25: Лада

Непреодолимая напористость Джаэл Мэнди ощущалась даже в звуке шагов. Стук её каблуков нарушил непривычную тишину дортуара, и моё сердце застучало быстрее.

«Нет, только не она», — мечтала я, но понимала: это Джаэл. И пришла она по мою душу. За десять дней её настойчивых посещений я научилась распознавать её шаги.

Мучительно предчувствуя очередную беседу, вздохнула так глубоко, что платье плотно натянулось на груди, и закрыла лицо подушкой.

Тук-тук! — звук эхом разнёсся по пустынному коридору.

Я крепче вцепилась в подушку. Мурашки расползались по шее, растекались между лопаток.

Тук-тук!

Раньше я боялась громких звуков, но этот настойчивый звук меня просто раздражал. «Тебе стоит привыкнуть к безопасности подобного шума», — так Джаэл объясняла свою навязчивую привычку делать всё громко. И ещё мне следовало «Привыкнуть к ежедневному общению» и ещё «К вторжению в личное пространство, потому что без этого невозможно взаимодействие с окружающими», ведь «Личные границы нельзя постоянно держать на замке, они должны быть проницаемы».

И ещё много чего подобного, душелечительного.

Тук-тук!

— Лада, я знаю, что ты там! — Джаэл не собиралась давать спуску ни на день. — Открывай!

Она очень настойчивая. Слишком. Наверное, профессор Сонг Лян прикрепила её ко мне, чтобы Джаэл не донимала её вопросами. Мне казалось, что как студентка она должна быть такой же въедливой до безумия.

— Я не уйду, ты же знаешь…

Тихо рыкнув в подушку, я отбросила её в сторону и села на кровати.

Джаэл постучала ещё раз.

Раздражённо пригладив волосы, я перекинула косу на плечо и пошла к двери. Какая же комнатка маленькая! У мамы гардеробная была больше, чем это помещение. Потребовалось всего шесть шагов, чтобы пересечь его и открыть дверь.

— Доброе утро, — широко улыбнулась Джаэл.

— Доброе, — буркнула я и отступила к столу.

Входя, Джаэл окинула взглядом раскрытый конспект и тетрадь, в которую я его переписывала, одобрительно кивнула. А я уже знала её следующие слова:

— Молодец, что смогла договориться о списывании материалов пропущенных занятий. Это очень хорошо. К кому ты обратилась?

Она сосредоточила пытливый взгляд на мне. Отвернувшись, я соврала:

— К Фенг Ину.

На самом деле он мне их принёс сам. Я не смогла бы попросить конспекты даже у него. Не только из-за трудностей с общением, просто не видела в этом смысла, ведь я здесь не для учёбы, и если мне не удастся договориться с наследным принцем, до сессии я не доживу, как и все обитатели Академии.

Мурашки снова поползли по коже. Джаэл говорила что-то ободряющее, но меня захлестнуло холодное предчувствие катастрофы. Время утекало, заняться поисками Артефакта толком не получалось, инспекторы порядка фактически принуждали посещать лекции, ещё и Джаэл отнимала много времени на это душевное лечение! Хорошо ещё, удалось её убедить, что мне легче общаться с ней на ходу, и часть выделенных на терапию часов я могла потратить на поиски Артефакта. Наверное, только это смиряло меня с её присутствием: она немного оттягивала на себя внимание студенток, взбудораженных расследованием нападения на меня.

Впрочем, последние дни набирала обороты совсем другая скандальная история…

— Лада?! — Джаэл помахала ладонью в полуметре от моего лица.

Я попятилась и вопросительно посмотрела в её озабоченное лицо.

— Ты опять меня не слушала, — сообщила Джаэл. — О чём задумалась?

Пожав плечами, я отвела взгляд. Джаэл тихонько вздохнула:

— Прости, наверное, я слишком много говорила. Ты ведь ещё не привыкла к такому общению.

Она удивительно легко признавала ошибки, но никогда не отступала. Мне бы такую уверенность в себе…

— Лада, ты планируешь посетить разбирательство?

В груди потянуло от смутной тревоги. Я разомкнула губы, но сразу поняла, что не смогу ответить спокойно, поэтому поджала их и отвернулась к окну. Неловкость сковала тело, я ощущала себя не на своём месте и едва справилась с желанием скрестить руки на груди.

— Тебя это беспокоит? — сочувственно поинтересовалась Джаэл.

От её вопроса стало только тревожнее. Я отошла к окну и уставилась на влажные после недавнего дождя газоны. На пешеходных дорожках, насколько хватало взгляда, никого не было. И причиной тому стала не только пасмурная погода.

