24: Марс

Когда барон Гадула, размазывая по лицу сопли и слюни, кинулся прочь, я после недолгих раздумий последовал за ним на небольшом отдалении. Мне не хотелось проблем, и если бы он попытался обратиться за помощью к инспекторам порядка, я надеялся урегулировать ситуацию до того, как это станет проблемой.

Была и другая причина: в этот эмоциональный момент Гадула мог вывести меня на своих соратников. Не то что бы они меня всерьёз интересовали, но в этом случае я шантажом заставил бы его отцепиться от меня и молчать.

Когда Гадула, согнувшись пополам и прижимая руку к животу, ввалился в больницу, я неторопливо подошёл к крыльцу. Входить или не входить?

Сорвав с полной белоснежных пионов клумбы тонкий лист сорной травы, я крутил его в пальцах и с лёгкой улыбкой смотрел на дверь. Сладкий аромат пионов пропитывал воздух, пробирался в лёгкие и слегка кружил голову. Эта сладость несла в себе неизъяснимый оттенок романтики, чистоты и чего-то волнующего. В палате букет из пионов был бы особенно уместен: добавил бы свежести и успокоил своей белоснежной чистотой…

Я запрокинул голову, скользя взглядом по строгому фасаду. Вдруг окно палаты Лады выходило на эту сторону? Что, если бы она сейчас выглянула и увидела меня?

Послышались торопливые шаги. Я повернулся: ярко-рыжая девушка в строгом тёмном платье с белым воротником решительно направлялась ко входу. Она буквально пылала здоровьем и бодростью, так что, скорее всего, пришла сюда кого-нибудь навестить. Я собирался отвести взгляд, чтобы не возникло каких-нибудь недоразумений, но остановился.

Эта девушка… Это была та самая девушка, которую Лонгвей спас в переулке! Я продолжал всматриваться в её лицо, всё более убеждаясь в своём предположении. Это она!

Рыжая скосила на меня суровый взгляд и резко прошла мимо. Меня обдало порывом воздуха и ванильно-лекарственным ароматом. Я развернулся на каблуках, наблюдая за тем, как она поднималась на крыльцо. Девушка демонстративно задрала подбородок и вскоре исчезла за дверью.

Похоже, она меня не узнала.

Со сложными эмоциями я смотрел на закрытую входную дверь: странно вот так узнать, что студентку Академии какие-то бандиты пытались похитить. Почему? Кто? Возможно, в каком-нибудь полицейском участке лежит папочка с делом этой девушки и описанием наших с Лонгвеем подвигов в свидетельских показаниях. А может, не лежит. Может, бандитов тех за косой взгляд на наследника следившие за нами тайные стражники давно прикопали.

Внутри больницы раздался грохот.

Я рванул к крыльцу, создавая в руке каменный меч. Там внутри кто-то кричал. Рывком распахнув дверь, я чуть не споткнулся о валявшуюся на полу лавку. Рефлекторно формировавшийся на теле каменный доспех мгновенно исчез. Я чуть опустил меч, сурово глядя на барона Витольда Гадулу.

Тот замер в дверях приёмной с поднятым над головой шкафчиком со стеклянной дверцей. Внутри на полках скопом валялись опрокинутые флаконы и баночки, несколько разбитых поблёскивали на полу, испуская маслянистые лужицы.

Резкий запах лекарств ударил в ноздри. Я фыркнул. И Гадула отмер:

— Он пришёл меня убить! — патетично заявил он и швырнул в меня шкафчик.

На лету выпадали и разбивались о кафель баночки и склянки. Шкафчик врезался в мгновенно сформированный передо мной каменный щит. С грохотом и звоном осколки отскочили назад и посыпались на пол.

— Герцог Берг пытался меня убить… Я требую инспектора порядка! Инспектора порядка мне! — Гадула попятился в смотровой кабинет и захлопнул за собой дверь.

В полном недоумении я остался в разгромленном холле.

На лестнице на второй этаж с таким же ошеломлённым видом стоял Лонгвей. Следом за ним появился инспектор порядка.

Из-за закрытой двери доносились вскрики Гадулы и звуки швыряемых предметов. Там было что-то вроде:

— …он убить меня пытался!.. нужна защита… буду жаловаться… инспектор порядка!.. покушение… спасите… вы обязаны…

Звучало всё это совсем неадекватно.

