Глава 11

Я видела всё, как в фильме, как из одного полуразрушенного дома на окраине заброшенной деревне до сих пор выбегали жуткие твари разных форм и размеров. Одни похожие на наших кошек, точнее на сфинксов, только по размеру достигающие мне до плеч, морда слишком вытянутая, что сужало глаза, делая их как щёлочки, уши располагались почти на затылке, тем самым оголяя белое остриё клыков в пасти. Также рядом бежала уже видимая мной ранее тварюшка, которая повстречалась мне в Родишке и в подвале особняка, и как их назвала Нити после, сампо. Третий вид чуть меньше всех, сине-зелёного цвета, с крыльями, как у летучей мыши, на спине, на мордочке вместо ушей антеннки, и глаза — как будто пришитые пуговицы. Такое ощущение, что барьер между тёмным лесом пал и из него посыпались жаждущие крови монстры.

— Они бегут в разные стороны, как же так, а если они нападут и на другие деревни, что тогда делать? Хотя там озеро, может, не переплывут, — мой голос прозвучал глухо так, как будто к моему рту был привязан толстый шарф.

Зверей по дороге перехватывали деревья, кусты, высокая трава, они утаскивали тварей под землю, при этом земля издавала громкие неприятные чавкающие и булькающие звуки. Не все животные так легко попадались, видимо, у некоторых из них присутствовал интеллект, и те мастерски уворачивались от расставленных ловушек леса. Но с таким количеством и скоростью зверей ни лес, ни земля не справлялись, чтобы окончательно замедлить движение зверей, нужна не маленькая сила.

— До других деревень не дойдут, мы вместе с лесовиком многих развернули, остальных убили. Так что бегут звери только в двух направлениях, и теперь всё зависит от ваших стражей, — ответил мне мужской голос, похожий на Соджа.

Рядом со мной появился дух красивого мужчины от тридцати до сорока лет. Одет в военную форму, только на голове отсутствовал головной убор. Волосы светло-русые, собранные в хвост чёрной лентой, спадающие чуть ниже плеч. На безразличном лице иногда проскальзывало выражение скуки или грусти. Слишком прямой нос делало лицо слишком надменным, а в карих безжизненных глазах иногда виднелась такая скорбь и тоска, что хотелось завыть на луну вместе с их обладателем.

— Содж? — спрашиваю у этого мужчины.

— А ты кого-то другого ожидаешь здесь увидеть? — спросил тот, усмехнувшись, но эта усмешка не коснулась его глаз.

Если бы ты знал, кто гуляет по моему сознанию, удивился бы.

— Зачем я тут? — спрашиваю в место этого.

— Я видел, как ты волнуешься, и решил, что если ты будешь знать, что да как с твоими ребятами, ты проспишь дольше, — ответил он.

Ага, и так он сможет подольше черпать мою магию.

Пока я рассматривала своего спутника, картина перед нами поменялась на Ивалушку, где жители деревни куда-то бежали, что-то кому-то кричали. Женщины выглядели сильно напуганными, но собирали вещи, дети плакали, но помогали родителям, мужчины же готовились к нападению. Староста Милошка стоял в центре всего этого бедлама и давал чёткие расположения, кого куда прятать, кто остаётся на страже, а кто идёт в бой. За его спиной стоял Мио, хмуро за всем следя. Всё вооружённое войско направили ближе к заброшенной Родишке, стараясь перехватить стаю до того, как она достигнет деревни.

В то время, как я рассматривала бегающих сельчан, Содж разделил картину перед нами на две части, уменьшая размер так, чтобы всё было как на ладони, справа можно наблюдать происходящее в Ивалушке, а слева появился мой лагерь. Фигуры уменьшились до детских солдатиков, но если задержать взгляд на ком-то из них, то становится чётко видно, что он делает на данный момент.

В лагере, как и в деревне, была суета. Мои мужчины надевали амуницию и выбегали из лагеря, вставая рядом друг с другом, ожидая приближения стаи. Моё же тело под чарами защиты запер Арро. После, убедившись, что палатка засветилась голубым сиянием, ушёл в свою лабораторию собирать саквояж. Девушки же убирали все находящиеся вещи на поляне в палатки, запирая их под защиту, после шли, вооружаясь, следом за мужчинами. Хотя Сев и приказал им оставаться в лагере, но народу для защиты особняка было мало. Все убежали, чтобы предупредить деревни или позвать на помощь.

— Почему ты не помогаешь? — спрашиваю у него, видя, как твари наконец-то достигают цели сначала в Родишке, после и на поляне возле лагеря.

— Пока рано, я ещё не восстановился, — ответил тот.

Тут моё воображение посетила картина из фильма «Властелина колец: Две крепости», где Гэндальф пришёл с первыми лучами солнца, как спаситель. Хотя я понимаю, что он ездил за подмогой, но мне всё равно как-то от этого не легче. Просто до этой подмоги их почти всех истребили, так что мне есть чему переживать и волноваться уже здесь и за своих ребят.

Как только стая стала видна в поле зрения деревенских жителей, первая шеренга стала превращаться во вторую ипостась. Второй же ряд начал бросать заклинания и выпускать стрелы. Некоторые звери от стрел падали замертво, а кто-то продолжал бежать со стрелой под лопаткой или шее, не обращая на неё никакого внимания. Попадавшие же под заклятия особи подлетали на два метра в воздух, после чего становились пеплом или взрывалась на маленькие кусочки, или просто падали замертво на землю, безжизненно замирая. Земля поглощала уже мёртвые тела, но всё равно стая не сбавляла своего хода, неслась на баррикаду. Прыгая, зверь старался вцепиться клыками в шею, а когтями в живот тех, кто оказывался у них на пути.

В гуще стаи в стороне лагеря сражался Севарнат с огромным мечом, чем-то похожим на катану, и разрубал тварей на две части одним махом. Его спину прикрывал Соян, рассекая зверей двумя парными клинками. Ближе к лагерю сражались не хуже мужчин Ария с Нои, к ним на помощь вовремя пришло войско из Косеврушки во главе со старостой и Оди. Я вздохнула более спокойно, понимая, что теперь мои в лагере справятся. Жомыгар вместе со своими сельчанами, сидя на больших кошках, рубили тварей то с левой руки, то с правой не давая подойти к себе с боков. Оди держала странный меч, рукоять у него обычная, а вот лезвие синего цвета, и когда оно соприкасалось с животным, зверь застывал и рассыпался кусками льда. На Эмильена же ничего не действовало, тварюшка просто проходила сквозь него уже в неживом виде, голова отрублена или просто свёрнута под неправильным углом. Так же спина к спине дрались Дашбо и Люсан, у обоих одинаковые мечи, только на самом лезвии посередине светились красные рунные знаки.

Ближе к деревне оборотни старались прыгать на спину, переломать хребет или вцепиться когтями в горло животных, а маги всё так же бросались какими-то заклятиями. Мио превращался то в маленького, улетая от прыжка, то в большого, кидая в спину зверя какое-то заклятие из золотистой пыльцы, от которого зверь содрогался, пробегал ещё два метра, падая замертво носом в землю. К ним через пятнадцать минут присоединилось войско из Саловеюшки. Как ни странно, но во главе с самой Юсанией, которая оставила своих ребят на Милошку, сама же направилась к стоящей в отдалении палатке Арро. Эльф установил её специально так, чтобы было удобно носить раненых со стороны лагеря и деревни. Далековато, но приемлемо. Кво же управляла травой и растениями, удлиняя их и создавая форму хлыста, которые нападали на животных, вплетаясь в горло или лапы, утаскивая их под землю.

Через пятнадцать, может, двадцать минут в сторону лагеря из леса выехала делегация из двадцати пяти эльфов. А ещё через пять минут в небе появились пять драконов. Как ни странно для меня, но эльфы присоединились к нашим в сражении, защищая моих ребят. Начали бросать заклятия, стрелы, а для ближнего боя вытаскивали парные клинки. Драконы, боясь задеть кого-то пламенем или своими размерами, превращались в полёте и тоже присоединялись к бою. Но пара чёрных драконов осталась в воздухе, летала вокруг и, сжигала тех, кому всё-таки удавалось прорваться через живую стену. Один дракон летал со стороны лагеря, другой близ заброшенной деревни, защищая её и не давая проходу дальше.

— А эльфы-то здесь откуда? — спрашиваю возмущённо, смотря на Соджа.

— Я впустил, — ответил тот, пожав плечами. — Они за нас, точнее эти не против нас.

— Я не разрешала, — шиплю не хуже змеи.

— А я и не спрашивал разрешения, — посмотрел он на меня, прищурив глаза. — Хотя они и хотели изначально прийти с претензиями к тебе, но я их переубедил, убил пару их ребят, зашедших на территорию поместья без разрешения. А после показал пару картинок того, как эти зверюшки могут снести всё на своём пути, в том числе и их рай, и они решили нам помочь. Часть, конечно же, осталась за пределами границ, часть я впустил. И как видишь, не зря.

Ага, а то, что эти помощники потом мне могут это всё выписать или в последующем шантажировать этим — ничего, да? И спрашивается, как он смог им что-то показать, хотя что это я, скорее всего, с помощью магии. Разберёмся, а сейчас моим ребятам точно нужна помощь.

— А я думала тебе нужно какое-то время для полного восстановления сил, и из-за этого ты не смог справиться с этим стадом лабораторных зверят, — говорю уже спокойно.

— Да, силы до сих пор восстанавливаются, но и вот этот сюрприз, не вовремя взявшийся на границе, тоже ослабил мои силы. Я немного переоценил свою мощь, даю слово впредь быть более внимательным к таким мелочам, — ответил тот, пожав плечами. — Тем более я скоро им помогу, мне нужно ещё немного времени. А пока они и сами неплохо справляются, не будем лишать мужчин гордости, что они сами смогли защитить свои земли. А после за кружкой горячительного напитка хвастаться своими победами перед дамами сердца.

— Я надеюсь только шрамами, не хотелось бы, чтобы кто-то погиб, — произнесла ворчливо.

Воины действительно справлялись, но при каждом погибшем звере другие особи становились агрессивнее, группировались, становились увёртливее или собирались в группы, что усложняло их убийство. Мои так же держались вместе и не подставлялись под удар, успевая уворачиваться, поддерживая друг друга. Но были и те, кто хоть и умело обращался с холодным оружием, но было видно, что в бою ещё ни разу не был, и уже начали выдыхаться, подставлялись под когти и зубы невменяемого зверя. Это заставляло моё сердце учащённо биться и расхаживать вокруг Соджа. А при каждом броске зверя замирать, прислоняя руку ко рту, заглушая крик, и молиться, чтобы подзарядка Соджа быстрее закончилась.

Но эта слаженность, отточенность удивляла, что абсолютно все, разбившись на пары, прикрывали друг друга. Не разделяясь на расы, будь то эльфы, драконы или оборотни, каждый прикрывал своего временного напарника, не давая взбесившимся зверям прорваться или напасть со спины. Но были и те, кто всё равно получал ранения в бок, грудь, щёку, руку или ногу. Серьёзно травмированных женщины оттаскивали в палатку, где ранеными занимался Арро. Сначала он вливал какое-то зелье, и только после приступал к обработке раны. Когда с серьёзными повреждениями было покончено, эльф передавал больного помощнице, переходя к следующему пострадавшему.

— Я должна быть там, помогать девочкам выносить раненных или делать перевязки, а я сплю, как трус, — произнесла, огорчённо скривившись.

