Глава 17

Близок локоток

Твою м-мать! Больно-то как! Я поспешил отстраниться, чтобы купировать боль и у меня это получилось довольно легко. Правда, при этом с координацией всё очень плохо, но мне ведь сейчас и не нужно двигаться. Проведём диагностику и поглядим что там со мной. Я конечно не доктор, но определить степень повреждений мне вполне по силам.

Ага. Всё не так плохо как показалось вначале. Я успел-таки в последний момент отшатнуться, поэтому, хотя остриё клинка и прошлось по рёбрам, но лишь самым кончиком. Как результат, четыре из них оказались взрезаны лишь наполовину. Теперь до прибытия отца главное дышать через раз и неглубоко, чтобы они не лопнули. Ну и немного «Бранного лечения» не помешает, а то ещё кровью изойду.

Более или менее приведя себя в порядок, приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть происходящее. Увы, но помочь я сейчас ничем не мог. Даже если под рукой оказался бы готовый к бою огнестрел, не сумел бы им воспользоваться. После купирования боли моя координация стала сродни пьяному паралитику. Да и общая слабость никуда не делась. К тому же ещё и рёбра готовые сломаться в любую секунду.

Матушка налетела на поганого как разъярённая львица полностью сосредоточив его внимание на себе. Она скакала кузнечиком вокруг гиганта время от времени переходя в атаку. И нет, эта схватка не походила ни на одну нашу тренировку, потому что ни о каком фехтовании не было и речи. Масса, сила, вес клинков, всё это было несопоставимо, поэтому ставка делалась на ловкость и вёрткость, поиск бреши в обороне, стремительную атаку и отход.

Теперь понимаю, отчего Талызин так гордится, а другие восхищаются тем, что он выходил грудь в грудь против поганого. Как припомнил и тактику ратников против такого противника. Обычно этих гигантов раздёргивают атакуя с разных сторон, как свора собак медведя. Пока он отвлекается на одного, другие наносят стремительные удары, после чего следует отскок.

Вот только сейчас матушка сражается в одиночку. И должен сказать, что она по-настоящему знатный ратник, коль скоро умудряется не только приковывать к себе внимание, но постоянно кружа ещё и атакует. Причём всякий раз её удар отгрызает защиту врага. Сама же пока сумела избежать как ударов огромного клинка, так и применяемые против неё «Ловчую сеть» и «Плеть».

Она и сама набросила на него свою «Сеть», но тот развеял её не напрягаясь. Его это кажется даже не замедлило. Они ведь с матушкой считай одного ранга, а может он и посильнее будет. К тому же тут имеет значение и физическая сила, а в поганом мощи как в тракторе. Его в блок из трёх плугов запрягать и пахать целину, даже без усилителей, которыми он конечно же заправлен под завязку.

«Плеть» матушки рассыпалась о «Щит» с уже привычным хлопком порвавшейся струны и осыпавшимися искорками. Заряд в её плетении изрядный, но недостаточный, чтобы развеять руны противника, так что амулет устоял и каждую секунду напитывался Силой.

Ну наконец-то! К месту схватки подскакал отец, восседающий на лошади намётом, только и того, что уздечку набросили. Он спрыгнул в траву на полном скаку и сходу вступил в схватку. Первым делом атаковал гиганта россыпью из четырёх десятков «Ледяных стрел». Большая часть из них ушла мимо цели, но и тех, что попали хватило, чтобы выгрызть остаток заряда «Щита».

Вслед за этим с руки отца сорвалось «Ледяное копьё». Массивная сосулька добила «Панцирь» и насквозь пробила плечо поганого, заставив его покачнуться. Развивая успех, мой родитель ударил «Огненным копьём», выводя из строя вторую руку, а затем набросил «Ловчую сеть», опутывая пленённого врага и закрепляя успех «Плетью», захватившей его ноги.

— Игорь! — выкрикнул отец.

— Здесь я, — отозвался мой брат.

И когда только успел прискакать? Я его не заметил, слишком уж был поглощён схваткой. А батяня у меня настоящий боевой волхв, вон как разобрался с поганым. Подумать только, он с лёгкостью удерживает вот эту гору мышц закованную в кольчугу, а вернее всё же бехтерец, кольчато-пластинчатый доспех.

— Чего тянешь? — вызверился отец.