Джаэл сверлила взглядом мой затылок. И она не отстанет, пока я не выскажу свои мысли. Это стало её обязанностью — заставлять меня анализировать и принимать эмоции. Руки на груди я всё же скрестила. Нахмурилась, обдумывая.

Напряжение нарастало. Моё внутреннее. Был только один способ закончить с этим быстрее:

— Марс Берг один из немногих моих знакомых в Академии, и он мне помог, поэтому его судьба мне не безразлична.

Вдох-выдох. Я облизнула пересохшие губы, поражаясь тому, какие длинные предложения научилась выдавать.

Джаэл молчала. Пришлось самой пояснить:

— Но из-за его личности… и из-за личности барона Гадулы это разбирательство привлекло к себе слишком большое внимание, поэтому там будет слишком много студентов. Я не смогу находиться в такой толпе.

На меня напали уже давно, но академическое разбирательство по этому делу ещё не назначили. В то время как драку между Бергом и Гадулой расследовали и вынесли на рассмотрение суда профессоров всего за десять дней. Вот она — разница в статусах и связях. За меня просто некому сражаться.

Я снова погружалась в свои мысли, поэтому не сразу осознала вопрос Джаэл:

— Ты не думаешь, что Марсу Бергу может понадобиться твоя поддержка?

Предположить такое было сложно. Я несколько раз переспросила себя, правильно ли расслышала. Оглянулась на Джаэл, но та вполне серьёзно ожидала моего ответа.

— Почему… как… — я всплеснула руками, — у него столько знакомых, зачем ему поддержка кого-то вроде меня? Как тебе такое в голову пришло?

Уголки губ Джаэл дёрнулись вверх, и взгляд ярких глаз стал нежнее:

— Может быть потому, что ты единственная девушка, которую он спасал.

Качая головой, я возразила:

— Он многим помогал советами. Он всем помогает.

Но где-то в глубине души слова Джаэл отдались трепетом. Как искорка, маленький источник тепла и чего-то воздушно-радостного.

— Не думаю, что я какая-то особенная в его глазах, — добавила я, и горечь холодком всколыхнулась в груди. — Он ни разу не попытался встретиться со мной за эти дни. Наверное, и думать забыл, что есть такая вольная слушательница на его курсе.

Отвернувшись к окну, я снова принялась разглядывать переплетения влажных дорожек на яркой зелени газонов.

Марс Берг не просто не общался со мной. Он меня как будто избегал и не смотрел на верхние ряды столов во время наших совместных лекций. Хотя это, конечно, не может быть правдой — слишком я незначительная, просто слишком много о нём думала, вот и надумала, что он не просто не замечает меня на фоне других, а старается не пересекаться.

***

— Уверена, что не хочешь пойти?

Лишь услышав голос Джаэл, я сообразила, что застыла у окна, и моргнула.

В поисках Артефакта мы забрались на верхний этаж библиотеки. Сегодня было тише обычного, а тёмное дерево и старые переплёты выставленных здесь книг навевали странно мрачное настроение.

Казалось, во всём здании мы остались одни.

Зато на улице было полно студентов и представителей Академии, они заполонили площадь перед административным зданием, дорожки и лужайки. Девичьи яркие зонтики торчали тут и там, словно ядовитые грибы, а пасмурное небо и не думало изливаться на них.

Мне следовало отвернуться от окна, но я не могла. К тому же после того, как выбрала для поисков именно это место и застыла у окна, Джаэл явно решила, что я заинтересована в предстоящем разбирательстве.

Я и сама не поняла, как выбрала именно эту библиотеку и окно, выходящее на административный корпус управленческого подразделения Академии. Того самого места, где профессора судят провинившихся студентов.

— Возможно… — прозвучало в затылок, и я дёрнулась, а Джаэл интимно напомнила: — Марсу Бергу интересна твоя поддержка. Проявить её было бы вежливо, учитывая, что он тебя спас.

Я передёрнула плечами, покрывшимися мурашками от её близости и смысла слов.

Взгляд невольно вычленял в толпе бесчисленные женские фигурки.

— У него и так достаточно поддержки, — почти прошептала я. — И ты прекрасно знаешь, что я не смогу войти в такую толпу. Мне от одного взгляда на неё дышать тяжело.

— Но ты стоишь и смотришь.

Я снова дёрнула плечами:

— Для этого я прикладываю немало сил. Я пришла сюда, чтобы посмотреть на толпу и попытаться к этому виду привыкнуть.

Теперь сердце тревожно застучало, хотя до этого я так задумалась, что совершенно не ощущала давление от такого скопления драконов.

Вдох-выдох.

Мне следовало сохранять спокойствие. Но едва начала делать дыхательные упражнения, толпа резко пришла в движение. Джаэл удержала меня за плечи, не позволяя отшатнуться от окна.