— Ты там, где и должна быть. На поле и без тебя хватает помощников, — фыркнул Содж. — А для убеждения твоей совести или гордости скажу, так как я пью твои силы, то ты бы там стала только обузой, а твои мальчики, — произнёс он последнее слово, скривившись. Верно, мальчиками они очень давно не являются, но мне нравится их так называть, не потому что они маленькие или из борделя, а потому что для меня это ласковое слово. А с другой стороны не девочки же они. Или он ревнует? — Ничего я не ревную, просто со стороны это… хотя ладно. Так вот, твои мальчики бы волновались за тебя и отвлекались на палатку, где ты помогала бы раненным, и оберегали бы именно её, чтобы никто к ней не смог подойти, при этом открывая путь к другим. А ты сама знаешь, стоит только отвлечься в этой свалке на секунду и ты либо труп, либо звери прорвутся к деревне. Так что ты поступила разумно, уйдя в сторону и дав мальчикам, — выделил он последнее слово, — поиграть в войнушку, а после с гордой головой подойти за похвалой к своей даме сердца. И он должен получить похвалу за то, что справился, что он просто молодец, что он защитил свой дом, свою семью. Сама же видишь, сейчас сражаются только парни, девушки же в основном вытаскивают с поле боя раненых, не вмешиваясь в битву. И то, разве эта битва? Избиение младенцев. Ведь в основном никто из твоих мальчиков ещё не перекинулся во вторую ипостась.

— Спасибо, — улыбнулась ему. — Я это понимаю, так же как и ты, но понимают ли они? Ведь я их лидер, а меня там нет. И многие могут решить, что я просто струсила. Ведь даже Юсания там.

— Как подумают, так и передумают. Всё, я ушёл, — ответил мне, исчезая.

После его слов на поле стало происходить невероятное, земля стала подниматься, образую песчаную бурю, в которой ничего не было видно, только иногда поблёскивала сталь холодного оружия. Я испугалась, замерла, начиная теребить ноготь мизинца правой руки, смотря на поле, не отрываясь, не моргая и уже не дыша, боясь пропустить что-то важное, то что может разрушить в одночасье весь мой мир. Зверям-то всё равно на кого нападать, а ребятам ничего не видно, могут случайно навредить своему напарнику. Хотя может их и учили сражаться в таких условиях, когда трудно не только разглядеть, что творится перед твоим носом, но и услышать или почувствовать. Хотя Севарната, скорее всего, этому обучали, зуб даю, а вот остальных, не уверена.

Стоило только песку осесть, чтобы открыть обзор на поле, где в разных позах замерли войны, всех как будто сковало магией, не разрешая двигаться, пока пыль полностью не осядет. Видимо, об этом тоже позаботился Содж, чтобы они не навредили сами себе или друг другу. Зверей нигде не было видно.

Я облегчённо вздохнула, как и все на поле. Понимая, что всё закончилось. Вот, как, оказывается, всё просто, если за дело берётся Содж. И сразу стало понятно, почему нужен был именно этот метеорит, почему эльфы пошли на такой риск из-за него, ведь с ним действительно война всегда будет выиграна. Теперь до меня дошло, что никто и ничто не пройдёт в мои земли, если Содж не позволит. Всего один шаг и вместо тебя останется только песок. Страшно до жути и приходит понимание, что по-другому нельзя, не в мире, где каждый день кто-то завоёвывает чей-то трон или земли. И так же знаю, что если начнётся война, то в первую очередь пострадают поселения на границах, а я как раз-таки и живу между четырьмя границами. А так, по крайней мере, пока Содж со мной, точнее на моей стороне, мой народ, мои земли, моя семья будут под защитой, в безопасности.

— Вижу, что теперь ты поняла, — усмехнулся Содж, стоя рядом со мной, при этом произнёс он это как-то слишком грустно, устало, без какой-либо гордости и надменности.

— Поняла и приняла, но это не значит, что я сейчас же начну упиваться своей властью, нет, такого не будет. Но это не значит, что я не воспользуюсь шансом, что мне выпал, — после подумала и спросила: — Скажи, ты можешь воссоздать статуи этих лабораторных экспериментов? — увидев его непонимающий взгляд, объяснила: — Ты же сам говорил, что тебе для удобства в охране границ нужны какие-либо статуи, вот и воссоздай этих. Кто чуть нас не убил, тот и будет нас защищать. — Ничего не говоря, он просто кивнул, указывая в сторону поля, где неподалёку от войска возникла одна из зверюшек, чем-то похожая на сампо. Войско сразу встало в стойку, готовое к нападению, но увидев, что зверь из камня и неподвижен, расслабилось. Стало осматриваться далее, проверяя, чтобы не осталось ещё каких-либо лабораторных сюрпризов. — То, что нужно. А теперь можешь уменьшить картинку местности до границ наших земель? Хочу добавить декора. — Тот, опять ничего не говоря, взмахнул пару раз руками, уменьшая до требуемого размера местность, как будто как на телефоне, взял пальцами за углы и провёл ими к середине, уменьшая до нужного размера. И теперь я же вышагиваю по границе своего поместья, раздумывая, где лучше поставить скульптуры данных зверят. — Поставить сампо тут, — показываю сначала на скрытые углы между скалами гномов. — А тех, с крылышками, на возвышенности, где можно всё хорошо просмотреть издалека, но чтобы не было видно самой зверюшки. — На границах драконов. — И ещё один вид спрячь между деревьями и кустами. — На границах эльфов и риса. — Они будут нашей охранной, на всякий случай.

Хоть местность извилиста и неровная, а местами шли горы и леса, это не мешало нам расставить фигуры правильно. Всё равно зверей никто не воспримет всерьёз, и уж тем более статуй. Никто не поймёт в чём дело, пока не будет поздно.

— Не ожидал и удивлён, надо же было такое придумать. Не каждый после того, как увидел, на что эти звери способны, оставит их у себя, да ещё в виде своей охраны, — произнёс Содж.

— Ведь я же знаю, что они теперь под твоим полным контролем и полностью безопасны для нас, — произнесла, пожав плечами. — Тем более я не хочу, чтобы на моей земле ещё раз такое произошло, только не в мою смену, — усмехнулась на последнее слово. Как только последние статуи были установлены, спросила: — Всё это понятно, но что это за мигающие точки повсюду?

— Зелёные на твоей территории, твои подчинённые, — ответил он. — Красные — враги, синие — мирные жители, решившие по той или иной причине навестить твои земли. Так я и определяю, откуда ждать опасность.

— Значит, эти красные точки за моей границей, эльфы? — уточняю, получив кивок, продолжила: — Понятно. С ними разберусь позже, а сейчас перенеси меня к дому, где нашёл эту нашу радость жизни. Хочу посмотреть, среду обитания зверят или где их создавали. А то ведь мои меня туда и на пушечный выстрел не подпустят, а так я сейчас хоть в какой-то безопасности и смогу посмотреть, что там, при этом не пострадав, — попросила.

— Другими словами, ты хотела сказать: удовлетворить своё любопытство, — поддел меня Содж.

Карта моего поместья резко стала увеличиваться в размерах, перенося меня к развалинам дома расположенного на значительном расстоянии от других домов и очень близко к лесу, но и не в самой её глуши. От постройки остался лишь фундамент, вырисовывавший угол здания, что когда-то было домом, и в середине этой разрухи виднелся вход в подвал или погреб. Такое ощущение, что время обошло подвал стороной, так как ничего не выдавало его заброшенности, кроме, если только пыли.

И как и в первой заброшенной деревне я испытала любопытство. Захотелось пройтись по домам и посмотреть, как же тут жили жители ранее. Были ли они счастливы в этой деревне или тут была тирания? Жили ли они в достатке или сводили концы с концами? Было любопытно, но это желание я переборола. Сейчас не до осмотра деревни, но зато посмотреть лабораторию мне никто не запрещает.

Да и самой мне любопытно: что же там внизу, что за лаборатория, как выглядит, что там делают, чья она, почему никто до сих пор её не нашёл? Хотя, потому не нашёл, понятно, находилась под хорошими чарами сокрытия и защиты. А вот кто создал и прикрывал её, до сих пор не ясно, но как любую загадку, ждёт разгадка. И думаю, лично для меня многое станет ясным, когда я туда войду. А так как я тут, можно сказать, духом летаю, для меня не должно стать проблемой расставленные там ловушки, так что, думаю, опасности для меня нет. Но стоило мне сделать шаг к лестнице, как меня поймали за руку и прорычали в ухо:

— Дура, стой где стоишь. Ты же не знаешь, что там, — прошипел Содж. — Лучше первым пойду я. Я точно бессмертен и меня не жалко, а вот ты всё-таки живая, хотя и бродишь тут духом. Но на твою живую душу могут сработать какие-нибудь артефакты и, например, засосать внутрь него, а из него, уж поверь, не так просто выбраться. Ты этого хочешь?

Я испуганно сглотнула и помотала головой. Об этом я как-то и не подумала.

— Поняла, хорошо, иди первый, а я за тобой, — шепчу. — Но не думай, что я останусь тут караулить вход, пока ты там расхаживаешь по лаборатории, не дождёшься. А отправишь меня обратно в моё тело, проснусь и приползу сюда обратно, но уже в своём теле. А почему собственно тебе-то там опасность не угрожает?

— Не думаю, что хоть кто-то решил предостеречься от взлома против такого как я, — усмехнулся тот. И стал потихоньку спускаться по каменной лестнице, продолжая говорить: — Я же не просто дух, а дух в камне, всецело принадлежащий только ему, и даже смерть не разлучит нас. Точнее, если меня что-то тут развоплотит или засосёт, я всё равно очнусь возле камня и приду сюда снова.

Звучит как клятва вступления в брак.

— Но если ты такой особенный дух в камне и тебя нельзя убить, зачем тебе тело? — спрашиваю его, идя след в след за ним, голос не приглушаю, нас всё равно никто не видит и не слышит.

В коридоре темно, и только мерцание призрака и свет от входа помогал идти так, чтобы никуда не врезаться. В самом коридоре и на лестнице не было грязи, даже паутины не наблюдалось. Значит, сюда всё-таки кто-то захаживает и наводит какой-никакой порядок. А находящиеся здесь ранее зверюшки — это, скорее всего, был сюрприз для непрошеных гостей или в этом проходе была, так скажем, их конура или место жительства, а хозяин попадал в лабораторию с другой стороны. Содж же, по незнанию, открыл именно дверцу с питомцами.

— Хочу отомстить тем, кто меня убил, — ответил тот, не оборачиваясь.

Я же от его слов удивлённо замерла. Отомстить? Но не легче ли тогда отомстить всем в образе духа?

— Это как? Точнее зачем? — не поняла его слов.

Ведь первое, что меня смущает в реализации его плана, так это то, что он прибыл из разрушенного мира, кому он собирается мстить? Второе это то, что он жил в энном веке, и навряд ли остались хоть кто-то в живых из тех, кто его когда-то убил, хотел убить или даже просто говорил об убийстве в шутку.

— Свет, — произнёс тот, так как солнечных лучей, которые попадали внутрь, больше не хватало для обзора, и вокруг замерцали маленькие красно-жёлтые огоньки, освещая нам путь дальше. — А так, что я жил в мире Нашх до того как попал… туда, куда попал…

После освещения дальше коридор приобрёл вид подземной шахты. По бокам и над головой крепились друг на друга балки, создающие видимость опоры, или чтобы проход не осыпался. Как и лестница, так и тоннель пребывал в чистоте, никаких тебе торчащих корней, паутины по углам или ползающих насекомых. Хитро, мы далеко ушли от дома вглубь леса, а это значит, что если в доме ранее и проводился обыск, то понятно почему ничего не нашли. В доме лаборатории не было, только тщательно скрытый тайный проход в подвале, и дверь в лабораторию мы, скорее всего, найдём где-то посередине этого пути. Надеюсь только, что с неё тоже чары сошли, как и с прохода наверху, и мы её найдём.

И также я заметила, что хоть мы, призраки, летим в пяти сантиметрах над землёй, но подсознание и рефлексы никто не отменял, и я шала следом за моим провожатым. Почему это делал Содж, я не знаю, может мне подражает? Кто его разберёт, а спрашивать и это не стала, хочет ходить, а не летать, его право. Я решила на этом не зацикливаться и не обращать внимания на такие странности и просто продолжать идти чуть в отдалении от него. Отставая все на два шага, и старалась наступать туда же, куда ступал сам Содж.

— Говори как есть, мы с тобой в одной упряжке, и я предпочитаю быть друзьями, чем просто знакомыми, — проворчала от такого его ответа. — Ненавижу, когда я не уверена в том, кто мне прикрывает спину. Так что будь добор, давай общаться не как хозяйка и слуга, а как друзья, и расскажи уже всё.