Ага. Похоже всё же ему приходится не так чтобы и просто, пусть опутанный противник и тяжело ранен. К слову, сосулька торчавшая из плеча уже упала, похоже растаяла под рунами лечения. А значит, поганый стремительно приводит себя в порядок. И в этой связи злость отца вполне себе объяснима.

Брат выхватил клинок и направился к обездвиженному врагу. Обождал немного, пока руны напитаются Силой, так как не понадеялся на себя. Да оно и правильно. Он пока ещё подросток, а поганый в доспехе. Поди пробей его на дурака. С «Пробоем» же клинок пройдёт как сквозь масло. Удар, и громадный воин из иного мира выгнулся дугой, а Игорь всхлипнул от накрывшей волны блаженства.

Убей его отец сам и получил бы рост в пять процентов. Кто знает, может шагнул бы на седьмой ранг. Но он предпочёл дать двадцать процентов роста своему сыну.

Я переглянулся с матушкой, которая в ответ лишь слегка развела руками. Несправедливо! Если исходить из целесообразности, то трофей должен достаться мне. И вообще, так было бы справедливо, ведь не Игорь тут сражался отгрызая у великана запас Силы. Между прочим, навскидку получилось что-то около половины или даже больше.

Добей поганого я, и сразу получил бы четвёртый ранг, а каналы расширились бы… Судя по прошлому опыту, до шести с лишним единиц. Да охренеть! У меня аж зубы заныли и про раненую грудь позабыл. Но ведь сам же решил не отсвечивать. Ведь правда? М-мать! И вообще, сейчас полностью исцелился бы. Подумаешь заплатил бы за это очередным уродливым шрамом. Под рубахой не видно.

Не успел я как следует расстроиться, как моё внимание привлекло другое. Рядом с трупом поганого из ниоткуда появились несколько бессознательных девчушек. А ещё какие-то предметы, вроде как пара кожаных мешков, плетёный короб и разное оружие. Я приметил изогнутый составной лук героических размеров и колчан стрел, по виду больше походящих на метательное копьё. Представляю их убойность.

— Ты что творишь, дурья башка! — ухватив за плечи, положил меня на траву отец.

Поводил надо мной руками, обследуя рану. После чего облегчённо вздохнул и использовал весьма затратное плетение лечения. У него с лекарским делом не ахти. Поэтому особо стараться не стал. С одной стороны, что-то потратил в бою, с другой, поганый ведь может быть и не один. Поэтому ограничился тем, что стабилизировал моё состояние.

— Отец, а откуда там девки появились? — спросил я, когда тот встряхнул руками, закончив с первой помощью.

— Из «Котомки», откуда же ещё-то. Собираемся. Живо, он мог быть не один. Саша?

— Подала знак в усадьбу. А, вон телеги уже выезжают, скоро будут, — отозвалась матушка.

— Тогда собираем трофеи и детей, — решительно рубанул отец.

Вопросов у меня много, но пока не до того. Тут бы успеть убраться. Как я уже говорил, набеги бывают как большие, так и малые. Первые, это когда поганые прорывают линию укреплений крупными силами. Пока люди собираются, чтобы дать отпор, поганые успевают пограбить близлежащие поместья или даже захватить уездный город. К губернским не подступаются, ибо слишком много мороки, хорошие укрепления, серьёзный гарнизон и большое количество вооружённых людей.

Малые, это когда отряды от десятка до сотни воинов, не обязательно при поддержке шаманов, просачиваются через засечную черту. После чего разделяются, и захватывают поместья, с жителями. Их интересуют только люди. Ко всему материальному они относятся равнодушно. Не интересует их ни металл, ни драгоценности, ни оружие. Только люди.

А есть ещё и охотники, эти отправляются за добычей в одиночку или парой. Тихо пробраться за черту, тайно захватить пленников и не привлекая внимания убраться восвояси. Правда в этом случае я терялся в догадках, каким образом им удаётся уводить полон.

Я читал о «Котомке», в моём понимании это пространственный карман. И теперь мне понятно откуда в руке великана материализовался меч, он извлёк его из этого хранилища. Амулет очень сложный в изготовлении и создать его может рунный мастер рангом не ниже седьмого. Потому и стоимость у них соответствующая, даже за самый слабый, способный вместить не более фунта, то есть порядка четырёхсот грамм, отдать придётся сто рублей.

