47: Лада

Сливочно-персиковый аромат османтуса хлынул на меня через открытую дверь, закружил голову. Ветер всколыхнул подол платья, охладил пылающее лицо.

Зачем я вообще заговорила об этом?

Растерянно глядя в темноту заднего двора, я прикрыла ладонью губы. Краснота разливалась от лица до ушей. Виной всему был разговор с Джаэл. Меня так смутили расспросы о причинах моей вспышки гнева и отношении к Марсу, что я под предлогом изучения её личного опыта спросила, как Джаэл осмелилась на столь близкие отношения с Ромальдом.

Я просто хотела сменить тему! Немного надеялась, что Джаэл смутиться и перестанет копаться в моих чувствах к Марсу. Я не ожидала откровений!

— Почему я рискнула пойти на такие отношения? — Джаэл улыбнулась моему вопросу и наклонилась, обдавая ухо щекотно-тёплым дыханием. — Но почему ты называешь это риском?

— Разве нет? — я не могла отступить, пока рука Джаэл обвивала мои плечи.

— Глупая девочка, — Джаэл пальцем легонько стукнула меня по носу. — Нельзя всё время всего бояться, всегда следовать правилам и всегда ожидать страшных последствий своих действий. Так ты только попусту растратишь жизнь. Да, мы с Ромальдом переступили черту дозволенного. Но если бы мы не сделали этого сейчас, думаешь, мы могли бы сделать это позже? Что осталось бы нам потом, кроме пустых сожалений об упущенных возможностях? И даже если мы знаем, что нам не суждено быть вместе, мы можем насладиться этими последними мгновениями вместе.

Джаэл отстранилась и принялась поправлять мои растрепавшиеся волосы. В тёплом сиянии электрических ламп, со своей нежной улыбкой Джаэл казалась невыразимо красивой, одухотворённой, возвышенной…

— Так что я ни о чём не жалею, — заверила она. — Я всегда буду помнить выражение его глаз, когда он с нежностью смотрел на меня, буду помнить тепло и сладость его губ. Его прикосновения…

Я тряхнула головой: последние описания были немного чересчур. Это, конечно, интересно, но… слишком неловко. Особенно смущало, что Джаэл рассмеялась при виде моих красных щёк и не рассказала больше.

Зашелестели шаги. В темноте двора кто-то двигался. Я отшатнулась. С неба словно сорвали полог, открывая звёзды. Высокая мужская фигура приближалась к крыльцу. Я попятилась, отступая в сторону. Молодой дракон поднялся по ступеням. Миновав меня, он остановился. Что-то скрипнуло, и фонарь над крыльцом разгорелся, освещая Ромальда Велоци и его лежащую на регуляторе фонаря руку.

Он мрачно уставился на меня. Я начала краснеть, невольно вспоминая «тепло и сладость его губ, его прикосновения». Это так смущало!

— Надеюсь, сегодня ты больше не будешь отнимать время Джаэл.

— Н-не буду. Извините. Я не… не знала…

Поморщившись, Ромальд отмахнулся и шагнул в открытую дверь. Я не успела перевести дух, как он оглянулся на меня с прежней суровостью и предупредил:

— Будь осторожна при возвращении в дортуар. Хотя инспекторы порядка не патрулируют вокруг, в остальных частях Академии они по-прежнему активны и не делают скидок для гостей этого места.

— С-спасибо за предупреждение.

— Я просто не хочу, чтобы ты втянула Джаэл в разборки с дисциплинарным комитетом.

Он исчез в тёмном холле. А я осталась одна на крыльце. Свет фонаря как будто сгустил темноту заднего двора. Я переступила с ноги на ногу и, обхватив себя руками, потёрла плечи.

Скрипач и пианист продолжали играть, но после стольких часов в их исполнении проскальзывали фальшивые ноты. Гости вели себя тише, в некоторых окнах погас свет, что наводило на не слишком приличные мысли…

Вдруг в этих комнатах прямо над крыльцом, совсем рядом со мной, проходят страстные свидания?

Лицо снова заполыхало, и я торопливо спустилась с крыльца, шагнула за круг света, словно такое отдаление от этого места и сокрытие во тьме могут уберечь меня… от чего? Я сама не знала. Просто не хотела, чтобы меня заметили рядом.

Вздохнула.

Вне зоны видимости я ощутила себя спокойнее. Прятаться в темноте удобнее. Это создавало иллюзию безопасности, хотя в этой темноте могли скрываться неведомые угрозы.

Стоит ли немедленно возвращаться в дортуар? Я подумала о хорошо освещённых дорожках парка и вокруг жилых зданий. Незамеченной проскользнуть будет сложно. Как остальные гости справлялись? Не ошиблась ли я в причинах темноты в некоторых комнатах? Возможно, там не свидания устраивали, а просто спали, чтобы утром без риска получить взыскание вернуться к себе?

Но пойти попробовать занять одну из комнат я бы всё равно не осмелилась.

