтересовалась мать.

— Кажется я достиг второго ранга, — наконец ответил я.

— Слава тебе господи, — облегчённо выдохнула она.

После чего порывисто подалась вперёд и притянула мою голову к своей груди. Но тут же зашипела от боли. Отпустила меня, и положила свою ладонь на левое плечо.

— Ты ранена, — не спрашивая, а скорее утверждая, произнёс я.

— Ерунда. Мягкие ткани. И сама справилась бы, но не хочу получить рубец. Так что, кровь остановила и ладно. А вот тебе не повезло.

Она потянулась к моему лицу и провела пальцами по левой стороне лица, а после коснулась левой щеки. Там где они прошлись ощущения отличались от её прежних прикосновений и я спросил.

— Что-то не так?

— Не знаю как ты выжил, всё же он был четвёртого ранга, но Сила не только увеличила твоё вместилище и расширила каналы. Она ещё и излечила твои раны. Вот только без швов они зажили грубыми рубцами.

— Можно воспользоваться твоим зеркалом?

— Может как-нибудь потом? — с сомнением произнесла она.

— Сейчас, — покачав головой, потребовал я.

Мать поднялась и прошла к карете. Я последовал за ней, осматриваясь по сторонам. Нормальная такая у меня маман! Пока я валялся в отключке она успела закрепить тела кучера и лакея на крыше кареты. Впрочем, она у меня одарённая шестого ранга и за прошедшее время вместилище успело набрать часть своего потенциала. Вот она и воспользовалась телесными рунными плетениями «Могущество» и «Терпение». Они воздействуют непосредственно на тело и не требуют костылей в виде амулетов и оружия. Иначе ей с такой задачей попросту не управиться.

И не только с этими двумя телами, но и с пятью бандитами. Матушка успела обойти округу и найти их лошадей. Ничего примечательного, самые обычные верховые животные, под сёдлами с перемётными сумами и свёрнутыми одеялами. Поперёк закреплены убитые разбойники, причём я заметил, что троих из них явно добивали. Я ведь только одного ткнул ножичком.

То есть, мамуля без затей провела контроль, подготовила к транспортировке тела и собрала трофеи, который я приметил в карете. Железная женщина! Если что, она меня где-то даже пугает.

Мать достала из короба под сиденьем шкатулку со своей косметикой и открыв крышку, смущённо отошла в сторону. На внутренней стороне закреплено достаточно большое зеркало чтобы поместилось всё моё лицо. М-да. Весьма страшное, надо сказать.

Через правую сторону проходит длинный грубый и бугрящийся рубец через лоб, бровь и щёку, до самого подбородка. След от сабельного удара. Рубь за сто, что свежим он не выглядел настолько уродливо. На левой щеке короткий росчерк оставленный пулей, и в столь же плачевном состоянии. Прежде личико у реципиента было красивым, я без труда извлёк из памяти картинку, когда он смотрится в зеркало. Зато теперь даже мне, видавшему виды мужику смотреть неприятно.

Хм. А ведь может оно и к лучшему. Не стоит Роману расхаживать с лицом имеющим столь характерные фамильные черты. Понятно, что у местных художников портреты не больно-то похожи на оригинал. Но всё одно получаются узнаваемыми. А уж если доведётся встретиться с родственничками, то и вовсе может получиться интересно. А оно мне надо, влезать в местные разборки? Вот то-то и оно. Так что, вполне себе вовремя мне рожу распанахали.

— Не переживай сынок, мы с отцом непременно найдём средства чтобы оплатить хорошего лекаря.

— О шрамах ли думать матушка, коли я мог богу душу отдать. Уж лучше с отметкой за глупость на лице, чем лежать в сырой земле, — изобразив горькую усмешку, ответил я.

— Всё так, сынок. Но ведь встречают по одёжке и облику, остальное уж после рассматривают.

— Матушка, а лихие как-то не особо на разбойничков похожи. Уж больно ладно одеты и снаряжены, — решил я сменить тему.

— Как ни рядись, а лиходей он и есть лиходей. Хотя так-то, вот этот, — кивок в сторону трупа главаря, — из благородных будет. Мы с ними в одном зале на почтовой станции обедали. Они немногим раньше нас выехали.

Следуя инструкциям ветеранов пилигримов, я без особого труда прокрутил память вернувшись в недавнее прошлое. Это оказалось достаточно просто. Не то, чтобы я проделывал такое походя, но и не сильно напрягаясь, зависнув всего-то на несколько секунд. Впоследствии мне это должно будет даваться с лёгкостью.

Впрочем, память-то у меня абсолютная, но нормально пользоваться ею я пока всё же не умею. Без труда восстанавливаю перед мысленным взором лица, но вот автоматически соотнести с ними какие-либо события пока не могу. Однако, стоило матери подтолкнуть и нужная информация тут же появилась из недр хранилища.

— Получается, дворянин на большую дорогу вышел, — заметил я.

— Так-то оно так, но не ради наживы. Полагаю, что главная цель одарённые, — пояснила мать.

— Убивает ради повышения ранга? — понял я.

— Правильно, Ромашка.

— Рассудком помутился, со своим четвёртым рангом против твоего шестого? — удивился я.

— Скорее знает себе цену, и выбрал женщину путешествующую с недорослем. Я конечно отслужила и успела повоевать, но всё ж таки женщина. Руны у меня сильнее, но они накладываются на реальные возможности моего тела, а они уступят ему. Вот и получается, что он со своим четвёртым рангом хотя и не мог превзойти мой шестой, но вполне был способен посоперничать с ним.

— А как же Сила? Твой потенциал превосходит его вчетверо.

— Тут главное какое-то время продержаться, что ему было по плечу. Ну и воспользоваться правильным оружием. У него имелись рунные ружьё о девяти стволах и пара четырёхствольных пистолей. И он ни разу из них не промазал, врезав по мне залпом. А после, пока он рубился, его людишки по мне палили. Под клинок-то боязно, а со стороны отчего не пострелять. Тем паче, что ружья и пистоли у них хотя и кремнёвые, а тоже в четыре ствола. Вот и сточили мою защиту.

— Что будем делать дальше? — решил я сменить тему.

— А что дальше. Едем до почтовой станции, там сообщим о случившемся, дождёмся уездного исправника. Да Антошку с Ерёмой похороним. Царствие им небесное.

— Позволишь мне править каретой? — попросил я.

Память услужливо подсказала, что реципиенту таким транспортом управлять не доводилось. Только верхом и двуколкой. А это, между прочим, не так чтобы и просто. Мало ли, что может понадобиться в будущем, а потому и навык лишним не будет.

— Полезай на козлы, — кивнула мать.

Она и сама пристроилась рядом. Больше не из-за недоверия мне, а из опасений нового нападения. Кто знает, сколько татей уготовано на остаток нашего пути.