— Неужели уже привязалась ко мне? — съехидничал он.

Что за детская шпилька? Он что, думает, я упущу тему разговора?

— У нас, во-первых, не было выбора, если ты помнишь о договоре, — говорю серьёзно, тут лгать и не договаривать никак нельзя. Мне нужно его доверие и я его заполучу. — А во-вторых, да, я быстро привязываюсь к людям, и в этом мой маленький недостаток, но моё доверие очень легко потерять и после будет трудно его вернуть. Да, я дам шанс, но начну сомневаться в любых косяках. Или ты уже нашёл, как от меня избавиться? Так скажи, что для этого нужно сделать, глядишь, я тебе помогу. Мне самой не нравиться этот рабский договор. Так что, расскажи, наконец, кто ты? Почему тебя убили? Кто убил? И почему ты думаешь, что они ещё живы?

— Мы пришли. А насчёт твоих вопросов, я лучше тебе потом покажу всё, так будет проще, если захочешь, конечно же, — ответил тот как-то отстранённо. — А избавиться от контракта невозможно. Я нашёл только вот такую маленькую лазейку, где могу свободно сосуществовать без хозяев. Своего рода отпуск, но ограничения в том, что для этого нужно тело. Живое тело, но без души, а это почти нереально сделать.

Чуть в отдалении слева показалась новая деревянная дверь. Стазис? Или кто-то тут делал ремонт? При открытии дверь даже не скрипнула, открылась плавно и легко. Стоило переступить порог лаборатории, как зажегся яркий свет, освещая всё вокруг.

Сама лаборатория начиналась из множества стеклянных перегородок, за которыми находились какие-то полуживые твари, полностью или наполовину разложившиеся. У кого-то даже отсутствовала значительная часть тела, но при этом они продолжали функционировать. Мы прошли по освещённому коридору дальше вглубь помещения, где всё больше всё походило на очередной ужастик. Стёкла становились пыльными, стены испачканные в какой-то серебристо-фиолетовой жидкости. А когда дальше стали попадаться в коридоре капли засохшей крови на полу, разводы на стёклах, заканчивая четырьмя разделочными столами далеко не мытыми, у меня волосы стали дыбом. Жуть, и это самое мягкое слово, которое я могла подобрать ко всему этому. Хотелось рвануть назад на выход и не видеть всего этого. Неужели нельзя после себя убрать или это сделано специально? Хоть потолок был чистым и то радость. А то, представляя, как капли крови капают на пол, а тебе необходимо пройти через этот участок и в один момент ты просто не успеваешь пройти дальше, и кровь капает тебе на плечо или голову, я вздрогнула и по моему телу побежала стая мурашек. Кто-нибудь угомоните мою фантазию. Вот у кого безразличное выражение лица, так это у Соджа, мне до такого ещё учиться и учиться.

Не останавливаясь, мы прошли мимо заставленных до самого потолка больших клеток, кое-где ещё с живыми зверями. Но вот потухший или безумный взгляд давал понять, что жалеть и выпускать на волю их уже поздно. Гуманнее будет усыпить, что Содж и сделал. Произнося какую-то замысловатую фразу, после чего животные опускали голову и больше не дышали. Теперь я поняла, почему подпольные лаборатории запрещены, ведь тут можно делать всё, что твоей извращённой душе угодно, и никто тебе не будет мешать, никакая проверка или инспекция не пройдёт, так как она о нём просто не знает и не узнает. Полная свобода действий.

Дойдя до конца этого лабиринта, мы упёрлись во множество книжных шкафов, стоящих возле стены, образуя тем самым круглое помещение. В котором так же кругом стояли пять столов, заваленные разными книгами по целительству, животноводству, боевым чарам, некромантии, а также несколько открытых тетрадей с записями об экспериментах над живыми существами. Посередине всего этого в воздухе висели три больших плаката с чертежами препарированных животных.

Подойдя к столу, где больше всего завал из каких-то разбросанных бумаг и чертежей по созданию очередного эксперимента, не только по скрещиванию вида, но и что-то похожее на создание Франкенштейна. Оказывается, тут создают не только боевые машины для убийства, но и милых ласковых зверят. Или, скорее всего они хотели получить боевой экземпляр, а в итоге получили домашнее ласковое животное. Но от таких неудач, как я думаю, они избавлялись, точнее, ликвидировали, не продавали же они их кому-либо или может всё-таки они были не так умны? По-любому в начале, когда создавалась эта лаборатория, они были предельно внимательны, но после долгих лет ожидания, в которых их так и не обнаружили, осмотрительность притупилась. Хотя сампо, которого я встречала на своём пути аж два раза, говорит о том, что они расслабились, так что и не исключено, что и милых зверят они продавали. Неужели у меня есть зацепка? Найти один из таких экземпляров и спросить у хозяина: «Откуда они его взяли?» Даже не исключаю, что найду один миленький экземплярчик у себя в поместье. А ещё лучше можно спросить у Нити, она-то должна быть в курсе у кого покупала того красавчика из Родишки.

— Содж, а скажи-ка мне: не знаешь ли ты случайно, нет ли у нас в какой-нибудь из деревни экзотичного зверька, созданного в лабораторных условиях? — спрашиваю я, не отрываясь от чтения одной открытой тетради по скрещиванию.

Трогать их я не могла, всё проходило сквозь пальцы, но то, что было открытым, прочесть было возможно, но моё внимание привлекли не опыты, а виднеющийся из неё листок с инициалами Ка. де М.Н.О. Кто это?

— Не видел таких, но после того, что я вижу, — ответил он мне через несколько минут, продолжая рыться в одном из шкафов, — думаю, ты права и проверить стоит.

— Как ты берёшь книги, ты же дух? — спрашиваю удивлённо и немного завистливо.

— Я не совсем дух, моя лиса, — ответил тот, улыбнувшись. — И в отличие от вас, я могу взять любой предмет в руки.

— Ну что за несправедливость, — пробурчала, читая сведения о том, как приживаются неживые части тела, если пересадить их живому организму. — Тогда бери все эти наработки и перемещай их ко мне в палату. Меня мои всё равно в этот ужас не пустят, так что лучше изучу всё это за своим столом в тишине и спокойствии. Лишь бы после этого чтива кошмары сниться не начали, — говорю, направляясь к следующему столу.

— Не выйдет, думаю, всё, что находится в лаборатории зачаровано. И стоит только перенести их через порог, как они превратятся в пыль, — сказал тот, беря следующую книгу.

— И что ты предлагаешь? — спросила я, сложив руки на груди. — Ведь может быть и такое, что есть какое-то заклятие, чтобы уничтожить всё это, если только создатель этой лаборатории почувствует угрозу её раскрытия. А этого допускать никак нельзя.

— Заклятие на обнаружение я уже снял, так что не беспокойся по этому поводу, — ответил Содж, пожав плечами. — Но это не отменяет ловушек, которые находятся тут на каждом шагу, так что будь осторожна. А что касается этих документов, то предлагаю прочесть их мне самому или прийти сюда позже, когда ты вернёшься в своё тело.

— Что, будешь читать вслух? Это не выход, — усмехнулась я. — Тем более это долго. А нам нужно возвращаться назад и найти, кто же за всем этим стоит и необходимо это сделать именно сегодня, иначе потом будет поздно. Он успеет замести следы или вообще сбежать, поняв по тем животным, что лаборатория раскрыта. Мне бы этого не хотелось.

— У тебя же все ходы перекрыты, так что это даже упростит тебе задачу по поиску и поимки предателя. Просто схватим его на границе, вот и всё, — сказал он, не отвлекаясь от чтения какой-то чёрной книги.

— Перекрыты, но не все, только портал и дороги, но никто не отменял телепортацию. Может, у него на крайней случай припрятан амулет переноса. Такие личности обычно ко всему готовы, — произнесла я, начиная расхаживать вокруг стола. — А может, поиск кинуть на вещи? Возьмём одну из этих книг, ты произнесёшь заклятия поиска хозяина и вуаля, — выдаю очередную идею по поимке крысы.

— Не выйдет, как ты уже говорила: предатель ко всему подготовился, по-любому огородил себя амулетом сокрытия, — ответил дух, всё так же не отрываясь от захватившего его чтива.

А после захлопнул книгу, выпрямился и, резко схватив меня за руку, перенёс в коридор лаборатории, которую постепенно начал поглощать огонь. Затем ещё один рывок, и мы оказались возле входа в подвал, но не успели отойти на пару шагов назад, как из подвала хлынул чёрный дым, а после стали видны языки пламени.

— Что это такое сейчас было? — спрашиваю, отходя от шока.

— Очевидно, это был их запасной рубильник по уничтожению улик, — сказал тот грустно. — Прости Лина, я не учёл, что у него может быть запасной план, избавляющийся от лаборатории полностью и на расстоянии. Отвык.

А я только что о чём говорила?! Заметает следы, значит. А что это значит? Да ничего. Только то, что он узнал о раскрытии своего тайного места. Подождите-ка, мысль вокруг крутиться, но никак не хочет попадаться. Ага. Вот интересно, сейчас в деревнях все в курсе того, что звери чуть не напали на мой лагерь и на Ивалушку, и это было примерно тридцать минут назад. А лабораторию спалили только что, почему? Можно ли это считать что все мои деревенские жители не причём? Хотя это может означать то, что этот кто-то был в отъезде или ему нужно было убедиться в раскрытии. Тупик. Хотя не совсем, если он всё сжёг, то у него должен быть какой-то план побега.

— Содж, необходимо перекрыть все пути для побега, ни единый живой организм не должен покинуть мои земли, тебе ясно? — отдаю распоряжения, направляясь к своему телу.

— Будет сделано, — ответил тот, идя рядом.

Издевается? Смотрю на это равнодушное лицо и взглядом натыкаюсь на чёрную книгу в его правой руке, которая вот никак не хотела превращаться в пыль.

— Ты же сказал, что стоит только какой-либо книге покинуть сию прекрасную обитель, как она превратится в пыль, тогда что это такое? — указала я пальцем на книгу.

— А это, — посмотрел он на зажатую книгу, как будто только что сам понял, что продолжает держать её в руках. — Это чей-то дневник.

— Великолепно, принесёшь мне его в палатку, посмотрим, может в нём присутствуют хоть какие-то имена, которые смогут навести нас на разгадку всей этой кутерьмы, — произношу строго.

— Слушаюсь, лиса, — поклонился тот с усмешкой.

— Позёр, — шепчу, качая головой.

И с кем я только связалась?

— Куда ты направляешься? — спрашивает он.

— В своё тело, куда же ещё. Мне нужно дать распоряжения по прочёсыванию всей моей земли и найти того кто за всем этим стоит. А также нужно проверить: нет ли ещё таких лабораторий на моей земле, кому принадлежал этот разрушенный домик, все ли зверушки мертвы, сколько раненых, как там мои, если ли погибшие, и в конце списка узнать, зачем пожаловали эльфы. Дел, как видишь, много, день уже близится к закату, а я даже ещё не предприняла никаких действий, — произношу на одном дыхании. — Мне до сих пор любопытно, кто это, за что он так поступил со всеми этими животными? Хотя с последним понятно: сначала ради любопытства, на что он или она способны в создании нового вида, далее интерес перешёл в финансовый. Но зачем нужно было губить деревню? Боялись раскрыться?

— Вижу, уже составила расписание на год вперёд, но я тебе немного помогу, — усмехнулся Содж. — Ведь нужно же всё-таки набирать мощь и вспоминать давно забытое старое.

Что он этим хотел сказать, так и не поняла. Я просто вырубилась, а глаза открыла уже на руках у Севарната, придушенно сопя ему в ухо. Протяжно пискнула, и только после этого его руки слегка ослабили хватку на моей талии.

— Ты нас напугала, — произнёс он тихо и безжизненно. — Не пугай так больше. Мы пробовали разбудить тебя, но ты даже не дышала, что с тобой было?

— Была с Соджем, — отвечаю, поглаживая Сева по щеке. — Он решил, что если я буду следить за вами в форме духа, то не смогу как-то навредить себе и сломя голову нестись геройствовать, чтобы защищать вас. После боя мы посетили лабораторию, но она взорвалась, и теперь я боюсь, что мы никогда не сможем найти предателя, и он будет постоянно ставить нам палки в колёса. Хотя, Мио, Содж, — позвала я.