Лонгвей задумчиво посмотрел на каменный меч в моих руках, потом на закрытую дверь, за которой взвизгнул Гадула и снова что-то грохнулось. Торопливо спускавшийся по лестнице инспектор порядка смотрел на меня очень насторожённо:

— Что здесь происходит?

Я развеял меч в своих руках. Голова заболела от одной только мысли о том, как придётся этот бред объяснять.

— Кажется, барон Гадула употребил что-то галлюциногенное, — мрачно предположил я.

Рыжая девушка выглянула со второго этажа как раз вовремя, чтобы услышать это, и отступила назад.

И ещё Лонгвей… если он где-то поранился, тайные стражи с меня спросят. Я окинул его пытливым взглядом, но кроме растрёпанности, ничего подозрительного не обнаружил. К тому же, что Лонгвей забыл на втором этаже? С лёгкими травмами разбираются в приёмных…

Дверь приёмной открылась, и красный от натуги Гадула, словно дубинку сжимавший торшер, сипло заорал:

— Помогите! Инспектор…

Заметив подошедшего инспектора порядка, Гадула рванул к нему, нелепо высоко подкидывая колени. Пара мгновений — и Гадула скрылся за спиной инспектора, из-за его плеча агрессивно указал на меня торшером:

— Задержите его! Я требую академического суда! Герцог Берг пытался меня убить!

Я привык владеть лицом и улыбаться в тяжёлые жизненные моменты, но сейчас улыбнуться не получилось.

— Бред! — фыркнул Лонгвей и гордо поведал: — Если бы Марс хотел тебя убить, убежать ты бы не смог!

Он словно гордился моими способностями к убийству. Только, судя по помрачневшему лицу инспектора порядка, сказанное было для него отнюдь не положительной характеристикой.

Раскрасневшееся лицо Гадулы, только начавшее возвращать нормальный цвет, снова налилось:

— У меня есть доказательство! — Продолжая махать торшером, Гадула вздёрнул рубашку и, выпятив живот, стал крутиться на месте. — Вот, смотрите! Это доказательство!

Он продемонстрировал живот выглянувшему из смотровой целителю, затем отступил от инспектора, показывая место удара ему. И мне тоже показал с очень самодовольным видом, будто заявляя: «У тебя будут проблемы». На его дрябловатом животе и впрямь проявился синяк. Страшную травму Гадула и стоящему на лестнице Лонгвею показал. Чуть сбоку от него появилась рыжая, так что Гадула в её сторону выпятился ещё сильнее:

— Это доказательство покушения! Ты тоже это видишь?!

Мне бы следовало подумать, как это безумие прекратить до получения репутационных потерь, но все мысли об этом вылетели из головы, потому что из-за плеча рыжей выглянула Лада.

Бледная, с этими огромными полными страха глазами. Сердце кольнуло: она ведь такая из-за восстания. Те беспорядки, созданные для отвлечения сил правопорядка и военных, лишили её всего.

Это неправильно…

Дыхание перехватило, я отступил на полшага. Грудь спёрло сильнее. Моя семья участвовала в этом. Ради благой цели и выживания нашего королевства, но часть вины за состояние Лады лежит на Бергах.

Рыжая крепко держала Ладу за руку, удерживая на месте.

Гадула ещё что-то причитал и требовал срочно его спасти, а меня наказать, но я не слушал. Смотрел на оцепеневшую Ладу. Её пугали вскрики Гадулы. Она была слишком хрупкой. И мне… не стоило приближаться к ней и добавлять ещё больше проблем.

Я вообще не имел права к ней приближаться.

Лонгвей оглянулся и ничуть не удивился. Ни тому, что увидел им спасённую рыжую, ни присутствию Лады.

А её палата, похоже, находилась на втором этаже. Я уставился на взлохмаченного Лонгвея. Он с мягкой улыбкой говорил что-то утешительное Ладе, как и рыжая. Гадула продолжал возмущаться и требовать, а я опять пропускал это мимо ушей, потому что вдруг понял, почему Лонгвей мог находиться на втором этаже, где располагались палаты.

Голос Гадулы затухал под ворохом мыслей, за гулом сердца. В груди, как и в первые годы после переезда в Золотой город, снова стало удушливо тяжело.