По мере роста ранга, и вместимость увеличивается, а к седьмому составит уже порядка двух тонн. Хранить там можно всё что угодно. Помести горячие щи, и они не прольются, не остынут и не испортятся. Очень удобно.

Вот только есть одна особенность. В «Котомку» невозможно убрать живое. Даже свежесрезанную ветку, способную прорасти. Что уж говорить о человеке или животном. То есть, получается, что гигант убил девочек и поместил в своё хранилище. Люди не нужны им живыми? Значит они их и впрямь едят? Но зачем тогда ему эта мелочь, на которых и мяса-то нет, кожа да кости? Непонятно…

Подводы прибыли довольно быстро. Тут и недалеко, и дворовые торопились. С одной стороны, получили соответствующие распоряжения, с другой подгоняет страх. Девочек и трофеи, включая доспехи гиганта, уложили в подводы.

Оружие и изделия пришлых для людей особой ценности не представляют. Ну, разве какой коллекционер купит, или сам добывший их решит повесить на стену. А вот поганый металл, уже совсем другое дело. Наши металлурги пока не способны получить ни сталь ни сплавы столь высокого качества

Когда труп лишили доспехов, отец зачем-то поводил руками в районе сердца. Точно так же он водил и надо мной, диагностируя повреждения. Хотел убедиться в смерти гиганта? Или что-то искал? Я успел прочитать и узнать многое, но знания эти все ещё не стали моими, я не могу вспомнить ту или иную информацию по ассоциациям. Для чего ещё можно использовать плетение диагностики я не в курсе. Да и его ли применил родитель, я ведь не в курсе. Возможно, если задать себе правильный вопрос найду и ответ. Всё же я перелопатил тонны информации, но пока как-то не до того.

Меня подхватила на руки матушка и устремилась в сторону усадьбы. Лихо так и вполне себе комфортно. Думал будет тряска, но как оказалось бег на ходунках может быть разным, плавным и размеренным как в комфортабельном авто, в том числе. Хотя и без понятия, чего это стоит самому бегуну. Но полагаю через годика три узнаю. Мне как раз в кадетку переходить.

— Анна, займись Романом. Рана несерьёзная, главное не запустить и наложить швы. Словом, разберёшься.

— Хорошо, батюшка, — покладисто согласилась старшая сестра.

Точно! Она ведь тоже владеет лекарскими плетениями, и обучение волхвов в этом направлении начинается как раз с исцеления ранений. Так какого тогда отец держал меня с исполосованной задницей столько времени. Они оба сливали всё на Арину? Как-то верится с трудом. Получается, он решил меня всё же поучить уму разуму. Ладно. Проглочу. Тут мне возразить нечего, ибо со стороны мой поступок выглядит глупо и некрасиво.

Оставив нас дома, отец с матушкой поспешили к месту сбора ополчения. Туда сейчас стягиваются все окрестные помещики, прихватив с собой наиболее подготовленных к бою дворовых. Дикое поле рядом, его дыхание ощущается тут повсеместно, потому и кадры готовят. Те же погибшие Антон и Ерёма были неплохо подготовленными бойцами.

Есть среди них и знатные следопыты, которые сумеют определить одиночка это был, малая группа или набег. Не трястись же за стенами в ожидании пронесёт или не пронесёт. Тем более, что сила получается изрядной. Едва ли не половина дворян волхвы прошедшие боевую подготовку и отслужившие минимальный трёхлетний срок на заставах засечной черты…

Анна подошла к моему лечению основательно. Сняла наскоро наложенную повязку, изучила ранение и применила какие-то плетения. Рана зудела так, что спасу нет. Но я крепился, не подаваясь этому желанию.

Потом она взялась за иголку с ниткой. Я уже приготовился купировать боль, но та не последовала, опять руны в действии. Шов у сестрицы получился аккуратный, почти косметический. Наверное. Я их никогда не видел. Но мне работа понравилась. Затем она начала водить вдоль раны руками, от которых исходила тёплая волна. Ну и зуд проснулся с новой силой. Полностью рана не исцелилась, но судя по виду, ей должно было быть несколько дней.

— Всё. Я пустая. В следующий раз повторим вечером, как наберусь сил, — с виноватой улыбкой, произнесла она.

— Как скажешь, сестрёнка, — покладисто согласился я.