Ах, это не то, что меня действительно интересовало. Джаэл совершенно сбила меня с толку, на самом деле я хотела узнать, что с Марсом! Надо было спросить Ромальда. Но после пылкого признания Джаэл заговорить с ним… нет, это слишком неловко!

Спросить оставшихся внутри студентов? Ещё более немыслимо. Искать Марса по пути к его дортуару? Глупо.

Но я могу попытаться встретиться завтра и поговорить. А пока надо переждать комендантский час. Вновь зябко потерев плечи, я глянула в сторону беседки. Вспомнила, как недавно там обжималась парочка, и хотя сейчас звуков оттуда не доносилось, риск помешать чьему-нибудь свиданию был, так что я развернулась в противоположную сторону и побрела к качелям.

Остановилась, заметив на сидении сгорбленную фигуру со светлыми волосами. Эта надломленная поза совсем не соответствовала образу Марса, но я сразу узнала его, и сердце ёкнуло.

Вот он, тот, о состоянии кого я волновалась и хотела поддержать, но теперь застыла в нерешительности.

Что могла сделать такая бессильная девушка, как я? Я не могла подобно Джаэл окутать Марса успокаивающим теплом целительной магии. Я никчёмна и беспомощна на фоне его сложных политических проблем, я не могла ничего посоветовать о том, как вести себя с агрессивными студентами и как сохранять спокойствие.

Но Марс казался таким уязвимым и одиноким. Он так же, как я, потерял семью из-за бунтовщиков и до сих пор страдал от этого. Остальные насмехались над ним потому, что он одинокий сирота — как и я. Мы похожи в своих проблемах, и его стратегия дружелюбия оказалась столь же неполноценной, как моя стратегия изоляции. Как я могу оставаться в стороне? У меня просто нет на это права. Как у такой же пострадавшей, способной его понять. И ещё больше — как у целителя, даже если целительская магия больше не в моей власти.

Мы, целители, рождены помогать страждущим.

Я… я не хотела оставлять Марса одного.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я задрала подбородок и зашагала к качелям. С каждым шагом всё труднее удавалось поддерживать решительный темп, но неподвижность Марса, то, что он, ощущая приближение постороннего, не потрудился скрыть угнетённое состояние, заставляло меня преодолевать нерешительность.

Кусая губу, я остановилась перед ним. На широком сидении со спинкой хватит места на троих, но я не садилась.

Марс приподнял голову, исподлобья глянул на меня и снова склонился. В тусклых отблесках фонаря и холодном свете звёзд можно было рассмотреть его впившиеся в край сиденья пальцы и повязку на правой руке.

В груди словно разлился лёд и огонь, что-то сломалось. Рука сама собой потянулась к склонённой голове Марса, пальцы скользнули по мягким взлохмаченным волосам. Я погладила его. Марс лихорадочно вздохнул, всё его тело содрогнулось. Он лбом упёрся в мой живот. Я продолжила гладить, и пальцы путались в волосах, а сердце разрывалось. Я почти оглохла от грохота пульса, голова закружилась.

Дышать было тяжело, по щекам почему-то потекли слёзы. Я не могла справиться со шквалом непонятных чувств. Мне стало и жарко, и холодно одновременно, я дрожала и в то же время стояла твёрдо. Пальцы невыносимо остро ощущали гладкость волос, прохладную кожу Марса, когда я задевала его уши или виски. Он ничего не говорил и не делал, но мне казалось, что он кричал. Невыносимо. Оглушительно. Долго.

Но он молчал. И фальшивящая мелодия скрипки и пианино смешивалась с шелестом листьев, стуком сердца и звуком дыхания.

Не знаю, сколько времени мы провели так, окутанные ночным прохладным сумраком и сумасшедшим ароматом османтуса, но в какой-то момент Марс качнулся назад, и я в бессилии опустилась на сидение рядом с ним.

Наши плечи и бёдра соприкоснулись, позволяя ощутить его тепло. Марс выпрямил спину и приподнял голову, но по-прежнему излучал ощущение надломленности. Как будто весь его мир рухнул.

— Что случилось? — я искоса смотрела на него.

— Ты не поймёшь.

— Я… могу помочь?

Хрипло рассмеявшись, Марс мотнул головой и небрежно убрал со лба пряди волос.

Конечно, на что я рассчитывала? Кто он и кто я. Но… я всё равно не могла оставить его таким.

— Иногда откровенный разговор помогает, — в приступе внезапного вдохновения предложила я. — Так говорила Джаэл, а она в этом специалист.

— Это не то, что можно решить разговорами или силой одного дракона.

— М-м, тогда, возможно, тебе стоит поискать Артефакт?

Марс повернулся ко мне. Неожиданно сейчас оказалось светлее чем в момент, когда я только подошла. В таком освещении разноцветность глаз Марса не сильно выделялась, и от этого его лицо казалось мягче.

А ещё он был очень близко ко мне. Его пропитанное пуншем дыхание оседало на моих губах.

Они тоже сладкие, как в рассказе Джаэл?