— Очнулась, — произнёс фей, появившись передо мной в своей уменьшенной форме. — Ты тут всех переполошила. Жди нагоняй от Сояна, он в гневе страшен. Честно, я его ещё таким не видел.

— Я в порядке, о ком вы должны волноваться в последнюю очередь, так это обо мне, — ответила, улыбнувшись. — Сейчас не об этом нужно думать, а нужно в срочном порядке проверить, не покидал ли кто в спешке наше поместье. Не купцы, а именно те жители, которые сорвались с места по причине, что родственники заболели или где-то у кого-то дом сгорел, эпидемия, и именно без них эту помощь не оказать вот никак. Далее, мне нужно увидеть какое-нибудь деревце и передать ту же просьбу Юрику, — произношу, высвобождаясь из объятий Севы, и сразу попадаю в другие не менее приятные руки Сояна.

— Я ему всё передал, не беспокойся, — ответил мне Мио.

— Дневник отдам чуть позже, разберись сначала с эльфами, — произнёс вместе с Мио Содж.

— Спасибо, — поблагодарила их. — Главное — скажите, есть погибшие?

Хоть меня Содж убеждал, что нет, но лучше убедиться в этом ещё раз.

— Нет, Содж успел вовремя, раненых много, но они, как ты уже поняла, в хороших руках, — ответил Соян, уткнувшись в мои волосы. — Мы во всём постепенно разберёмся, а сейчас тебе необходимо поговорить с эльфами. И ещё, милая моя госпожа, — прошептал он мне на ушко медовым голосом. — Если ещё хоть раз вздумаете нас так напугать, я вас выпорю. Вам понято?

— Более чем. Мазохизмом не страдаю. Буду осторожна, но если что-то случится, то прошу отнестись с пониманием и сначала выслушать меня, а только потом распускать руки, если действительно сглупила именно я, — попросила, сглотнув, успокаивая побежавшие мурашки по спине.

Стало страшновато.

— Не бойся, руки распускать не буду, но придумаю другое, не менее обидное наказание. И пусть после будешь дуться, выдержу, зато до тебя дойдёт, что тут есть те, кто за тебя переживает и не сможет жить, если с тобой что-то случиться. Я тебе предупредил, — произнёс он всё в том же духе, а после глубоко вздохнул, поцеловал в губы, успокаиваясь и продолжил: — Я с тобой скоро поседею.

— Ты и так блондин, куда ж ещё-то?! — говорю удивлённо.

— Что уже поседел?! — рассмеялся он.

— Вот, не надо на меня всё сваливать, это до меня было. Ничего не знаю и претензии не принимаю, — ответила так же шуткой, постепенно расслабляясь. Буря миновала, фух. Ещё главное Сева растормошить, и можно жить дальше. — Отпусти, нечего меня тискать, не плюшевая игрушка, — проворчала, стараясь сползти на землю, так как он уже начал выходить со мною из палатки.

Не хватало ещё, чтобы эльфы такую картину увидели, иначе подумают, что я точно ни на что не способна и будут обращаться как со вторым сортом.

Поправив одежду, я направилась к нашему кухонному столу, так как других мест для переговоров у нас не было. Не к себе же в палатку их звать? Так что пусть засунут своё не комильфо себе куда поглубже, а я и так за эти дни вымоталась так, чтобы ещё эльфийские попы поудобнее устраивать. Да и не планирую я их у себя надолго задерживать, договоримся до чего-нибудь, и пусть едут с миром.

Я усмехнулась. Ещё, наверное, ни один хозяин дома не принимал делегацию из соседних земель на развалинах собственного дома, да ещё на чистом воздухе, между расставленными палатками. А при этом вести себя, как король положения, точнее королева. Да и ещё, чтобы наш разговор слышали все присутствующие на поляне, никакой тебе секретности. Н-да, я могу удивлять.

Кругом палатки, неподалёку виднелась воронка от разрушенного дома. Все мои ребята делают вид, что чем-то заняты, хотя знаю, они ждут представления в моём исполнении. Кроме Нои, та готовит ужин возле костра. Почему на нём, а не на плите, не знаю. Ведь плита по-любому есть на складе у Жаарии, нужно просто взять. Хотя о чём это я, именно из-за вкуса еды, её наваристости, она и готовит так. Да, не спорю, на костре готовить не только нудно, но и ужасно, по крайней мере, для меня. Но не для Нои, у неё же получается это просто волшебно. Пока она помешивает что-то в казане, стоящем на огне, на столе сами моются, чистятся и режутся овощи, фрукты и мясо. Я бы тоже не прочь научиться так готовить. И вот среди всего этого великолепия у меня проводятся первые в жизни переговоры с соседями.

И налаживать отношения между соседями придётся, не хочу жить в постоянном страхе на своих землях. Так что сотрудничество и только сотрудничество, и нужно добиться его любой ценой. С драконами, я думаю, проблем не возникнет. Блин, а ещё же есть гномы, русалки и какой-то рис на окраине. Мать моя женщина, куда я попала? Нужно управляющим поставить Эмильена, он с этим быстро справится. Ведь дела всё равно будут похожими, что он государством управлял, что тут, только в меньшем объёме. Верно, остальные переговоры можно будет списать на Эмильена, хотя так и скажу: «Мне в академии учиться надо, а ты уж тут помогай». Главное, сейчас с этими эльфами всё гладко провернуть, а там со всем разберёмся.

Эльфы, стоящие у кромки леса ближе к озеру, ничем друг от друга не отличались. Тёмно-синяя военная форма, волосы кипенно-белого цвета чуть ниже локтей, различие только в окрасе кошек или как они их называют диву. Часть эльфов осталась возле леса, к нам же решили подойти побеседовать семеро эльфов. Их я могла различать только по цвету глаз. У главаря серые, справа от него у трёх эльфов светло-зелёные, голубые и жёлтые, с левой стороны карие, светло-фиолетовые и изумрудного цвета глаза.

— Здравствуйте, господа, точнее — нурсы, — поздоровалась я с эльфами, садясь за стол, и приглашаю жестом руки присесть на свободные места. Соян и Сев встали по обе стороны от меня. Охрана моя. Как же я их люблю. — Чем обязана такой чести, лицезреть дивный народ светлого леса? — спрашиваю, подождав пока все рассядутся.

Мы расположились с левой стороны стола, они с правой. Эльфы сели по трое, по обе стороны от предводителя. То, что он главный не вызывало сомнений, слишком высокомерный тип. Сел на стул, как на трон, нога на ногу, трость, которая была всё время с ним, расположилась на коленях, руки же сцепил в замок и положил на ноги.

— Светлого дня, ниса Снежная. Я, по-вашему, юнит, — сказал так, как будто он и не сомневается, что я безродная челядь, посягнувшая на недостойный путь аристократии, — или один из советников: Нирманс Эрииль Луинат. Это, — изящно взмахнул руками в стороны на двух эльфов, справа зеленоглазый, слева кареглазый, — Анориан Лие Мафи Нуньес и Велединит Сиви-Лан Жабьел. Помощники, — взмахнул руками на сидящих посередине эльфов: голубоглазого и жёлтоглазого, — Главинид Мани Осиштильд и Ирминистиль Нирманс Эрииль. — После изящно положил правую руку на стол и уже взмахнул левой рукой, указал на оставшихся не представленных эльфов. — И охрана: Хэниши Анориан Лие Мафи и Ашайнор Сиви-Лан Осиджи. Мы к вам с посланием от нашего владыки. С просьбой объяснить, за что были казнены без суда и следствия наши собратья, что творится на вверенных вами землях? Вы понимаете, что то, что мы видели сегодня незаконно, и мы можем подать на вас в верховный суд? Мы требуем вернуть всех наших собратьев, взамен так уж и быть мы закроим глаза на всё это безобразие, что мы видели, — произнёс надменно белобрысый эльф, сидящий с королевской осанкой напротив меня.

Вот так и знала, что так и будет. Играть на этом поле вот никак не хочется, мозги просто отказываются работать после всего узнанного. И по этому «королю» ничего не скажешь, что от него можно ожидать. Как же я устала. И что это значит, казнили? Они, что думают, мы их всех убили? Тогда зачем просить вернуть? Или им тела нужны, чтобы похоронить по своим обычаям? И всё у них так быстро, слаженно получается, приехали с войском, и речь заготовлена, по-любому кто-то доложил. Опять крыса? Ха, да эльфёнок облажался, кто же сразу с козырей начинает или так в себе уверен? Уверен, конечно же! Для них же мы все тупицы, не умеющие думать. Так начнём удивлять.

— Будет ли наше знакомство приятным, посмотрим в конце нашей беседы, — произнесла я улыбнувшись. — Что же относительно ваших претензий, то ничего не знаю, ни об каких ваших собратьях, находящихся в плену на мох землях, тем более о казнях над ними. Разве они должны быть у меня? С чего такая уверенность? Я никого не приглашала, письмо с приёмом не высылала. Так что ни о каких эльфах, находящихся на моей, — специально выделила последнее слово, — землях, не знаю. Кстати, вас я тоже не приглашала, и никакого письма о вашем, — опять выделив последнее слово, — приезде не получала. Что насчёт тех зверюшек, то, как вам известно, на моих, — опять подчеркнув последнее слово, — землях есть две заброшенный деревни, мало ли кто там мог обосноваться, поэтому сейчас идёт их проверка и зачистка. И если желаете направить кляузу в суд или императрице, то пожалуйста, выделю перо и бумагу, даже конверт не пожалею, вам какой подать: жёлтый или красный? — спрашиваю тихо, не повышая голоса.

Луинат как седел, так и не шелохнулся, только еле заметно сжал трость, вся его свита повернула к нему головы, чего-то ожидая. Да, тут дурочку не сыграешь, хотя, кто купит такую проблемную землю, только стопроцентная дура. Но вот только дура давно бы сбежала, ещё только услышав слова: «Твари идут!», и всё, её и нет, только пятки в отдалении сверкают. Так что в это не сыграешь, сразу раскусят. И сама хороша, зубы показала, нет бы, мило глазками похлопала и приторно улыбалась, как пай-девочка. Да и титулованную особу строить из себя не получится. Точнее, это будет неправильно, везде разруха, сидим на свежем воздухе, от дома даже фундамент не остался, а я такая сижу, нос кверху и веду себя, как королева. Это ещё больше снизит мою самооценку, тут эльфам нужно показать, что я не крестьянка и не королева, не стерва, но и не полная дура, что-то среднее. Нужно получить их уважение и заключить договор или хотя бы для начала акт о ненападении друг на друга. Может, просто быть собой? Хм… Не уверена. И Вишня как будто знал или предчувствовал, что эти припрутся, всех бандитов к себе забрал.

— Мы можем проверить вас на артефакте лжи? — спросил тот, приподняв левую бровь.

Он, что менталист? Или опять птичка нашептать успела? Хотя, они могли привезти такой камешек с собой, так сказать, проверить меня на лояльность к эльфам или разузнать какие-либо мои секреты? Не убедил, на понт не возьмёшь, там можно играть и вдвоём. Хотя если откажусь, а они именно в этом и уверены, тогда у них будет преимущество против меня. Впоследствии могут обратиться с претензиями к императрице, сказать: «Так и так, какая я плохая, их сородичей без суда и следствия арестовала, казнила, выдавать отказываюсь, а мы к ней с добрыми намерениями приезжали. Вон даже нелегальных зверят устранить помогли, а она…». И тут уж ничего не поделаешь, войны никто не хочет, и придётся начать расследования по вынесенным обвинениям, меня арестуют, ребят продадут. И это расследование может затянуться ни на один день, попьют они не только моей крови, но и выпьют весь мой банковский счёт, а я этого явно не хочу. Хотя под клатец и они солгать не смогут. Решено, быть допросу.

