Глава 36

Как лечится ветрянка в её мире? Да никак она не лечится. Мази есть, немного облегчающие недомогание. В случае серьезных осложнений могут в стационар положить. Но опасны именно осложнения. Так как в этом мире болезнь никогда ранее не встречалась, и иммунитета нет ни у кого, то проблема грозила разрастись до общенационального бедствия. А если учесть, что зараза была усилена магически…

Всё, что касалось магии, казалось Лене забавным. Но вражеский воин, лежавший в грязи, и подтверждающий то, что магический перенос дремавшего в её крови вируса все же состоялся, натолкнул ее на мысль, что предыдущий обряд, когда она запечатала свои вирусы иероглифом очищения, после ритуала, в котором она участвовала, когда пыталась отомстить за то, что высшие сделали с Рагнаром, снова вырвались на свободу.

— Так, я сейчас что-то вроде потенциального вестника смерти. Пока я буду это исправлять, у меня два вопроса, так как сама я принять решение не могу.

— Ты не знаешь, стоит ли лечить этих людей, — спокойно сказал Рагнар, — И не отплатят ли они за лечение осадой.

— Да, это меня несколько волнует. Но ещё больше меня волнует то, что в этом мире есть какая-то странная справедливость. И гармония. Я не знаю, как тебе объяснить. Но я это чувствую. И если я права, то наше участие в гибели людей, а потом равнодушие, когда мы могли им помочь, но посчитали наказание недостаточным… будет воспринято этим миром… Негативно.

— Они пришли на эту землю, их никто не звал. Они все — наемники, — напомнил Рагнар.

— Знаешь, я в этом не уверена, — Лена посмотрела на парня у нее под ногами, который был в беспамятстве, — Посмотри на его руки, Рагнар. Этот юноша не воин, он пахарь.

— Ты хочешь сказать, что высшие провели мобилизацию…

— Среди мирных жителей, да. Возможно, дали обещание, что разрешат пограбить или поселиться в опустевших домах. Так что идеализировать агрессора не собираюсь. Но не думаю, что соседи легко сумеют простить, если из всей армии никого не останется в живых. Живые и испуганные наверное лучше, чем трупы. Тем более, что если оставить их разлагаться в лесу, рано или поздно зараза проберется в город, и чтобы это предотвратить, чтобы вывести заразу из собственного леса, лес этот придется полностью сжечь.

— Так что ты предлагаешь? — недовольно спросил Рагнар. Спасать этого воина-чужеземца ему не хотелось. Почему-то Рагнар почувствовал ревность к этому грязному, отвратительному существу, которого сейчас касались руки его Истинной. Ведь он тоже человек, как и Эльэна. Вдруг она посчитает этого чужака более симпатичным и заслуживающим внимание, чем он сам? Ведь они — одного вида.

— Ты сейчас будешь строить что-то наподобие казармы. Или лазарета. Большое помещение, где можно разместить несколько сотен или даже тысяч человек. Многоэтажное, как дворец. А потом мы попытаемся найти пациентов.

Не знаю, сколько человек было в этой армии, но нам понадобится очень большое здание для тех, кого придётся лечить. А я сейчас соображу, что именно можно будет сделать, если будет много заразившихся и найти приемлемое лечение. Если ты через некоторое время свалишься с ветрянкой, мне бы хотелось, чтобы я уже точно знала, что мне делать. Ну а один подопытный кролик вроде уже имеется. И протестовать, я думаю, он не будет, если для того, чтобы выжить, подался в дезертиры, — задумчиво произнесла Лена.

Дракон был недоволен тем, что Лена решила лечить простых воинов противника, тем более — дезертиров, но попытался это скрыть. Сам он испытывал презрение к сбежавшему воину. Но решил, что если Эльэна хочет лечить этого дезертира, то пусть лечит. А он займётся возведением дворца — ни один из людей не возводил такого за один час. Раз его Истинная сказала, что надо построить что-то большое и как можно скорее, значит у неё есть на это причины.

Что он заболеет сам, Рагнар не поверил. Вражеского воина он не касался. Прикасалась к дезертира Эльэна и Рем. А он, Рагнар — дракон и эльф, людские болезни его не затронут. Но за свою Истинную Рагнар переживал, и надеялся, что её странная уверенность в том, что она не заболеет, убережёт её от беды. Странно и непонятно было, почему Эльэна была настолько уверена о том, что ей опасность не грозит. У нее был им-му-ни-тет. Что это за магический иероглиф, Рагнар не знал. Наверное что-то, что она принесла с собой из своего мира.

Строить дворец было легко. Поначалу. Позвать камни из земли. Заставить их срастись, образуя пол, стены и потолок. И так — несколько раз, оставляя в стенах отверстия для окон, а в полу — для лестницы, которую Рагнар тоже заставил расти вместе с новым дворцом. Создавая несколько этажей, когда первое созданное им помещение оказалось на самом верху дворца. Заставить металл принять форму рам для окон, а песок — стать стеклом. Менять исходную форму материала было легко. Заставить глину стать черепицей на крыше. Но к концу часа, когда здание встало на место, на котором он возводил замок, Рагнар уже работал из последних сил. И это было странно. Он не должен был устать от строительства дворца. Да ещё когда он строил его так медленно.

Дракон перевел внимание на Эльэну, чтобы узнать, как продвигаются дела у неё. Она, похоже, использовала часть ритуала, который разрабатывала для снятия проклятия грязного огня. Он узнал несколько иероглифов, за несколько дней — запомнил.

А когда она начертила в воздухе тройной иероглиф "очищение" — поморщился, слишком хорошо он помнил, как это было больно. Судя по всему, воин вражеской армии был с ним согласен, так как после того, как иероглиф коснулся его тела, очнулся, широко распахнул глаза и дико закричал, попытавшись одновременно отползти от Эльэны и что-то жалобно сказать. Говорил он на всеобщем, но настолько неразборчиво, что Рагнар не понял, что сказал представитель вражеской армии. Зато интонацию Рагнар уловил. Видимо, вражеский воин решил, что его сейчас будут пытать. И посылал на головы врагов, пытающих немощного, всяческие проклятия. Рагнар вздохнул и сказал осуждающе: "Эльэна — маг, она тебя пытается вылечить. Не сумеет помочь она, не поможет никто. Я бы вас всех сжёг с воздуха, за то, что вы пришли к стенам нашего города, но решаю не я."

И поймал недоверчивый взгляд вражеского дезертира. То, что кто-то из вражеской армии решил его лечить, показалось ему подозрительным. Но сознание дезертир больше не терял. Смотрел на них троих испуганно и настороженно, но был в сознании.

А Рагнар вдруг почувствовал головную боль. И подумал, что устал настолько, что сил нет совершенно. Хотелось прилечь, даже если для этого придется ложиться в грязевую кашицу, в которую превратилась лесная тропинка…