Глава 18

Первый шаг к самостоятельности

Вот и лето прошло. В Винёве тоже есть гимназия, и я мог бы учиться там. Но родители решили предоставить своим детям лучшее из доступного им. Поэтому Анна и Игорь окончили гимназию в Туле, а теперь вот и я учусь. Сестра и брат сейчас в Москве, и мне предстоит отправиться в московский кадетский корпус. Но это их хотелки, в мои планы обучение в столичном заведении не входит. Отсижусь в провинции.

Отец опять остался дома, отправив меня в сопровождении матушки. Но на этот раз мы приехали двумя каретами вместе с Талызиными. Разбойничья шайка Макеева приказала долго жить, но кто сказал, что он единственный желающий развить свой дар за счёт убийства дворян. А два одарённых, да ещё и в прошлом ратники, это уже куда как серьёзно и подобной шайке точно не по зубам. В этом я успел убедиться лично.

Дмитрий Петрович расстался с нами после въезда в город и условившись о встрече, поехал с Настей в женскую гимназию. Подруга, к слову, пребывает в расстроенных чувствах и в дороге практически не разговаривала. Переживает крах своих надежд. Когда мы находились в одной карете, постоянно пялилась в окно или делала вид что читает книгу.

До помолвки у Глеба с Еленой пока не дошло. Но их отношения стремительно развиваются и за лето они по несколько дней гостили друг у друга в имении, проводя вместе довольно много времени. И на приёмах держались рядом, явно намекая на то, что являются парой. К тому же, они оба имели неплохой шанс продолжить учёбу в столице. Он подающий надежды будущий ратник, а лучшие из них служили в гвардии. Она обладающая большим потенциалом волхва.

Настя же на два года младше Глеба, и с его отъездом возможности видеться с ним у неё будет немного. Остаются только зимние и летние каникулы. Да и то, если он приедет домой, а не останется в Москве или не отправится к друзьям погостить. И коль скоро у моей подруги не выгорело сейчас, при куда больших вариантах, то что говорить о последующем…

Мда. Я смотрел на двухэтажное здание учебного корпуса гимназии со смешанными чувствами. Это что же получается, опять в школу? Хорошо хоть на этот раз у меня есть такой бонус как абсолютная память и не нужно корпеть над учебниками. Как представлю, что снова пришлось бы грызть гранит науки, так зубы ныть начинают.

С другой стороны, можно просто отдаться школьной жизни и участвовать во всех детских забавах. Драться с мальчишками из другой гимназии, сбегать с уроков, участвовать в различных шалостях, бегать к женской гимназии пообщаться с девочками… Серьёзно? Вот оно мне надо? Так-то, пока пребывал во взрослом теле конечно с завистью посматривал на подростков и думал, мол, вот бы вернуться и я тогда у-ух, как развернулся бы.

Ну вот я в подростке, со всеми вытекающими. И что, очень оно меня радует? Я предаюсь детским развлечениям? Да Игорь куда больше мальчишка, чем я. Матушка всё качает головой, силясь понять когда в меня вселился взрослый мужчина, уж больно разительные со мной произошли перемены. Списывает на полученный удар по голове и то, что уже дважды через меня проходил избыточный поток Силы. Но её явно заботит то, что детство из меня выветрилось…

— Ждите, — велела матушка кучеру, лакею и Фросе.

— Слушаюсь, барыня, — откликнулся Еремей, бывший старшим среди этой троицы.

Мы поднялись по широкому каменному крыльцу и вошли в высокую двустворчатую дверь, за которой обнаружился тамбур, далее сразу оказались в довольно просторном зале, с тремя высокими стрельчатыми окнами на противоположной стене. Слева дверь на лестничную клетку ведущую на второй этаж и в подвал. Чуть дальше кабинет директора. Справа две двери и ещё одна в торце, за которыми располагаются классы. Напротив вход в полутёмный коридор освещённый газовыми рожками, по обеим сторонам которого так же находятся классы. Правее него вход в учительскую.

Сейчас тут практически пусто, нам попались пара гимназистов, спешащих по каким-то делам, и смотритель, он же сторож, истопник и на все руки от скуки. Не задерживаясь мы прошли прямиком в кабинет директора, ибо вопрос у нас был именно к нему.