Бурление народа быстро упорядочилось: все отступали, создавая проход для главных участников действа и их сопровождающих. Первым, как ни странно, вышагивал барон Гадула. Он задирал подбородок, то и дело махал кому-нибудь в толпе. За ним нестройным шлейфом волочились девять молодых драконов. Они были разными — кто-то суетлив, кто-то размерен, одетые слишком модно или неброско. Единственное, что их объединяло — это непомерная гордыня в том, как они двигались и смотрели на окружающих. Казалось, они уже праздновали победу.

В тридцати шагах позади них спокойно и уверенно шёл Марс Берг. Серый строгий костюм идеально сидел на его статной фигуре. Его подбородок тоже был приподнят, но это смотрелось очень естественно и гармонично: не гордыня, а проявление собственного достоинства. Ветру всё никак не удавалось растрепать его непривычно приглаженные волосы. Была в нём какая-то… стабильность и несколько мрачное спокойствие. Я снова и снова разглядывала его, невольно подалась вперёд, почти соприкасаясь с подоконником.

Марс Берг…

Он очень выделялся в толпе, и я не могла отвести от него взгляд. Даже когда он развернулся к крыльцу, и мне оставалось смотреть только на его идеально прямую спину, я почти не дышала.

Впереди Гадула пожимал руки кому-то из толпы. И я не понимала, как он не боялся того, что на него напирают со всех сторон и что-то говорят.

Марс Берг спокойно шёл вперёд. А рядом с ним столь же величественно выступал Фенг Ин.

Неожиданно статью они очень походили друг на друга, будто по одному шаблону двигались. Слишком похоже.

Гадула пожимал чью-то руку и размахивал свободной, что-то вещая. К нему больше тянулись мужчины. Девушки же поглядывали на Марса Берга. Они же чаще к нему обращались с какими-то восклицаниями.

Не думала, что судебное разбирательство может вызвать такой ажиотаж.

Нахмурившись, призналась:

— Не понимаю, почему это разбирательство вообще началось? Барон Гадула показался мне совершенно ненормальным. Как из-за такого странного барона могли потревожить герцога, хорошо знакомого с императорской семьёй? Их статусы слишком неравны.

— За Берга сейчас некому заступиться, — Джаэл наблюдала за происходящим из-за моего плеча, и её дыхание колыхало волоски на моём виске.

— Как так? — я чуть повернула голову к ней, но искоса следила за поднимающимся по ступеням Марсом. — А принц или семья? Почему они не уладили вопрос с Академией?

— Думаю, принцу сейчас не до таких мелочей. А семьи у Марса Берга нет. Он последний в своём роду.

Сердце сжалось. Джаэл смотрела в окно без каких-то особых эмоций.

А я… это было очень неожиданное известие. Марс тоже сирота?

— Как так получилось? — сипло спросила я и облизнула вмиг пересохшие губы, прижала ладонь к груди.

— Его мать умерла рано, а отца убили бунтовщики, когда он защищал императора. Тогда император взял Марса на воспитание в Золотой город, и тот стал сопровождающим принца. Но сейчас, когда император в таком непонятном состоянии, положение Марса немного шаткое, ведь все эти годы он отсутствовал в герцогстве и не налаживал нужные связи, а способности наследного принца пока не ясны, он может потерять власть над империей или попасть под влияние чиновников или военных…

Джаэл говорила что-то ещё и довольно бойко, но я не слушала. Моё восприятие стало уплывать с тех пор, как она сказала «отца убили бунтовщики». Внутри что-то дрожало и сжималось, сердце тянуло, я сжимала пальцы, расцарапывая кожу на груди.

Марс тоже остался без семьи из-за бунтовщиков.

Тот мятеж отнял у него папу.

Марс тоже остался в этом мире один. Но он такой уверенный в себе. Сильный. И помогает другим…

Эти последние десять лет он тоже одинок. Не потому ли Марс подошёл ко мне и пытался поддержать? Почувствовал что-то общее? Но как у него получается быть таким сильным? Не бояться…

Видел ли он смерть своего папы или узнал подробности позже?

Судорожно вдохнув, я представила десятилетнего белокурого мальчика, который ждёт возвращения папы, а тот не приходит и не приходит. Я надеялась, что это было так, что Марс не искупался в крови своего самого близкого родственника. Я желала ему не помнить подобного кошмара, но даже образ ожидающего папу мальчика разрывал грудь нарастающей болью.

Зрение помутнело от слёз. Я закусила дрожащие губы, стараясь сдержаться. Пыталась успокоиться. Но…

Марс мог меня понять. В смерти его папы виноваты те же чудовища, что погубили моих маму и папу. В его сердце живёт похожая боль.

Мы одинаковые.