2: Марс

Убить наследного принца в Золотом городе невозможно.

Но сейчас наследный принц Лонгвей, сбежав от многочисленной свиты, шагал по набережной обычного города. Он вертел головой в попытках оглядеть всё и сразу, хвост его смолянисто-чёрных волос метался по обтянутым пиджаком плечам.

Я, сжимая эфес шпаги, следовал в двух шагах позади Лонгвея. Достаточное расстояние, чтобы попытаться одним ударом снести голову.

Кричали чайки. Лонгвей смотрел на них, на полотно торговых барж, пришвартованных к набережной. В садках барж разводили рыбу, тут же продавали её живую или чищеную, солёную, копчёную и жареную. Поскрипывали мостки, плескалась вода, горожане бесстрашно расхаживали по плавучему рынку. Из труб над печами для жарки валил дым. Голоса, стук, плеск и крик чаек смешивались с мяуканьем и лаем, острейшие рыбные ароматы, казалось, пропитали сами камни мостовой.

За плавучим рынком, толкая его волнами, полз стальной пароход с трубами толще драконьей шеи. Сбившись с шага, Лонгвей с открытым ртом рассматривал чудо современной техники. Его взгляд скользнул дальше, на блестевших разноцветной чешуёй грузчиков, снимавших с грузовых барж многотонные тюки, на речных драконов, что тянули плоты с древесиной, подставляя солнцу узкие по-змеиному гибкие спины. Лонгвей отвернулся от них, принялся рассматривать дома на противоположной стороне улицы: трёх- и четырёхэтажные, с мощными колоннами, скульптурами и вычурными рельефами.

Впервые Лонгвей покинул Золотой город с его приземистыми павильонами и дворцами с закрученными вверх уголками черепичных крыш, изящными садами, лабиринтами прудов и гротов, гравийными дорожками и бесчисленными заводями. Церемониальный императорский город из золота имел совершенно другую архитектуру, ритм жизни, правила, одежду, и в обычном городе Лонгвею всё было дико интересно, даже удушающая рыбная вонь его не смущала.

Я после десяти лет заточения в Золотом городе должен был так же восторженно смотреть по сторонам, наслаждаясь родной архитектурой, искать знакомые места, подмечать различия. Но я не мог отвести взгляд от весело болтавшегося из стороны в сторону хвоста чёрных волос. Мои пальцы сжимали эфес шпаги так сильно, что суставы заныли от напряжения. Но я не решался рубануть по длинной, покрытой подростковым пушком шее Лонгвея.

А ведь сейчас идеальный момент: вне Золотого города защита императорского небесного мандата слабеет. Сбегая, Лонгвей избавился от всей почётной охраны, кроме меня. Скрыл свой облик артефактом. Вместо прямой поездки к месту на защищённом поезде решил прогуляться, и никто здесь не знал, что он наследный принц. Никто не знал, кто я.

Самое время исполнить свой долг. Ради моего родного королевства Бергхольд. За отца.

— Пирожки! Горячие! С рыбой! С капустой! С грибами!

Я дёрнулся.

Лонгвей повернулся на речитативный крик: к рынку шагали разносчики с лотками и квасники с ведровыми чайниками. Жилистые, загорелые почти до черноты мужчины и мальчишки.

— Квас холодный, чай горячий! Подходи, налетай!

— Ветчина! Яйца!

— Ватрушки! Блины! Сайки сладкие!

Зазывания смешались с шумом плавучего рынка. Пока я смотрел, Лонгвей ринулся к разносчикам. Его добротный пиджачный костюм, шпага на поясе и начищенные до блеска ботинки показывали его желанным клиентом. Разносчики, полные решимости что-нибудь всучить, заголосили громче, охватывали его кольцом, напирали. Лонгвей отшатнулся, беспомощно оглянулся на меня.

Он не привык к неуправляемой толпе, но ему хватило выдержки не проявлять магическую силу. Мои лёгкие слегка жгло — думая об убийстве, я задержал дыхание. Судорожно выдохнул и расслабил сведённые судорогой пальцы. Сцепив руки за спиной, пошагал к Лонгвею.