— Евстафий Казимирович, я хотела бы поселить сына на квартире. Он будет приходить на занятия каждое утро и уходить по их окончании, — после приветствия и пары дежурных фраз, сообщила матушка директору гимназии.

До начала занятий ещё два дня, но гимназисты уже подъезжают, и размещаются в дортуаре, чтобы к первому сентября покончить со всеми бытовыми вопросами. Вот и я, по идее, должен был поступить так же. Но по здравому размышлению решил, что с меня хватит общения с детьми и во время уроков. Дальше предпочту держаться от них в стороне. Ну не интересно мне всё это. Я поставил перед собой кое-какие цели и для их достижения мне потребуется в первую очередь время, которое в гимназии я буду терять попусту.

Дополнительные траты на моё проживание вне гимназии, брал на себя. За август мне заказали три портрета, которые принесли мне полновесные триста целковых, так что в средствах сложностей никаких. Я ещё и по червонцу сестре с братом подогнал, хотя Игорь похоже продолжает на меня дуться. Отец отнёсся к моему желанию с пониманием, и матушка взялась всё устроить наилучшим образом. Признаться, не ожидал что мне удастся так легко добиться своего. Как ни крути, а за это лето отношение родителей ко мне сильно изменилось.

— Но Александра Фёдоровна, у нас подобное не принято, — возразил директор.

— Евстафий Казимирович, плату за обучение я внесу в полном объёме, — поспешила заверить его матушка, и добавила. — кроме того, я оставляю за вами право решать, может ли мой сын проживать отдельно. Если вы посчитаете, что его успеваемость и поведение неудовлетворительны, то всегда можете вернуть его в дортуар.

— Но пока ваш сын проходит обучение в гимназии, он наша ответственность.

— Я подпишу соответствующий документ, согласно которого мой сын будет вашей ответственностью с восьми утра и до двух часов пополудни. И только в случае нахождения на территории гимназии. Во всех остальных вы не несёте ответственности ни за его поступки, ни за его безопасность.

— Вы уверены? — директор искренне удивился подобной постановке вопроса.

— Более, чем, — заверила она.

— Хорошо. Так и порешим, — после минутной задумчивости, наконец ответил хозяин кабинета.

Лично я в согласии не сомневался. Директору главное, чтобы внесли плату. А так, даже проще будет, ведь ему одной головной болью меньше. Погодите, я возможно ещё и экстерном пройду обучение. Просто пока не решил, нужно ли оно мне. В общем и целом, формулировка употреблённая матушкой, снимает с гимназии всяческую ответственность и в случае моих прогулов. А тут уж главное, чтобы я на контрольных и экзаменах не сплоховал. Ну и подношения никто не отменял.

Из кабинета директора прошли к бухгалтеру, где матушка внесла плату за следующий год обучения. После чего мы покинули гимназию и устроившись в карете направились вдоль по улице, высматривая на фасадах доходных домов объявления о сдаче квартир. Оные стали попадаться буквально сразу. Но всякий раз меня что-то не устраивало. В конце концов, кто нас гонит, походим посмотрим, приценимся. А остановиться пока можно и в гостинице.

— Ты прямо привереда, Ромашка. Один же жить станешь, так к чему тебе хоромы? — после того, как я забраковал четвёртую по счёту квартиру, недовольно буркнула матушка.

— А если вы с отцом решите приехать в Тулу развеяться. Станете останавливаться в гостинице, коли у вас тут съёмное жильё имеется? Не отвечай, матушка, и так знаю, что не станете.

— Сильно же тебя по голове приложили, коль скоро ты стал не по годам рассудительным, — покачала она головой, и мы покатили дальше, всматриваясь в фасады домов.

В следующем я наконец нашёл то, что меня устроило. Две спальни, столовая, кухня, кладовка, прихожая и туалетная комната. Клозет в доме это прямо хорошо. Плохо то, что это всего лишь тумбочка с дырой, и ведро с крышкой внутри. Помывка в лохани, для умывания знакомые мне кувшин с широкой горловиной и таз. Есть ещё рукомойник с парой носиков, подвешенный на цепочке. Ну, тут я разберусь, главное, что помещение достаточно просторное.

