48: Марс

Где прячется этот проклятый Артефакт? Где искать его подсказки?

Я сердито оглядел освобождённые от земли блоки фундамента. Свет стоящего у моих ног фонаря безжалостно обнажал их гладкость. Последние дни я перекапывал подвал за подвалом, надеясь найти рельефы с продолжением истории Артефакта или подсказками о его местонахождении, но всё тщетно.

Вот и сейчас, в старинной часовой башне, меня постигла очередная неудача.

— Ничего, в Академии полно других зданий, — я тряхнул руками, и пласты земли поползли назад, снова примыкая к блокам фундамента.

Как Лонгвею повезло натолкнуться на подсказку? А это точно была подсказка Артефакта, потому что на следующий день в том месте рельефов уже не было. И что эта подсказка значила? И почему не везло мне? Ведь я хотел найти Артефакт.

Теперь я действительно хотел его найти! Если он мог дать небесный мандат императорской семье, если он мог поразить императора, несмотря на непробиваемую защиту, значит, мог помочь и мне! Я собирался загадать желание, которое вытащит меня из проблем.

Земля, подчиняясь моей воле, возвратилась на исконное место и стала уплотняться, придавая подвалу первозданный вид. Вскоре только отсутствие пыли доказывало моё вмешательство.

Я оглядел пустые каменные стены, лестницу наверх, плоский земляной пол.

Как Лонгвей добился появления рельефа? Как борцам за свободу удалось отыскать сам Артефакт? Что они делали лучше меня?

Не выдержав, я пнул фонарь. С хрустом раскололось стекло, керосин выплеснулись вперёд. Разлитый керосин вспыхнул, озаряя подвал, тени бешено заплясали. А я запустил пальцы в волосы и зажмурился.

Мне надо успокоиться.

Всё шло наперекосяк. Отталкивая Ладу, я хотел, чтобы она просто не показывала хороших отношений между нами, но после этого она пропускала лекции и вместе с Лонгвеем, который тоже часто плевал на учёбу, искала Артефакт. Я надеялся защитить её от всех этих интриг, но она теперь в опасности из-за дружбы с Лонгвеем!

Лонгвей… я напомнил ему, что его отец не смог защитить свою императрицу от смерти из-за заговоров, поэтому с его стороны безответственно втягивать Ладу в свои дела. И что сделал Лонгвей? Он сказал, что всё в порядке, ведь никто не знает его истинную личность! На моё резонное замечание, что всё тайное когда-нибудь становится явным, он сообщил, что именно по этой причине ищет Артефакт вместе с Ладой: хочет, чтобы она попросила у него защиты для себя. И тогда всё будет отлично!

Ну, прекрасно! А что, если они не найдут Артефакт до того, как его разоблачат? На это Лонгвей похлопал меня по плечу и пообещал быть осторожным. Я признался ему, что тайная стража уже знает о его личности и следит за ним. «Это ожидаемо», — беззаботно отозвался Лонгвей, и мне захотелось ему врезать.

Оставалось только признаться, что здесь в Академии обитают жаждущие его смерти представители освободительного движения. Но к чему это приведёт? Лонгвей с его характером ответит что-нибудь в духе «ты не расскажешь им, кто я, так что всё в порядке». Хуже, если он предложит сообщить о заговорщиках цензорам или тайной страже: сам Лонгвей мог поверить, что я просто подслушал разговор заговорщиков, но цензоры и тайная стража точно усомнятся, а хуже того — поймав членов освободительного движения они могут использовать их показания, чтобы осудить меня, и Лонгвей как наследный принц не обладал силой защитить меня от суда.

Попробовать поговорить с Ладой — ха! Легче сказать, чем сделать.

Лада, Лада… Лада. Сердце дрогнуло, а воспоминание о поцелуе нахлынуло с ослепляющей яркостью.