— Можете меня проверить, если хотите. У меня тут как раз один завалялся такой клатец, — пожала я плечами, слегка прищурившись. Немного расслабившись, положила нога на ногу, спиной облокотилась на спинку стула, а руки, сцепив в замок, положила на колени. Мне нужно вывести эльфов из себя, понять, какие эмоции на самом деле испытывают они. Замешан ли начальник в том, что тут происходило, или против того, что его собратья устроили? — Но вы, — так же выделила последнее слово, — должны понимать, что он действует в обе стороны. И это значит, что я тоже буду задавать вам вопросы, на которые хочу получить правдивые ответы. Так как, нести?

Теперь немного напряглась его охрана, в ожидании приказа, чтобы меня остановить.

— Неси, так быстрее будет разобраться со всем этим, — ответил Луинат, взмахнув рукой в знаке, что разрешает уйти.

Мы уже и на «Ты» перешли, потрясающе. И эти его королевские движения бесить начинают, ничего продолжаем изображать плебейку.

— Ария, принеси, пожалуйста, шкатулку. Она у меня на тумбочке стоит, — крикнула я, повернув голову вправо, где возле одной из палаток стояла драконица и наблюдала за нами. Краем глаза заметила ёрзанье двух эльфов: голубоглазого и кареглазого. Интересно, к чему бы это? И пока Жаария ходит за необходимым инвентарём, я решила проявить любезность: — Благодарю, что своевременно пришли нам на помощь. Надеюсь, никто не пострадал?

Видимо начальника я всё-таки повергла в ступор, так как тот выгнул вопросительно левую бровь. Да, я умею удивлять и местами проявлять любезность. А женскую логику вообще не понять, даже порой женщинам.

— Не стоит переживать, были получены только небольшие царапины, — отмахнулся Луинат.

Если бы эти ранения нанесли бы обычные животные, я бы и бровью не повела, никого не убили и ладно. А это всё-таки экспериментальные образцы, мало ли что напичкано в их кровяную систему.

— Эти небольшие царапины могут перейти в большие неприятности, не стоит пренебрегать своим здоровьем. Тем более у нас целитель эльф, и он не будет разглагольствовать о ваших болячках, — ответила строго. — Так что советую осмотреться. Всё-таки, как вы знаете, зверь был чей-то лабораторный, незаконный и неизвестный эксперимент. Мало ли что у них под когтями и зубами.

— Вы только что заявляли, что не знаете никаких наших собратьев, — вспылил голубоглазый, кажется Главинид.

— Верно, — улыбнулась я. — Это мой эльф и к вам, — выделив последнее слово, — он не имеет никакого отношения. Так что умерьте свой гнев, он тут не уместен, и возьмите пример со своего партнёра, — кивнул на Луината.

— Он мне не партнёр, — вспыхнул тот.

Не думала, что их на слабо поймать можно. А я всего лишь не так выразилась. Надо внимательно следить за своими словами, а то в следующий раз и в лоб можно получить.

— Я не в этом смысле, — усмехнулась ему. — Я в плане того, что необходимо взять пример с вашего собрата. А что у вас там в плане секса происходит, меня не интересует.

— Ничего не нужно, — сказал Луинат, слегка склонил голову в сторону Главинида. Все всё поняли: «Ещё одно слова и ему хана». — Все дотерпят до дома.

Какие мы гордые и не доверчивые. В общем-то, другого ответа я и не ожидала.

— Моё дело предложить, а ваше отказаться. Если кто умрёт, претензии не принимаю, — усмехнулась.

О-о-о на ловца и зверь бежит! Вместе с Арией к нам шли Вишня и Тирст. Их сопровождающие остались возле кромки леса, неподалёку от эльфов, странно друг на друга косясь. Мне давно хотелось понять, почему эти двое ещё тут, с нами, помогают, оберегают, и главное — прощают мне некоторые детские выходки. Я бы давно послала. Хотя между нами завязалось какое никакое доверие, но это не достаточно для постоянного нахождения тут. С Вишней ещё понятно, я ему ничего плохого не сделала, как и он мне, а вот с Тирстом у нас изначально возникла конфликтная ситуация. И мне не верится, что он так с лёгкостью переменил ко мне своё отношение, что-то он не договаривает. А тут такая удача, под камешек проверить всех и сразу, и главное, не своими руками. По-любому же эльфы возмущаться будут и начнут задавать нужные мне вопросы, вот и разузнаем всё под шумок.

— О какие личности и без охраны, — улыбнулась я, сменив позу, положив локти на стол, и облокотилась подбородком на кисти рук. — Возьмите стулья нурсы и присаживайтесь, у нас тут как раз интересный разговор намечается, только вас и не хватало.

А сама слежу за Жаарией, которая несёт шкатулку с клатецом, и начала улыбаться. Дракон с Тирси переглянулись, наверное, подумали, что у меня очередной заскок, просто пожали плечами и присели рядом со мной. Эльфы же ещё больше заёрзали, кроме главного, он как сидел статуей, так и сидит, даже лишний раз не шелохнулся. Он хоть дышит? Ария тем временем поставила шкатулку на середину стола, открыла крышку и отложила её в сторону, отходя назад к своей палатке. Красота.

— Это что, клатец? — спросил удивлённо Тирст.

— Да, мой милый друг, — улыбнулась я, потирая руки. — Так что, сейчас будет моя любимая игра: кто кого перехитрит. Присоединитесь или отойдёте? — те переглянулись. — Конечно же, личные вопросы вам никто задавать не будет, только по теме. Такая привилегия есть только у меня.

— Мы останемся, — ответили те хором.

Любопытство победило.

— Замечательно, — произнесла я по слогам. — Итак, мои распрекраснейшие соседи, начнём. Пожалуй, чтобы убедиться, что камень не врёт, я спрошу ещё раз: как вас назвала матушка при рождении? — спросила улыбнувшись.

— Какое отношение они имеют к нашему разговору? — спросил Хэниши, не отвечая на мой вопрос, зато сверлил взглядом моих гостей.

— Прямое, они при всём при этом присутствовали, — ответила я. — Вы знали о том, что тут происходит?

Молчание. Н-да. Неужели они рассчитывают, что забивать мяч будут только в одни ворота? Я снова облокотилась на спинку стула, выгнув бровь. Будем ждать!

— Матушка назвала меня Нирманс, — взял слово главный, камень остался голубым, после видимо удовлетворился этим, продолжил: — Здесь будет достаточно и ваших слов, особенно под этот клатец. Мы знали о том, что тут происходило, просто не вмешивались. Это же не наши земли. Кто они вам?

И чего я ожидала? Конечно же, они знали, что тут происходит. Ведь именно владыка и приказал достать им этот метеорит. Это же такая защита и власть. Это как у нас посылать шпиона к врагам, сумеешь добиться успеха, мы тебя прославим, нет, так сделаем всё, чтобы ты не имел к нашему государству никакого отношения. Так и тут. Не удивлюсь, что и наша императрица в курсе всего, что тут происходит, только пока не вмешивается. Буду считать, что она даёт мне время разобраться со всем этим сомой.

— Вы о ком? — спросила, сделав вид, что не поняла.

— Кем вам приходятся дракон Вишкаштдар и маг Тирст? — уточнил эльф.

— Хотелось бы считать, что друзьями, — произнесла, смотря на двух обсуждаемых нами лиц.

Те кивнули, Луинат усмехнулся. Видимо, подумал, что эти двое как раз таки так и не считают, раз не хотят ничего говорить вслух.

— Да, — ответили те хором.

Камень цвет не изменил. Пока все решили говорить только правду, да и обманывать пока не было смысла, камень сразу покажет.

— После того, как ваши потерпели поражение, вы планируете захват наших земель? — спрашиваю в лоб.

Никто, видимо, этого вопроса не ожидал, а для меня на данный момент он был самый важный.

— Нет, мы осознали глупость всей этой затеи и просто хотим вернуть своих сородичей, — ответил Луинат. — Они живы? Могу обещать, что у нас они понесут заслуженное наказание. И к вам у нас не будет никаких претензий, только верните их.

— Не знаю, — ответила я. Все поражённо смотрели, то на камень, не меняющий цвет, как был голубым, так и остался, то на меня. Значит, недоговаривать можно! Хотя я действительно пока не знаю, живы ли они, может, их драконы уже ликвидировали. — Вы знаете, кто хочет погубить эти земли?

— Нет, — ответил тот. Видимо он, тоже понял суть артефакта или действительно не знал шпиона. — Мне интересно, что за лаборатория у вас на территории, и кто создал таких зверей?

— Кто создаёт таких душек, мне неизвестно, — подождав немного, чтобы все поняли, что я не лгу, продолжила: — А лаборатория была, да вся сплыла. Она уничтожена.

— Да ну, — не поверил эльф. — И когда только успели?

— Ну да, — пожала я плечами. — Время было. Не зря же меня не было на поле, пока вы зверей гоняли. Да и артефакт на моей стороне.

— Могу я в этом убедиться? — спросил тот.

— В чём? — кошу под дурочку.

— В том, что лаборатории нет, — объясняет он.

Его хоть чем-то можно из себя вывести?

— Можете, — улыбнулась я, — если у вас ордер есть.

— Что? — поперхнулся тот.

Можно!

— Бумажка такая, где власти, а точнее моя императрица разрешает вам посетить мои земли и убедиться, что лаборатория уничтожена и других нет, — пояснила я.

Все остальные вокруг, только и переводят взгляд то на него, то на камень и на меня.

— Так вы хотите всё это довести до властей? — усмехнулся Луинат.

И что? Решил меня на этом поймать? Как будто не знает, что если они по этому поводу обратятся, то императрица своих людей сюда вышлет, а им только отчётную бумагу. Да и все и так знают, что это не моя провинность. А за то, что я тут за месяц всё в порядок привела, мне ещё и орден выдать должны.

— Если хотите, — вернула ему ухмылку. Как же мне эти свистопляски надоели. — Мне-то что переживать. Земли купила несколько недель назад, и за это время я успела привести почти всё в порядок. А вот что вы скажете моей императрице про эльфов, бродящих тут как у себя дома?

Тот прищурился, остальные подобрались.

— Так они у вас? — спрашивает он.

— Кто? — снова ухожу от ответа.

— Наши собраться, — вспылил голубоглазый.

— У меня ваших эльфов нет, — отвечаю твёрдо, что клатец и подтвердил. — Если бы они были тут, то давно отправились бы на суд к богине. Мне он больше по нраву, её обмануть нереально, в отличии от меня. Так что ищете своих собратьев в другом месте.

Эльфы переглянулись. Чётче вопрос нужно задавать, чётче. Честно, вот не знаю, как многие в больших фирмах проводят переговоры каждый день и с несколькими партнёрами, да тут ходишь, как по минному полю. Каждый считает, что одеяло его, и как перетянуть его на себя или хотя бы чуть-чуть на себя, не знаю. У меня уже нервы сдают, хотя и держусь, надеюсь, что тело моё волнение не выдаёт. А мы ведь ещё только начали, а голова уже не варит.

— Где они, вам известно? — интересуется Анориан.

— На допросе, — отвечаю.

— На каком? — спрашивает удивлённо Луинат.

— На обычном, — пожала я плечами. — Или вы считаете, что за то, что они тут натворили, их просто отпустят, при этом немного пожурив, чтобы они так больше не делали? Не в детском саде, господа.

По их лицам поняла, что именно так мы и должны были поступить с самым светлым народом во всём мире.

— Ваш клатец врёт, — прошипел кареглазый.

— Нет, не врёт, — улыбаюсь. — Давайте попробуем ещё раз: Нирманс назовите ваш любимый цвет? Только теперь соврите.

— Розовый, — ответил тот, не задумываясь.

Камень посерел.

— Убедились? — спрашиваю. Все кивнули. — Тогда продолжим: какие планы на нас, точнее на наши земли?

— Заключить взаимовыгодный договор на сотрудничество и пакт о ненападении, — ответил главарь.

Я такой ответ приняла, и следующий час у нас ушёл на заключение этого самого договора, по каждому пункту которого мы спорили чуть ли не до хрипоты. Тирст с Вишней на бумаге стали свидетелями. После последней поставленной подписи каждый вздохнул с облегчением, понимая, что теперь войны не будет.

После раздачи всем копии договора шесть эльфов встали и ушли к своим.