Цена оказалась вполне приемлемой, двадцать рублей в месяц. Но оно и понятно, тут и недалеко от центра, и состояние как самой квартиры, так и мебели вполне приличное. В отопительный сезон доплата в один рубль за дрова и истопника. Я решил сразу заплатить за год вперёд, уже с учётом дополнительных услуг.

— К чему за летние месяцы платить? Ты же их в имении проведёшь, — удивилась матушка.

— Не хочу квартиру терять. Я тут ещё и лейку сделаю, умывальник поставлю, и клозет устрою по уму, а не вот это ведро. И что, так просто оставлять всю эту красоту новым хозяевам?

Слово душ как-то не прижилось. Домашние продолжали именовать его лейкой, а я не стал спорить. Главное, что их установили во всех трёх мыльнях усадьбы и активно ими пользовались.

— Клозет? Есть идеи?

К моим словам относительно новинок родители стали относиться со всей серьёзностью. Матушка так и вовсе успела оценить удобства лейки и рукомойника. Я бы и умывальник изготовил, но тут нужен нормальный кран, кузнец же у нас не настолько хорош, как, впрочем, и я. Нарисовать это одно, а изготовить совсем другое. Но ничего, в Туле есть где развернуться. Та же ситуация и с клозетом.

— Вот навестишь меня в следующий раз, сама всё увидишь. Тебе понравится, обещаю.

— Заинтриговал. Ладно, обожду. А ты что скажешь, Фрося? — спросила она дворовую.

— Не усадьба, барыня, — поведя взглядом по комнатам, безапелляционно заявила та.

— Это-то понятно, — хмыкнула матушка.

— А так-то прилично и ухожено. Малость прибраться после прежних жильцов конечно не помешает, но это как водится.

Ясное дело, что матушка не могла мне позволить проживать в городе без пригляда и ухода. Вот и командировали со мной дворовую. Ефросинье и боязно и, в то же время, жуть как интересно. Она и в уездном-то Винёве никогда не бывала, а уж о губернской Туле и говорить нечего. Но девка хваткая, так что справится, никуда не денется. Конечно не обойдётся без различных эксцессов, ну да, это дело житейское.

Определившись с квартирой, подняли в неё все вещи. И Фросин плетёный короб в том числе. Его она сразу препроводила в кладовку, располагавшуюся между умывальной комнатой и кухней. Такие вот реалии, мне одному три просторные комнаты, ей конура, пусть и достаточно просторная, чтобы не сворачиваться калачиком.

Впрочем, это только до той поры, пока матушка не уедет. После я определю её во вторую спальню. Как-то плевать на статус и тому подобную дребедень, не будет у меня человек в конуре ютиться, коль скоро есть возможность жить нормально. И всеми остальными услугами будет пользоваться на общих со мной основаниях.

Это я про клозет, если что. А то, ведь это господский трон, и дворне там делать нечего, для них во дворе имеется объект типа сортир. К слову, наши окна как раз во двор и выходят. С видом на улицу обойдётся на пять рублей дороже. Оно бы и чёрт с ним, но с деньгами у меня сейчас туго.

На обустройство ушёл весь оставшийся день. Фросе пришлось малость помудрить приноравливаясь к чугунной варочной плите. Так-то в поместье тоже не в русской печи готовят, но функционал и характер у этого чуда литья и инженерной мысли отличается, а потому сходу не разберёшься.

Между прочим, ни разу не ирония. Я был в шоке когда увидел такую, в смысле покруче конечно, плиту на кухне в усадьбе и осознал всю продуманность конструкции и виртуозность исполнения. А блюда в них получаются такие, что никаким напичканным электроникой из моего мира и не снилось.

Вселение в квартиру началось с генеральной уборки, в которую включилась и матушка. Досталось и лакею, кучер своевременно свалил в закат, в смысле кинулся обслуживать нашу карету. Даже меня припахали, наплевав на все мои планы и пожелания.