Она меня избегала. Даже не смотрела. Пряталась за спиной Лонгвея, и это, кажется, пробудило в нём инстинкт защитника: он сам вставал между нами и смотрел на меня с подозрением. Я сделал всё необходимое, чтобы Лада держалась от меня подальше, но… это оказалось тяжелее, чем я предполагал. Когда я видел её такой отчуждённой или полагающейся на Лонгвея, в груди всё сжималось. И я не понимал, как уговорить её сторониться Лонгвея таким образом, чтобы её страхи не усилились.

И будто мало этого — моя репутация в Академии рушилась. Всё больше студентов поглядывали на меня с пренебрежением, всё больше шепотков раздавалось за спиной. Это произошло слишком внезапно и необоснованно: даже если моя ценность зависела от покровительства императора, он ещё жив, а значит, мог очнуться и вернуть себе власть. На этом этапе аристократы не должны окончательно портить со мной отношения. Если только кто-то не руководил травлей из-за кулис. Вряд ли это делала тайная стража — Академия не их территория. Но кто давил на меня, вынуждая искать покровительства? Цензоры? Или освободительное движение здесь обладало такой большой властью?

Что с этим всем делать, если не найду Артефакт? А если найду его, что именно пожелать, чтобы все мои проблемы разрешились? Попросить силы? Смерти врагов? Непобедимую армию?

Я тяжело выдохнул и пригладил волосы. Расплескавшийся по земле керосин едва теплился, мрак вокруг меня смыкался непроницаемой пеленой.

Всё образуется. Как-нибудь.

Тряхнув головой, я перешагнул догорающую лужу и направился к лестнице, неторопливо поднялся по ней на первый этаж часовой башни. Посмотрел на тянущуюся вверх спиральную лестницу, окутанную солнечными лучами с верхних этажей. В отличие от подвала эта верхняя часть была очень светлой и воздушной, словно противопоставление моей глубокой и тёмной земляной стихии. Мне не очень хотелось проверять это место.

Но… может, я неправильно мыслил о поиске Артефакта? Лонгвей нашёл рельефы, скрытые в подвале за землёй, с которой ему не очень удобно работать с помощью воды. Чтобы всё раскопать, он вынужден был приложить немало усилий. Так почему я решил, что Артефакт в моём случае упростит задачу и даст подсказки в удобной мне стихии? Если он проверяет нашу настойчивость, то он выберет для расположения подсказок сложные для нас места.

Как будто сам мир против меня и создаёт для меня сложности.

Я вздохнул и двинулся к лестнице. Следовало выбрать своей целью высокие здания. Водоёмы. Что ещё я не люблю?..

***

— Марс, подожди!

Прикрыв глаза, я так и не опустил ногу на следующую ступеньку. Следовало догадаться, что обыск высоких зданий позволит легко меня подловить: это ведь не подвалы, которые можно обыскивать, не вылезая из-под земли.

Не помогло и то, что поисками я занимался вместо лекций: на территории хватало студентов с другим расписанием, а инспекторы порядка дежурили круглые сутки.

Я вздохнул, опустил ногу на ступень и неохотно развернулся:

— Приветствую вас.

Остановившийся на лестнице посланник освободительного движения сверлил меня серыми блестящими глазами. Его пшеничного цвета волосы с сединой на висках были, как всегда, аккуратно прилизаны. Костюм по имперской моде выглядел идеально, из кармана жилетки свисала серебряная цепочка часов, идеально сочетающаяся по цвету с серебрёной гардой шпаги.

Такой же идеально благообразный вид утончённого профессора, как раньше, вот только во взгляде сейчас сквозила подавляющая агрессивность.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

— Здесь? — я изобразил удивление, посмотрел на витки лестницы вверх, на витки лестницы вниз.