Ободрённый моей невозмутимостью, он принялся разглядывать товары. Лоточников с квасниками было полтора десятка, и половина направилась к рынку, соблазняя на покупки работников и горожан, потряхивая лотками, на которых румяными чешуйками лежали пироги. Я оглядел шумную набережную, а когда повернулся, Лонгвей уже прижимал к груди два куля с пирожками. И когда успел?

— Господин, купите ещё, купите ещё!

— Квас малиновый, квас яблочный!

— Достаточно! — веско произнёс Лонгвей и направился ко мне.

Никто не посмел его задержать, разносчики двинулись к рынку, а Лонгвей протянул мне промасленный куль. Аромат сдобы, капусты и грибов потеснил рыбные запахи. Глаза Лонгвея, более светлые и не такие раскосые, как я привык, светились от восторга.

— Это тебе! — с улыбкой сказал он. И спросил чуть удивлённо. — Что не так?

Я только что хотел попробовать тебя убить.

— Не привык к твоей новой внешности, — я снова огляделся по сторонам.

На самом деле при стольких свидетелях нападать неразумно, ведь одного удара может не хватить.

От мягкого сдобного аромата желудок заурчал, и я принял промасленный куль. Лонгвей незамедлительно вытащил пирожок, оглядел его и откусил сразу треть. Жевал самозабвенно, позволяя щекам надуваться, а глазам — закатываться. Манерность Золотого города он тоже не любил и сейчас отрывался.

— Пошли, — он кивнул на брусчатую дорогу. — И не таскайся позади меня, сейчас я не принц Лонгвей, а простой барон Фенг Ин, и ты мне не телохранитель, а почти покровитель, ваша светлость герцог Берг.

Желудок снова сжался и заурчал. Я вытащил пирожок и вдохнул пьянящий аромат. Кухня Золотого города отличалась от Бергхольдской, редко удавалось съесть что-нибудь привычное, вроде этого пирожка. Рот переполнился слюной.

Необязательно убивать Лонгвея прямо сейчас. Сглотнув, я впился зубами в суховатое, мягкое тесто. Никаких острот, почти сладкая капуста, тесто из пшеничной муки… Невыразимое блаженство затопило душу, заглушив крики зазывал, чаек, чью-то ругань. Глаза наполнились слезами. Я зажмурился, жуя, снова откусывая пирожок, почти задыхаясь, захлёбываясь… Больше, ещё больше этих пирожков, этого вкуса — хочу. Вместо теста зубы сдавили жёсткую плоть, прикушенный палец отозвался болью, и я открыл глаза, удивлённый тем, что в руке ничего не осталось. Лонгвей задумчиво жевал свой пирожок. Я выхватил из куля ещё один и запихнул в рот. Грибной вкус взорвался на языке, погружая в пучины сказочного блаженства. Теперь я запрокинул голову, жуя. Глаза слезились, небо и облака, смешанные с серым фабричным дымом, размылись, я почти пропустил тёмные точки — воздушный патруль. Драконов было шесть — вдвое больше стандартной дежурной команды.

Патрули усилили из-за поисков Лонгвея — от этой мысли в голове прояснилось и божественные пирожки утратили вкус, я словно вату жевал.

По набережной навстречу нам шла толпа грязных от угля рабочих. Желая разминуться с ними, Лонгвей свернул на проезжую часть. Я следовал за ним, косясь на увеличивающиеся в небе крылатые силуэты. Мы нырнули в тень четырёхэтажных зданий, наполненных конторами, лавками, кухмехерскими. Лонгвей, закинув недоеденный пирожок в кулёк, разглядывал рельефы на фасадах.

Раньше эти особняки принадлежали аристократам, вместо барж плавучего рынка к набережной причаливали частные яхты. После конфискации имущества мятежников эти особняки передали городским службам, от прежней роскоши остались лишь украшения на фасадах, да и то пропылённые и загаженные чайками. Холодок зародился в груди: в этих домах могли жить друзья и соратники отца.