— В их надобности уже нет нужды, — объяснил он, увидев, как я провожаю вопросительным взглядом ушедших: — Мы только что заключили нужный нам всем договор, и теперь я могу не ожидать от вас нападения. Так где наши собратья, скажите теперь? — спрашивает Луинат, оставаясь один. — Вы отдадите нам их?

Я перевела взгляд на Вишню.

— Нет, они будут судимы по законам нашего народа, — ответил тот, увидев возмущённое лицо эльфа, добавил: — Они убили четырёх наших дракониц, и за это понесут наказание. Не советую вмешиваться.

После минутного молчания тот кивнул. Да, это вам не я, с драконами воевать никто не будет.

— Теперь вы будете на её стороне? — кивнул он в мою сторону с презрением.

— Да, — ответил Тирст за них двоих.

— Почему? — вопрос был задан с любопытством, нежели с обидой.

— Это не имеет отношения к делу, — произнёс надменно Вишня. — Если ли у вас ещё какие-либо вопросы или мы можем остаться с Линой наедине, чтобы обсудить уже наши дела? Нам бы тоже хотелось сегодня попасть домой.

— Вопросов больше нет, — прошипел тот, вставая. — Был рад знакомству. Я передам ваше недовольство владыке, Вишкаштдар. Мы действительно тут задержались. — Вишня с Тирстом тоже поднялись со своих мест, склонив голову в поклоне, прощаясь с эльфом. — Хотя последний вопрос: эльфы везде следят за лесом, вы разрешите ухаживать и за вашими владениями?

Он что сейчас прикольнулся? Да не в жизни, особенно после того через что я прошла по их вине.

— У меня этим занимаются свои поданные и в ваших услугах я не нуждаюсь. Доброго пути, Нирманс, надеюсь, дальнейшее общение, если оно будет, пройдёт в более дружелюбной обстановке. А сейчас я полностью согласна с Вишкаштдаром, мы и так много времени потратили на выяснения и заключения договора, — попрощалась я, не вставая, только так же немного приклонила голову.

Эльф тоже поклонился, точнее, просто немного склонил голову и с прямой осанкой ушёл к своей охране. После эльфы расселись на диву и скрылись с наших глаз между деревьями.

— Содж, проследи за нашими соседями, чтобы они все в целости и сохранности добрались до своих границ, — попросила мысленно.

— Будет сделано, лиса, — усмехнулся голос в моей голове.

Я так и увидела за этими словами подтекст: «Как будто и без тебя не знал об этом!». Надо будет придумать, как так сделать, чтобы он мог разговаривать со всеми, а то этот мысленный диалог напрягает.

— Итак, — произнесла я, не обращая внимания на слова Соджа. — Скажите мне, пожалуйста, Вишня и Тирст, — встав, я облокотилась на стол, смотря поочерёдно то налево, то направо. — С чего это вы так усердно мне помогаете? Вот не поверю, что тут без корысти, и ни надо юлить, говорите правду.

Те переглянулись, скосили глаза на клатец, после опустили взгляд на свои руки.

— Сначала там, в клубе, я подумал, что ты моя пара, все ощущения твердили об этом, — взял слово Тирст и быстро продолжил, увидев недовольство моих двух стражей, при этом подняв руки вверх: — Но после того, что между нами произошло, и всех этих дней общения с тобой, я понял, что это не так. Не ты моя пара.

— И? Это не объясняет ничего, даже наоборот прибавляется ещё пару вопросов. Ведь если так, то ты должен наоборот, вздохнуть спокойно и отвязаться от меня, наконец-то, почему ты ещё тут? — произнесла, нахмурив брови.

— Мы выяснили, что это будет твоя дочь, — взял слово Вишня.

Я в ауте!

Я застыла в шоке, уставившись на него с открытым ртом. Дочь? Моя? Рука автоматически потянулась к животу.

— Нет, ты не беременна, — произнёс Тирст, увидев мои движения. — Но в скором времени это может случиться.

Уф. Облегчение-то какое. Нет, я, конечно же, хочу детей, но не сейчас. У нас же всё только налаживается и ещё многое нужно сделать. Вот теперь понятна их помощь, налаживают отношения с мамочкой. Умно. И откуда они это выяснили? К оракулу что ль ходили? Хотя пофиг. Не буду пока обращать на это внимания, дочери у меня пока нет, защищать некого и не от кого, а вот помощь мне нужна сейчас и здесь.

— К этому разговору мы вернёмся, когда та самая дочь появится на свет, — произнесла успокоившись. — И прежде, чем мы приступим к нашим волнующим темам, прошу, давайте поедим. За едой обсудим, наконец, дела насущные.

Со стола быстро всё убрали и накрыли. А когда первый голод был утолён, отовсюду стала доноситься лёгкая беседа о нападении зверей. Арро до сих пор отсутствовал. Да и куда он от больных надолго-то уйдёт.

— Спасибо всем за помощь в устранении банды, как и лабораторных зверей, без вас это было бы сделать невозможно, — поблагодарила я всех, а когда стихли бурные обсуждения, продолжила: — С ранеными всё в порядке, осложнений нет? — спрашиваю у всех, некому толком не обращаясь.

— Небольшие осложнения есть, — произнёс Мио. — Но ничего серьёзного. Арро говорит, что яды, попавшие в организм больного, все известные, противоядие сварить не проблема. Так что к нам он ещё нескоро вернётся.

— Там есть повар, сиделка и помощник? — уточняю.

— Да, попросили одну сельчанку готовить, две другие присматривают за своими мужьями и за остальными заодно. Помощник у Арро — Стэт, — ответил он.

— Это замечательно. Что у вас, Тирст, Вишня? Выяснили что-нибудь интересное у заключённых? — успокаиваюсь, и перехожу на другие невыясненные вопросы.

Спрашивать, почему Тирста не было среди помогавших, но не стала, мало ли что у него за дела были или может бабушка отказала. Так и без него справились, вот если бы были погибшие, тогда другое дело, выяснила бы, а так только на заметку этот случай взяла.

— Да, допросили всех. Начнём мы, пожалуй, сначала. А изначально, как выяснилось, групп было три, и каждой что-то было нужно именно в этом поместье, — начал Тирст.

Я удивлено приподняла брови, но молча слушала дальше.

— Эльфы были сами по себе и всё своё рвение направляли на то, чтобы извлечь незаметно камень из-под дома или пробудить. Как ты понимаешь, до этого момента у них ничего не выходило, — подхватил рассказ Вишня. — Вторая группа: «Орден защиты старинных артефактов», искала артефакт Козеруга. Но как сказал Эвилинитиль: ничего не было найдено и по сей день, даже намёка не было на то, что какая-то часть когда-то всё-таки находилась в Родишке. Он не верит, что что-то там было на самом деле, если бы было, давно бы нашли хотя бы какую-нибудь подсказку, намёк, а его нет. — Вот пусть все так и думают дальше. Тем временем Вишня продолжал рассказ: — В последующем эти две группы объединились в одну. Я думаю, эльфы просто использовали орден для достижения своей цели. Третья же группа состояла из двух магов. — Вишня не обращая внимания на наше коллективное удивление, продолжил: — Точнее, главарей было двое, остальные были в их подчинении. Эта группа присоединилась к остальным недавно, точнее два года назад. С помощью эльфов и ордена заключила множество договоров о вывозе незаконных животных в другие страны под липовыми документами. Отправляли животных, как мы выяснили, на какие-то звериные бои. А взамен третья группа обещала помочь в поисках камня, устранении любой угрозы в поместье и помощь в оживлении камня.

— Что-то такое я и предполагала, — произнесла я, попивая чай. — А кто за третий группой стоит, выяснили?

— Главная — женщина, кто такая — выясняем. Второй мужчина, её помощник, по нему тоже ждём ответа, — ответил Тирст.

Я не успела ни о чём подумать или спросить, как мне чуть ли не в лоб прилетела чёрная книга, взятая Соджем из лаборатории. Мысленно матеря его, на чём свет стоит, взяла книгу в руки и стала перелистывать страницы, ища хоть что-то указывающее на женщину или мужчину из третьей группы. Больше чем уверена, что именно из третьей группы наш предатель. Все остальные имеют свои цели, но почему-то именно последняя группа очень рьяно хочет уничтожить это поместье? И думаю, именно поэтому она решила помочь в поисках камня и в любой помощи в устранении угрозы.

- Где ты взяла эту книгу? — спросила чуть ли не надломленным голосом Ария.

— Гм… — первый раз не знаю что сказать, так как в мыслях полный сумбур из вопросов: «А ей, зачем знать? Это её или она знает того, чьё это? Она знала про лабораторию ранее?». — Книга из сгоревшей лаборатории, мне её Содж принёс, а что?

— Эта книга, похожа на дневник моей мамы, — ответила та, сглатывая, — но можно в этом убедиться. Сейчас принесу письма из её вещей и сравним почерк, — произнесла та убегая.

А я сижу в прострации и вспоминаю, что она рассказывала мне о своей матери? Да ничего, она о ней вообще не упоминала, жили они с отцом, но, как поняла, без неё.

— Мио, что скажешь? — спрашиваю у того кто может пролить свет на эту деталь.

— Я сам в шоке, — ответил тот. — По некоторым источникам было получено, что её мать умерла при родах.

Это ничего не доказывает, может, она экспериментами при замужестве занималась, а кто-то продолжил её начинание. Не инсценировала же она свою смерть или смогла?

— Очень интересно, — произнесла по слогам, находясь ещё в раздумьях. — У нас в мире есть такая технология, которая позволяет определить, когда был написан текст, не вплоть до секунды, но год и месяц выяснить можно. У вас случайно такой технологии нет? Зелье там, артефакт какой-нибудь?

— Есть зелье, — произнёс Вишня.

— Если зелье, то о нём по-любому знает Арро. Мио, я понимаю, что просить и отвлекать Арро сейчас не стоит, но если он свободен и не отдыхает, попроси его сварить зелье. И ещё, узнай у тех, кто находиться сейчас в лазарете, что они знают о матери Арии, — попросила его.

— Хорошо, я мигом, — произнёс тот, сразу же исчезая.

— Ты думаешь, моя мама жива? — спрашивает подошедшая Ария, протягивая мне письмо, написанное её матерью.

— Если это действительно она, то не советую питать к ней тёплые чувства, — произношу строго, разворачиваю письмо и прикладываю его к исписанной странице книге.

— Почему? — спросила та обиженно.

— Потому что нормальная, любящая мать ни за что не бросит своего ребёнка, а если решит сбежать от каких-то неприятностей, обязательно возьмёт ребёнка с собой. Горы свернёт, но не оставит. А если она тем самым хотела защитить тебя, оставив с отцом, то в день, когда тебе понадобилась помощь, это я про суд, то помогла бы, а она этого не сделала, — объясняю я, не отвлекаясь от сравнивания почерка. — Так что не мать она тебе. Твой отец, тебе был и матерью и отцом при том любящим, прими это и осознай.

— Не понимаю, — заплакала она, присаживаясь на своё место.

Почерк вроде как бы совпадал.

— Извини, но лучше узнать это сейчас, чем надеяться и в конце совсем разочароваться в ней, — произношу, потерев переносицу. Как же я устала. — Вишня, как я поняла, моё похищение было заранее спланированным, как и сдача эльфов, это так? — перевожу тему разговора.

— Да, — ответил тот хмуро.

Пока ждали Мио он рассказал, а точнее подтвердил мои догадки. Фея мы ждали так же, сидя за столом, но уже в сумерках. Нои и Кво зажгли кругом фонарики, похожие на китайские. Они летали по лагерю, освещая всё вокруг, больше всего их находилось над нами, паря или кружась на одном месте в разноцветном сиянии.

— Вот и я, — появился Мио, садясь на своё место. — Вот зелье, — передал он мне флакон с бледно-жёлтой жидкостью. — Необходимо намочить кончит ткани и ей уже протереть небольшой фрагмент листа с записью и примерно через пять минут над ним появиться дата, когда она написана.