Только успокоившееся сердце застучало сильнее. Но я не отодвинулась. Я смотрела в глубокие выразительные глаза Марса. Я видела только их и в то же время по памяти отчётливо представляла его правильные черты, чёткие линии бровей, прямой нос, губы, всю статную фигуру целиком. Яркую улыбку, за которой скрывалась печаль. Его достижения в фехтовании. Его борьбу за возвращение положения семьи. Его тепло, когда он спас меня из подвала и поддержал. Заботу. Как он, несмотря на своё шаткое положение, заступился за меня перед властными девушками, хотя это плохо сказалось на его делах. Его силу. И его уязвимость. Потому что он был не каким-то идеальным героем, а живым дышащим существом со своими радостями и горестями.

Был ли в этом мире кто-нибудь ближе и понятнее мне, чем Марс? Из моих знакомых точно не было. При взгляде на кого-нибудь другого разве возникало у меня такое же ощущение общности? Нет… Я — пора взглянуть правде в глаза — не могла не думать о Марсе. Я волновалась о нём. Я выделяла его из толпы. Я хотела его защитить. Я… я…

Сердце снова заколотилось так сильно, словно собиралось взломать грудную клетку и сбежать. А всю меня, наоборот, тянуло к Марсу. Так хотелось прижаться к нему, спрятаться в его руках. Ощутить его тепло снова. Остаться рядом.

Но это так глупо! Как я со своим заиканием и страхами могу понравиться кому-то вроде него? Даже если в прошлом мы одинаково пострадали от бунтовщиков, даже если мы оба одиноки, он всё равно недосягаемо выше меня.

«…если бы мы не сделали этого сейчас, думаешь, мы могли бы сделать это позже?..» — прозвучал в памяти голос Джаэл.

Меня словно током ударило: если не осмелюсь приблизиться сейчас, смогу ли сделать это позже? Возможно, Хаос скоро обрушится на наш мир, и если мне снова придётся наблюдать, как моё тело разрушается, разве я не пожалею о том, что просто ушла в такой ситуации?

«Разве у меня нет хотя бы маленького шанса понравиться ему?» — билась в сердце слабая надежда.

— Марс… — я испуганно зажмурилась и, задержав дыхание, наклонилась вперёд.

Остановись на этом! Продолжай!

Две противоречивые мысли запутали разум. Приступ нежности боролся со страхом. Но я не хотела быть такой трусливой! Я устала! Мы все можем скоро умереть, как я смею быть такой нерешительной?

Слабые отголоски музыки смешивались с шелестом листьев, но громче всего был стук сердца Марса.

Марс такой же одинокий, как я. Его отца убили почти так же, как моего. Моё сердце, оказавшись рядом с таким же раненым сердцем, будто освобождалось. Разве мы не созданы друг для друга? Разве он не чувствует чего-то похожего?

Я положила ладонь на грудь Марса. Его сердце стучало так же быстро, как моё.

В сознании оглушительно ревело что-то мощное и требующее действия, а на глаза наворачивались слёзы. Рука поднималась выше по груди Марса, шее, пока на последнем выдохе не коснулась его горячих сухих губ.

Я застыла. Мучительный жар поднимался к щекам. Марс перехватил мою руку и убрал от губ. Меня захлестнула паника: сейчас Марс оттолкнёт меня, перечеркнув всю смелость и навечно погружая в пучину сожалений. Я задрожала. Руки Марса легли на мои плечи. Он не отталкивал, его прикосновение было нежным.

Я посмотрела на него. Он мягко смотрел в ответ, и в сумраке я различила на его щеках румянец. Сладко-фруктовое сбивчивое дыхание защекотало моё лицо. Мне вдруг стало жарко.

Зажмурившись, я подалась вперёд. Уткнулась в губы Марса. Он задрожал, медлил секунду — и крепко меня обнял. Его сухие губы обхватили мои, чуть придавили зубами — неловко и щекотно. Но это так будоражило, освежало.

Я пыталась ответить на поцелуй, но неуклюже дёргала головой, и каждый раз Марс замирал на удар сердца. И всё же он самозабвенно целовал меня, тепло растекалось от губ, охватывало тело восхитительным жаром… Я не помнила себя такой живой и счастливой, как сейчас. Наконец, я не одинока. Это так потрясающе, так сладко, так…

Марс сжал мои плечи и оттянул меня прочь. Губы скользнули по его напряжённому подбородку, нос уткнулся в пульсирующую на шее жилку. Сердце Марса билось неистово. Его пальцы впились в мои плечи. Марс дрожал.

Отодвинулся:

— Лада. Держись от меня подальше, это…

Перед глазами потемнело. Внутри под оглушительный грохот сердца что-то оборвалось. Меня окатило холодом: как я могла подумать, что понравлюсь ему? Марс, наверное, был со мной просто дружелюбен, как со всеми, а я…

Я не поняла, как оказалась на ногах, как рванула прочь, путаясь в подоле и не разбирая дороги.

Какая же я дура… Это так стыдно. Так… больно.