Я снова посмотрел в спину Лонгвея. На болтавшийся хвост волос. Куль с пирожками смялся под моими пальцами, рука зудела от желания стиснуть рукоять шпаги. Убить наследного принца — вот что я должен сделать как наследник Бергов и моего отца.

Подходя к углу бывшего особняка, Лонгвей повернул голову и вдруг рванул за поворот. Лишь его куль с пирожками остался лежать на земле. Сердце упало: Лонгвей догадался о моих планах и сбежал?

Из-за поворота донёсся и тут же оборвался женский крик:

— Помог!..

Выронив куль, я проскочил в переулок следом за Лонгвеем и мгновенно обнажил шпагу.

В переулке помимо Лонгвея и одноконной кареты находились трое: долговязый парень прижимал горящий рунами нож к шее бледной рыжей девушки в ситцевом платье, а кряжистый бородач держал Лонгвея на прицеле усиленного рунами пистолета.

Бородач покойник: мелкая пуля защиту Лонгвея не пробьёт, а за угрозу семье императора убивают на месте. Но для меня это шанс… пока Лонгвей отвлекается на них, я мог бы попытаться…

Лонгвей рявкнул:

— Отпустите её!

— Вали отсюда! — рыкнул бородач, но дуло пистолета дрогнуло.

Лонгвей сорвался с места. Проколет шпагой? Разорвёт когтями?

Бородач отлетел от удара под дых. Лошадь прянула в сторону. А Лонгвей уже обхватил пальцами лезвие ножа, уводя его от девичьей шеи.

Девушка, вывернувшись, бросилась прочь, позабыв о валявшейся в стороне шляпке, только каблучки под подолом сверкали. Долговязый испуганно смотрел на Лонгвея. Тот выдернул из его руки нож и качнулся вперёд:

— Бу!

Парень подскочил, рванул за карету и помчался в противоположную девушке сторону. Возможно, понял, что бежать за жертвой плохая идея. Лошадь всхрапнула и потрусила за ним. Бородач закашлялся. Покосился на пистолет под ногами Лонгвея и пополз прочь — всё резвее и резвее.

Лонгвей разглядывал ножик, даже не пытаясь покарать бандитов за попытку напасть на него. Зачарованное лезвие не оставило на его пальцах ни царапины.

— Что случилось? — сипло спросил я.

— Они девушку в карету затаскивали, не мог же я пройти мимо, — Лонгвей повернулся ко мне и, выпятив грудь, вскинул нож. — Мой первый боевой трофей! Никогда таких не видел!

Потому что это дешёвка — я понял даже на расстоянии. Но наследный принц империи смотрел на нож с почти детским восторгом. Вытащил из кармана платок и бережно укутал трофей, прежде чем убрать его за пазуху.

— Ну что, идём? — улыбаясь, Лонгвей смотрел мне в глаза, и предвкушение читалось на его изменённом магией лице. Предвкушение и надежда. Доверие.

Шпага в моей руке дрогнула. В груди было тесно.

Это был мой шанс исполнить долг. Закончить всё.

Но Лонгвей… он был как ребёнок. Он не убил бандитов, как, не раздумывая, поступил бы император и большинство аристократов.

Пальцы заныли от напряжения. Выдохнув, я вогнал шпагу в ножны и запустил пальцы в чёлку, отбрасывая растрепавшиеся волосы назад. Какая-то смелая кошка уже кралась к рассыпанным на земле пирожкам. Лонгвей улыбнулся ей и пошагал дальше.

Он сбежал из Золотого города, чтобы попасть в Академию. На её территории испокон веков прятался живой легендарный Артефакт, иногда он позволял особо упорным и нуждающимся его найти, после чего исполнял одно желание. Лонгвей хотел загадать ему выздоровление своего отца-императора.

Я должен был помешать ему, убить при первой возможности и оборвать род завоевателей навсегда, но я подумал: «Это можно сделать позже, в более подходящий момент» и пошёл за Лонгвеем на вокзал, с которого отправится поезд в Академию.