Была мысль воспользоваться своим «Бранным лечением», уж у меня то запас Силы ещё оставался. Но по здравому размышлению я от неё отказался. Причин для подобной поспешности нет. А вот шрам заполучить на ровном месте очень даже возможно. А к чему экстрим, если можно обойтись и без него. Заплатить красотой за рост дара, это одно, а из-за неоправданной поспешности, уже другое.

Через час я с удивлением увидел, что три девчушки, которых поганый накрыл «Ловчей сетью» пришли в себя и убежали по делам. Ещё двумя часами позже, очнулись и пятеро вывалившиеся из пространственного кармана. Стою на асфальте в лыжи обутый, то ли лыжи не едут, то ли я долбанутый.

— Аня, а я ничего не путаю, в «Котомку» ведь живое убрать нельзя?

— Можно, — возразила она, и пояснила. — Нам этот секрет пока неизвестен, но поганые умеют. То ли применяют какие-то плетения, то ли это ритуал такой, но результат на лицо. После извлечения из «Котомки» через несколько часов пленники сами приходят в себя. Первые три девчушки не были полностью подготовлены и очнулись быстро. Остальные приходили в себя дольше.

— О как. Век живи, век учись и всё равно дураком помрёшь.

— Какие твои годы, братишка.

— А почему в книгах отца про это ничего не написано?

— У него много чего нет. Так и что с того? Он ведь не учёный и библиотека у него не научная. Только и того, чтобы дать нам самые азы. А такие подробности про поганых в перечень необходимого на первых порах не входит. Вот пойдёшь в кадетку, там много чему научат…

Домой родители вернулись уже к вечеру. Усталые, запылённые, голодные, но довольные. Отец так тот и вовсе лучился, словно золотой червонец нашёл. Хм. А ведь похоже и нашёл. Только куда больше. Трофеи ведь полностью наши, а это весьма кругленькая сумма.

— Епифан, наладь людишек, пусть закопают труп поганого на опушке леса. Нечего ему смердеть. До темноты как раз управятся, — приказал отец бурмистру.

— Поди это не набег, барин? — спросил тот.

— Одиночка, на охоту отправился, да просчитался.

— Понял, барин. Не извольте беспокоиться, всё исполню в лучшем виде.

— Епифан, — окликнул я.

— Слушаю барич, — обернулся он ко мне.

— Там где бились мои пули в траве валяются. Пусть мужики посмотрят или деток приставят. За каждую найденную и не гнутую плачу по полкопейки.

— Непременно скажу, барин.

Тем временем матушка распорядилась, чтобы дворовые накрыли обед на веранде. Родители голодны, да и мы пока не обедали. Вот всем семейством и поедим. А пока суд да дело, они ушли к себе, чтобы умыться, переодеться…

— Коль скоро попросил поискать пули, получается попал в поганого? — спросил отец, когда мы перешли к десерту.

— А как можно промахнуться в такую тушу? Попал конечно. Правда разок всё же промазал, не без того.

— Всего-то раз? — с сомнением произнёс отец.

— Так и есть, — подтвердил я.

— Эк-ка. Да ты прирождённый воин. По опыту знаю, что и ветераны в таких переделках с двух шагов в поганого попасть не могут. А ты только раз и промазал, — не без иронии выдал отец.

В ответ, я только пожал плечами, мол, верить или нет, решать тебе. Вот не собираюсь никого убеждать. Но похоже отец всё же поверил. И глаза даже заблестели от гордости. Как пить дать, при очередном возлиянии с соседями станет хвастать младшеньким. Да и пусть его.

— Ты не о том, спрашиваешь, дорогой, — заметила матушка. — Я когда прибежала к месту боя, наш сын так изворачивался, что поганый его ни «Плетью» ухватить не мог, ни «Сетью» накрыть не сумел.

— Это пока он за меч не взялся, — не согласился я, и тут же спросил. — Кстати, а почему? Ранил бы меня и в «Котомку». С клинком у него в разы ловчее выходило.

— Толку-то от тебя такого. Такого в «Котомку» уже не прибрать. С ранеными их заговоры отчего-то не действуют. Так что, только добить и оставалось бы. Он и добил бы, чтобы Силу восполнить, да я времени ему не дала. Так что, повезло тебе, Ромашка.

Повезло. Как же. Поди и умение присутствует. Не успей я отклониться, и вскрыл бы он меня на раз. К гадалке не ходить. А ещё, будь я везунчиком, сейчас бы четвёртым рангом щеголял, а не кусал локти.