Взяв специально последнюю запись в книге, и капнула на кончик салфетки жидкостью, протёрла ею последнюю строчку в дневнике, стала ждать результата. Все пододвинулись ближе ко мне, никому не хотелось пропустить, верна ли моя теория.

— Пока идёт процесс вычисления, расскажи, что узнал о матери Жаарии, — попросила я Мио.

— Её звали Лаурелия Матиша Билини. Дочь богатого тварета (торговца) Юстова Билини. Говорят, была очень красивой, отменной лгуньей, аферисткой и очень свободолюбивой особой, — начал рассказ фей. — Любила погулять, точнее, обвести какого-нибудь недотёпу вокруг пальца, выманить понравившийся ей ценный артефакт и быть таковой, но с Ридом ничего не вышло. По слухам их застукали в постели её родители, которых привели его друзья. И ей ничего не оставалась, как выйти за него замуж. Как бы она ни сопротивлялась, из сетей по уши влюблённого в неё лиса Эвана Рида выйти не удалось. Это я узнал уже давно, а вот что рассказали жители. — После сделал пару глотков вина, которое разлила всем Нои, продолжил: — Рид в своей неверной жене души не чаял, разрешал ей абсолютно всё. Вот и просмотрел, когда его Лаурелия, чтобы избавиться от магического брака, занялась совсем уж тёмными исследованиями. Дошло до того, что она начала экспериментировать не только с мёртвыми телами, но и с живыми, результат в общем-то мы все видели. Это её эксперимент, точнее, скорее всего, сделанные по её наработкам. Рид узнал обо всём этом и пригрозил, ещё одна такая выходка, и запрёт жену в покоях навечно. Всё, что нашёл, сжёг. Тех, кто помогал Лауре, уволил и изгнал. Она притихла, а через некоторое время забеременела, а при родах умерла. Вот и весь рассказ.

Пока Мио рассказывал об Лаурелии зелье перестало идентифицировать запись и над ней в десяти сантиметрах, стала появляться надпись: «Дата записи: 6 замида (января) 4036 года. Запись сделана женской рукой».

Негусто, я уж понадеялась на большее чудо.

— Ария, я знаю, что об этом некультурно спрашивать, но, сколько тебе лет? — интересуюсь, переведя на неё взгляд.

— Сто пятьдесят один, — ответила та холодно, больше не позволяя себе показывать какие-либо чувства на людях.

А у нас на дворе 4135 год. Значит, Лаурелия до сих пор жива и здорова. И скорее всего она и является создательницей лаборатории. Но только с внешностью непонятно как-то. Ведь если бы она гуляла тут в своём облике, то её по-любому уже кто-нибудь да опознал. Вывод: смена внешности. Если бы были в нашем мире, грешила бы на пластическую операцию, а что бы предприняли тут? Тем более брачную татуировку никак не свести.

— Но эльфы как раз и говорят, что с ними кто-то встречался под иллюзией, — произнёс Соян. Видимо у всех мысли ушли в том же направлении, что и у меня. — Может, она научилась оборотке?

— Не факт, это мог быть и её подельник, — произнёс Сев, качая головой. — Тем более мы изначально подозревали мужчину, так как по комплекции подходит. Так что, наверное, под обороткой её помощник прячется. Она же, скорее всего, провела какой-то ритуал по смене внешности.

— Согласна с Севарнатом, — вклинилась я в обсуждение. — Если бы она была просто под обороткой или иллюзией, это могло обмануть только жителей, но не мужа. У них же брак, он бы понял по связи, что она жива, а все кругом считают, что она мертва. У меня напрашивается один вариант.

— Смена тела?! — произнёс в моей голове Содж.

— Она провела, какой-то ритуал по смене тела, — сказал одновременно с Соджем Вишня.

— Именно, — ответила я им обоим.

Была бы на своей планете, списала всё на колдовство Вуду. И вот тут меня осенило: любительница доминировать, которая хотела заполучить Тирста, хотела убрать меня не только как сваху, но как хозяйку поместья. Она приходила на эти земли как к себе домой. Распоряжалась всеми как хозяйка. Вдруг она и есть хозяйка? А сейчас главное — все пойманы, кроме неё. Кстати, а что с ней? Неужели опять удалось сбежать?

— Тирст, а где та особа, которая гостит у тебя в замке? — спросила я, сладко пропев.

Мозаика начала складываться.

— Какая особа? Я всех отпустил. Я же тебе говорил, — ответит тот удивлённо. — Или тебя интересует, почему я не привёл на помощь своих людей? — и, не дожидаясь моего ответа, продолжил: — Так мы бы всё равно не успели. Ведь мои люди заняты поиском метеорита в нашем поместье и свободных нет.

— Я имею в виду ту милую особу, которая одарила тебя своим нижним бельём. Та, которая невзлюбила сваху. Та, которая гонялась за мною по лесу, чтобы взять в плен. Скорее всего, та, кто, узнав, что я расследую происшествие в деревне, отправила туда сампо поохотится, — напомнила я ему.

Не дай бог сбежала.

— Гм… — произнёс он удивлённо, а после подскочил, стал расхаживать. — Вот тебе на, а я и забыл про неё. Всех поймал, а её на ба оставил, а с вами тут загадки разгадывать остался. Я сейчас, — и исчез.

Что-то нужно будет делать с этой трансгрессией, не хочу, чтобы по моим землям шлялись как у себя дома.

— Я что-нибудь придумаю по этому поводу, — произнёс мысленно Содж.

— Спасибо, только придумывай, когда они все разойдутся, — попросила так же мысленно.

Далее, не обращая никакого внимания на разговоры вокруг, я задумалась. Ритуал точно сработал, иначе бы Провайская не чувствовала бы себя тут как хозяйка. Больше чем уверена, на те лесничие домики она всех навела. Они находятся в такой глуши, что только местные жители могут знать о них. Но вот почему душа настоящей Провайской не перенеслась в Лауру? Хотя думаю, самой Лауре это было бы не выгодно, даже если бы они были хорошими подругами. Значит, она изначально провела ритуал в одну сторону, обманув вторую душу. Пообещав… а что можно пообещать юните, когда сама ты только лиса? Явно не деньги, долю в лаборатории? Если были подругами, а я зуб даю, что они ими были, то и доля в этом бизнесе у той уже была. Тогда что? Любовь? Неужели настоящая Провайская была влюблена в лиса Рида? Теперь понятно, почему Лаура не исполнила свою часть уговора. Ведь всю её жизнь загубил именно Рид. Заставил выйти за него, родить, отказаться от мечты, да за это и убить можно. Вот она и мстит. Решила начать с земель. Ведь все деревенские нахваливали лиса, даже сама Ария говорила, что ей далеко до отца в управлении земель. Привезла цветок в подарок одной из семей Родишке, скорее всего, девочке, а та сохранила его себе на память, не осознавая какой вред наносит себе и окружающим. Но ничего не получилось, болезнь не распространилась, и она решила действовать другим способом, то есть нашла эльфов и уже с их помощью творила беззаконие. Также подставила так, что дочь в рабство угодила, дочь ненавистного ей лиса, в которой он души не чаял. А ведь у Лауры почти всё получилось. Муж — мёртв, дочь — рабыня, если бы я на поляне не помогла ей, была бы трупом через год. Земли даже за сто золотых не хотели покупать. А тут появляюсь я и крах всей мести.

— Понятно, мы нашли нашего предателя, но вот кто её второй помощник? Чувствую, тоже местный, — произнесла уже вслух.

— Это Фари Дрэй из деревни Саловеюшка, — ответил появившийся Тирст. Все удивлённо на него посмотрели. — От моей ба ещё никто не уходил. Пока я был с вами, она провела занимательную… гм… беседу с нисой. Оказывается, юните приглянулась моя внешность, власть и состояние, а после и про метеорит, поэтому она решила прибрать меня к рукам. Вот и решила участвовать в отборе, она же не знала что всё это липа. А главное, находиться рядом с твоими землями, которые, по её словам, в скором времени должны стать таким местом, что нормальный народ обходил бы его десятой дорогой. Более подробно расскажу всё завтра, меня ба ждёт.

— Да остальное уже понятно, месть у неё к лису, загубившему всю её жизнь. Но сейчас действительно уже поздно, пошёл второй час ночи, так что разбегаемся отдыхать. Тирст, юнита остаётся на тебе. Люсан, Дашбо наведайтесь завтра к Жомыгару и вместе с ним найдите этого Фари Дрэя и отведите на суд божий. Всё, всем спокойной ночи, — сказала я, вставая, и начиная позёвывать. — А, кстати, кто такая или такой Ка. де М.Н.О? О нём было написано в письмах Эвилинитиля, и я нашла такие же инициалы на столе в лаборатории.

— Впервые слышим, — ответили хором Вишня и Тирст.

— Тогда выясните, — прошу, направляясь к палатке. — И ещё, кто меня спеленал в палатке несколько дней назад? — интересуюсь, остановившись на полпути, обернулась, чтобы посмотреть на реакцию собравшихся. А в ответ тишина. — Понятно, об этом тоже узнайте, пожалуйста, — попросила, продолжив движение.

Что-то я устала, мне бы сейчас лечь под одеяло, а лучше под два, и голову засунуть под подушку, чтобы вырубиться на две недели. Вот вам просто разорившееся поместье. Хотя хорошие поместья не продают. Не эти бы проблемы, так были бы другие.

До кровати я доползла, ни на кого больше не обращая внимания. Даже как меня раздевали в четыре руки и нежно при этом целовали, толком не ощущала. Я могла только не сопротивляться, находясь уже межу сном и явью. А когда почувствовала себя зажатой с двух сторон, а голова на подушке, просто вырубилась. Только уже глубоко во сне из кромки глаз скатились две слезинки, которые собрал губами Севарнат, после обеспокоенно вздохнув, поцеловал в висок.

— Все будет в порядке, Севарнат, она с нами и это главное, а с остальным мы разберёмся, — прошептал Соян.

— Я на это и надеюсь, Соян. Надежда — это всё что у меня осталась, — прошептал тот, ложась обратно на подушку.

— Она нас любит, и никогда не предаст и не уйдёт, — произнёс тот твёрдо. — Главное, не сравнивай её ни с кем другим.

Я тем временем смотрела очередное кино, теперь только далёкого прошлого.

***

Кругом тьма тьмущая, небольшую тропинку среди каких-то гор освещает только диск луны. По запаху, нахожусь на помойке, и ещё жуткий холод, пробирающий до костей, но снега ещё не было. Значит, осень.

— Ты хотела увидеть мою жизнь?! — прозвучал безжизненный голос Соджа, позади меня. От перепуга я вздрогнула и отскочила в сторону, при этом хватаясь за сердце. — Так смотри, — развернул он меня назад, лицом к тропинке.

— А помойка тут причём? — шепчу удивлённо.

— Притом. Смотри и увидишь, — ответил тот строго.

Ясно, говорить мне ничего не будут, а если ещё что-то попытаюсь сказать, могут вообще выпроводить. И страдай потом от любопытства, что же у него за жизнь-то такая была? Больше ничего не спрашивая и стараясь не удивляться, я смотрела туда, куда и Содж. Точнее на еле-еле просматриваемую дорогу, по которой шла завёрнутая в чёрный плащ фигура. В руке у неё лежал свёрток, который приближении оказался белым одеяльцем, завёрнутый в форму конверта и перевязанный голубой лентой. Неужели в нём младенец? Содж? Пройдя ещё двадцать метров, разревевшись, чёрная фигура выбросила кулёк в сторону мусора, после чего, громко ревя, убежала, не оглядываясь, в обратном направлении. А кулёк, ударившись об твёрдую землю, разразился детским плачем. Ушибся, бедненький! У меня волосы на затылке стали дыбом. Я со всех ног помчалась к кульку, но за руку меня перехватил Содж.

— Ты ничем не сможешь ему помочь, — произнёс он охрипшим голосом. — Пойми, это мои воспоминания, моё прошлое. Ты ничего с ним не сможешь сделать, ничего, — произнёс он последнее слово по слогам, — тебе остаётся только принять всё, что тут будет происходить.