Спал я на новом месте как убитый, без сновидений, но, как ни странно, проснулся полностью отдохнувшим и готовым к великим свершениям. К каковым тут же и приступил. Не успев толком позавтракать, тупо сбежал из дома, сославшись на занятость. И, между прочим, ни разу не соврал. Мне, если что, пора зарабатывать на жизнь в большом городе. Я ещё по родному миру не привык считать копейки, не собирался делать это и в этом.

Ну и конечно же, прихватил карету с кучером, чему тот только обрадовался, ибо подозревал, что уж сегодня-то его точно припашут в продолжающейся генеральной уборке. Вообще-то, если бы пробежался на своих двоих, то получилось бы не в пример быстрее. Но бегать оно как-то несолидно. Так-то, в гимназистской форме и не особо зазорно, но кто же станет всерьёз говорить с таким клиентом, да ещё и запыхавшимся. Поэтому я отправился на охоту при полном параде.

Первым делом заглянул в книжную лавку, в которой заодно торгуют и канцтоварами. За время каникул я извёл практически все карандаши, а потому не помешает восполнить запасы. Ну и заодно озаботиться рекламой, для чего прихватил с собой рамку с изображением дворовой под стеклом.

— Простите, а вы не откажетесь мне поспособствовать в одном необременительном деле, к обоюдной выгоде? — спросил я владельца лавки, уже закупившись бумагой и карандашами.

— Смотря какая просьба и о какой выгоде речь, сударь, — ответил благообразный старик.

— Я хотел попросить вас повесить вот этот рисунок на видном месте. Вам немного красивого и светлого, а мне, если кого-то это заинтересует, заказчика написание на портрета.

— Хм. Мне ещё не доводилось видеть светопись такого исключительного качества. Она прямо как живая, а эти капли воды в полёте… Как такое вообще возможно? Каким аппаратом снимали? Полагаю английским? Или французы сумели сподобиться?

— Вот точно такими же карандашами нарисовал собственными руками, — ответил я.

— Это рисунок?

— Я ведь так и сказал.

— Не может быть. Я ничего подобного никогда не видел.

— И тем не менее.

— И сколько вы желаете за такую работу?

— Сто рублей. Без торга, скидок и уговоров.

— Однако! — не сумел он сдержать своего удивления.

— Но вы ведь сами сказали, что ничего подобного никогда не видели. И уверяю вас, не только вы.

— Я не знаю… — начал было старик.

— Просто повесьте над полкой с карандашами, мол, вот что могут сотворить с их помощью умелые руки, — перебил его я.

Между прочим, ход вполне себе проверенный. Никто из помещиков так и не сподобился заказать у меня портрет. Дорого. Зато сразу три купца попались на крючок именно в книжной лавке. Так что, старания окупились сторицей.

Впрочем, основная ставка у меня на Настю. Я нарисовал ещё один её портрет, в лучах утреннего солнца. Получилось очень удачно. Настолько, что она отказывалась брать его с собой в гимназию, для демонстрации ученицам. Пришлось пообещать ей, что в случае порчи рисунка, я обязуюсь нарисовать точно такой же или другой, на выбор.

— Прошу прощения милостивый государь, а у вас есть ещё такие рисунки? — спросил лавочник.

— Ещё два. Я хотел навестить другие книжные лавки со схожими предложениями.

— Если вы принесёте их мне на продажу, то я могу гарантировать, что реализую их по десять рублей.

— Благодарю, но давайте сделаем иначе. За каждый заказ, пришедший через вас, вы получите пять рублей премии.

— Хм. Мне нравится ваш подход. Договорились.

Не сказать, что лавочник загорелся идеей, но предложение ему явно пришлось по душе, и при случае, он непременно укажет покупателям на такую диковинку. Он протянул мне руку и я, не чинясь, скрепил сделку рукопожатием. Что так же понравилось старику.

Покинув лавку, мы направились к следующей, где я намеревался действовать по той же схеме. В конце концов, канцтовары лишними не будут, и поначалу, пока я не заработаю хоть какой-то капиталец, расходоваться будут быстро. Вот когда в моём распоряжении окажется солидная сумма, тогда можно будет начать перебирать заказы.