Мой навязчивый связной нахмурился и тоже посмотрел вверх и вниз. Половина здания использовалась несколькими клубами творческой направленности, вторая половина стала для них своеобразным полигоном: в основе строения был древний посвящённый Артефакту храм, и часть помещений оставили для практики реставраторам, резчикам по камню, художникам. Академия делала всё, чтобы досуг был достаточно увлекательным для студентов с самыми экзотическими увлечениями.

Я пришёл проверить это место уже в четвёртый раз, на этот раз собираясь уделить больше внимания верхним этажам.

— Вы уверены, что нам стоит что-то обсуждать в таком проходном месте? — уточнил я.

Прозвучало довольно громко, и на следующем захлопали крылья птиц. Мы со связным одновременно наклонились над перилами, заглядывая вверх. Там не было ни движения, ни новых звуков.

— Давай проверим, — связной направился вверх.

И я тоже пошёл. На следующем этаже было тихо, лишь слегка шелестел сквозняк, свободно задувавший сквозь пустой оконный проём и такие же пустые дверные проёмы. Прежние росписи на стенах были замазаны белой краской, но недостаточно хорошо — от них остались смутные силуэты, и в стороне стояли бочонки с краской, лежали валики и кисти. Похоже, члены архитектурного клуба затеяли новый проект.

Связной прошёлся по коридору, заглядывая в комнаты. Его шаги эхом отдавались в пустых помещениях. Я просто остановился посередине коридора, небрежно глянул по сторонам, но обнаружил только строительные материалы: новые оконные рамы с витражами, несколько прислонённых к стенам рельефных панно, гору мешков и тряпок.

Так удивительно видеть следы творческой деятельности — это настолько невыразимо далеко от меня, что кажется сюрреалистичным. Просто учиться. Вместе с друзьями что-то творить… смотреть в будущее с надеждой, ни о чём особо не заботиться.

И ведь есть такие студенты!

Мужчина развернулся на каблуках и снова подошёл ко мне. Эхо его шагов стихло. Он стоял всего в паре метров от меня, я мог бы одним стремительным ударом шпаги пронзить его сердце.

— Как тебе нравится твоя жизнь сейчас? — ядовито осведомился мужчина.

— Так это вы подстрекали травить меня? — я скривил губы. — И зачем? Думаете, так мне будет легче выполнить ваше задание?

— А ты собираешься его выполнять?

— А у меня есть выбор? — хмыкнув, я отступил на пару шагов, чтобы не поддаться соблазну пырнуть его шпагой. — Вы же не отпустите меня, если я откажусь.

— Конечно, нет. Ради нашей благородной цели мы должны использовать все средства, даже давление на соратников. — Он развёл руками. — Я не понимаю причин твоего недоверия нам. Мы с твоим отцом работали вместе, чтобы освободить королевства от власти империи. Мы вместе интриговали, проливали кровь, сделали всё возможное, чтобы заманить императора в ловушку, расправиться с ним, императрицей и их наследником. Нам почти это удалось! Даже если ты сам ничего пока не сделал, мы помним о вкладе Бергов в освободительное движение. Твоё положение в нашей организации может стать невообразимо высоким. Чего ты боишься?

— Я не боюсь. Просто выполнить ваше задание не так просто, как кажется со стороны. И травля, которую вы устроили, дело не упрощает.

— Мы вынуждены тебя поторопить. Сейчас ты попробовал вкус общественного недовольства. Представь последствия, если всё общество узнает, что ты сын бунтовщика?

Я смотрел в его бесстыдное лицо. Он криво улыбнулся:

— Что будет, если цензорам донесут, что ты вступил в контакт с бунтовщиками и не вывел их на чистую воду, а торговался за награду?

Возведя очи горе, я стал качать головой, взгляд скользнул по соседней комнате, по сваленной там куче мешков. Из-за них высовывалось пепельно-бледное лицо с широко распахнутыми синими глазами. В них было неверие… и страх.

Дрожь пробежала по всему телу от ужасного осознания: за кучей мешков недалеко от нас пряталась Лада.

Она… всё слышала?