— Тогда зачем ты мне это показываешь? — спросила, шмыгая носом. Слышать, как надрывается ребёнок, это как ножом по сердцу. А знать, что ты ничем не сможешь ему помочь, это ещё больнее. — Пожалуйста, или дай помочь, или перенеси меня дальше. Я не могу на это смотреть и ничего не делать.

Понимаю, что веду себя, как страус, засунувший голову в песок, или истеричка, сама незнающая чего хочет, но такого я не ожидала. Младенца на помойку, да какой надо быть отпиленной на голову?

— Не могу, я и так еле смог перенести тебя в мои воспоминания, а без них ты не сможешь меня понять, — произнёс он тихо. — И, если тебе так уж невыносимо, посмотри на меня, я же выжил тогда, так что тебе не о чем переживать. Только не вздумай меня жалеть, после всего того, что ты увидишь. Не смей.

Но долго эта пытка не продолжалась через двадцать минут, по той же тропе бежала собака или что-то похожее на неё. Наверное, услышала, плач ребёнка, и решила проверить. Она схватила за угол кулька и потащила дальше по тропе. Мы же шли рядом, смотря, как эта зверюшка, помесь бульдога, хомяка и бобра, не бросая уже начинающего синеть младенца, тащит его всё дальше от помойки. Обычный человеческий малыш уже не плакал, а просто кривил в недовольстве губки.

Собака притащила кулёк к какой-то сторожке. Не как я думала к своей конуре, чтобы его съесть, а к маленькому домику. После, придвинув свёрток к нижней ступеньке крыльца, отошла подальше, начиная горько скуля завывать. Так продолжалось, пока в сторожке не загорелся свет и не послышался ворчливый голос мужчины. Проклинающий недобрыми словами данное существо и обещающий ей самые адские пытки, тот направлялся к двери.

Из домика показался ворчливый старичок. Дедушка оказался чёртом, на ногах его копыта, на голове маленькие рожки, позади виднелась мелькающая кисточка хвоста. Сам полностью тёмно-синего цвета, укутанный во множество раз застиранный серого цвета халат, а в руке он держал огниву.

Выйдя на ступеньки, он чуть ли не наступил на младенца, а увидев кулёк, зашипел таким отборным матом на всех недалёких рожающих девиц, что захотелось взять карандаш с листком и записать пару отборных выражений на память. Взяв ребёнка, он отнёс его внутрь тёплой сторожки, прикрыв за собой дверь. Собака же на это одобрительно кивнула и побежала дальше по тропе.

После этого случая время пошло быстрее, как быстрая перемотка фильма. Вот старичок качает ребёнка на руках, кормит с бутылочки и укладывает спать. Смотреть, как ребёнок растёт, это так забавно, как начинает ползать, ходить по стеночке, изучать мир, пробовать всё на вкус или получать первый синяк, царапину. Начинаешь радоваться миру вместе с ним. Вот ребёнку уже два года, и он играл сидя в самодельном манеже. Тихий, спокойный, после того раза я ни разу не видела, чтобы он плакал просто так, только если получит серьёзную травму. Далее ребёнку три года, пять лет, меняется только рост мальчика, и с тем его увлечения, интересы, но не характер. Он остаётся всё таким же серьёзным.

Остановилось всё, когда мальчику было уже семь лет. Он находился возле крыльца сторожки и учился владеть деревянным мечом. Неужели счастье ребёнка закончилось? Видимо, тут мальчик потеряет любимого дедушку. Ведь как бы они бедно ни жили, дедушка всегда баловал мальчика. И что теперь будет с Соджем?

В это время из ниоткуда появились пятеро существ полностью укутанные в чёрные плащи. Поэтому определить, кто под ними был невозможно. Соджа привязали широкой чёрной лентой к ближайшему дереву, но не вырубили.

Скорее всего, чтобы он мог наблюдать за всем произошедшим во дворе. Твари, хотя бы по голове дали, чтобы детскую психику не травмировать, что за изверги.

Ребёнок ревел, пытался выбраться из пут, но не прекращал смотреть, как эти пятеро здоровых бугаёв избивали его дедушку. Хотя чёрт и пытался в начале сопротивляться, но куда ему против пятерых здоровый обученных убийц. А когда нападавшие убедились, что дед мёртв, так же испарились в неизвестном направлении, как и появились ранее. Мальчик остался связанным почти на целые сутки, смотря всё это время на труп дедушки, пока одна старушка, носившая им молоко, не зашла их проведать.

Далее жизнь Соджа снова побежала в ускоренном темпе. Его отправили в ближайший приют, где ему пришлось учиться жить с другими детьми. Научиться понимать, что вещи общие, еда не всегда вкусная, дети и взрослые не все добрые. Но он справился, научился жить по новым правилам. Нашёл друзей, узнал к кому можно подойти из взрослых, чтобы помогли, а не избили. Но и там он продержался недолго, приют сгорел. Как, почему, не знает никто. Много детей тогда сгорело и с ними двое взрослых. Многие из погибших были его друзья, а одна из взрослых его любимой воспитательницей. Кому удалось выбраться из огненной ловушки, сейчас стояли на вершине горы и смотрели вниз, как догорает остатки их дома. Соджу в тот день исполнилось пятнадцать лет.

— С днём рождения меня! — прошептал он тогда с безразличным выражением лица, смотря, как резвится пламя и не собирается ещё долго утихать.

Содж с двумя оставшимися лучшими друзьями: Арианом и Гамо, пошли в кадеты или как их тут называют череджиры. Благо возраст позволял. В двадцать пять перешли в академию стражей. Все трое продолжали держаться друг друга, на всех заданиях прикрывали спину товарища, вместе отмечали все возможные события. Пока в один момент между двумя из них не прошла девушка.

Как прошла, Соджу было на неё всё равно, как ни странно, девушками он до сих пор не интересовался. Хотя его друзья частенько навещали публичные дома. А вот второй друг, Ариан, в неё влюбился, только внимание она добивалась нашего парня. Содж отшивал её сначала культурно, но после того, как в одном из баров она нахально залезла к нему на колени, когда он разговаривал со своим начальником по очень важному вопросу, не выдержал. Скинул её на пол и высказал ей всё, что он думает о проститутках вроде неё, после чего просто перешагнул через неё и с извинениями начальнику удалился вместе с ним в закрытую кабинку.

— А ты случайно не гей? — интересуюсь у Соджа, сидя на корточках и рассматривая девушку, которая всё продолжала лежать на грязном полу.

Очень красивая! Рыжие волосы, собранные в причёску, милое личико и очень красивые голубые глаза, на данный момент смотрящие с ненавистью в спину удаляющегося Соджа.

— Нет, — только и ответил тот.

Содж, конечно же, забыл об этом случае и продолжал жить, как и жил. Пока на одном из очередных заданий Ариан не начал выяснять отношения с Соджи. В итоге Содж был ранен Арианом и несколько месяцев пролежал в коме. Гамо, третий друг из их компании, умер, стараясь оттащить Ариана от бесчувственного тела Соджа. А сам Ариан через три месяца был найден стражами отравленным милой рыжей девушкой.

Саму девушку после того случая никто больше не видел, и как бы в свободное время от работы Содж её ни искал, найти ему её не удалось. Также он не прекращал поиски убийц его дедушки, как и попытки разузнать что-либо о своей семье. Всё было безуспешно.

Так прошло ещё пять лет, но за это время ничего не изменилось. Точнее только одно, он стал начальником своего отряда по вылазкам и поимкам особо опасных преступников. В свободное время так же продолжал поиски девушки. Пока в один из дней на работе его отряд не попал в ловушку устроенную пустынниками, где и был почти весь уничтожен, оставили в живых только одного Соджа.

Натхи или пустынники внешне очень похожи на людей, но отличие в том, что они всех, кроме своей семьи считают дичью, мусором или вещью. Семью же выбирают не по крови, а каким-то своим инстинктам. А законы у них это что-то с чем-то. Я жалела Севарната с Сояном? Я просто не знала, что может быть ещё хуже. Их маленькой странной управляет палата из шести существ, три женщины и трое мужчин. Одной из трёх женщин является мать Соджа. Своих детей натхи, приучают сразу к выживанию в любых условиях, то есть стоило родиться ребёнку, его выкидывали и неважно куда: на помойку, в бордели, отдают в рабство, в общем, на что матери хватало фантазии, туда она его и сбывала. Точнее не фантазии, а как мать считает, где её малыш вырастет сильнее всех собратьев. Чем потомство окажется живучей, тем будет обеспеченнее её будущее, ведь это означало, что у неё сильные гены, которые она передала своему чаду. И да, это должна сделать именно сама мама малыша, иначе её саму жестоко убьют, а ребёнка всё равно отправят на полосу препятствий под названием: «Становления личностью». Далее, как только мать избавилась от младенца, она сама должна следить, чтобы ребёнок ни к кому не привязывался. Ведь если он привяжется к кому-либо, то он будет считать его семьёй и будет готов умереть за него, а не за своих настоящих родных, этого допускать никак нельзя. Ведь стоило только мужчине или женщине перейти определённый возраст и их возвращали домой. Поэтому стоило только ребёнку почувствовать хоть какую-то симпатию, нежность или заботу, не говоря уже о любви, мать должна сообщить об этом стражам общины и от угрозы избавлялись. При рождении Соджа отец допустил слабость, и его продали одному садисту, где тот и скончался. Мать же поступила как надо и достигла превосходных успехов в стране натхов.

— Я так рада тебя видеть, — улыбнулась Наира Хат после долгого рассказа обо всём, и как она, любящая мать, всё-таки давала своему ребёнку почувствовать хоть какую-то любовь. — Ты вырос настоящим воином, но твоё испытание для рода ещё не окончено. Сейчас тебя отведут на арену, где ты встретишь всех своих накопившихся врагов. Ты должен отомстить за смерть своей семьи, чтобы с чистой душой обрести новую.

— А если я не стану никому мстить? — спросил Содж, слегка склонив голову вправо.

— Тогда ты разделишь участь своего отца, — произнесла та грустно, — но я бы не хотела потерять своего первенца.40393c

Вот даёт.

— Первенца? После меня ты родила ещё кого-то? — спросил Содж удивлённо.

— Да. У меня ещё есть дочь, она сейчас только учится ходить, — бесчувственный ответ.

После разговора с матерью, его привели в маленький оперный зал, где на сцене стояли семь мужчин, которые убили его дедушку и устроили пожар в приюте, а также рыжая женщина опоившая Ариана. Долго он с ними не возился, просто поставил всех на колени и перерезал горло.

Но он не забыл, что в действительности за всеми смертями его близких стоит мать, и её клан. Хотя пока и принял с молчанием и покорностью новые для себя правила. Точнее только сделал вид всё понимающего и прощающего сына. Дома старался улыбаться матери, а сам за её спиной набирал единомышленников натхов, которые против такого отношения к детям. Через несколько лет, когда у него что-то стало получаться, стал задумываться и о своей семье. Женился на милой темноволосой и синеглазой девушке из группы единомышленников. Она была с ним с самого начала создания этой группы, поддерживала его во всём, всегда была рядом, всегда вместе. Они были красивой парой, даже бы сказала, эффектной. И, конечно же, была свадьба.

Время снова замедлилось, когда Содж вернулся с долгой поездки по границе их земель, и нашёл в гостиной зарёванную жену, лежащую на диване и укутанную в несколько одеял.

— Любимая?! — произнёс он, подбегая. — Что случилось, солнышко моё? Ну не плачь, у меня сердце замирает, когда я вижу тебя такой.

— Солнышком я называл её потому, что она была лучиком света в этом пока непонятном для меня мире. Она постоянно была рядом со мной, понимала меня с полуслова, — потом послышалась усмешка. — По крайней мере, я так думал, — всё это мне говорил уже мой Содж.

Я смотрела на стоящего рядом мужчину и видела, как ему больно смотреть на эту сцену, но ради меня он терпит. Даже не знаю, что было бы легче, рассказать мне всё самому или вот так смотреть на себя со стороны. Что же у них произошло?

— Мне пришлось, — послышался мелодичный голос из-под одеяла. — Прошу, поверь, я не хотела. Меня заставили. Я люблю тебя!

— Я тоже тебя люблю, но, милая, перестань мямлить и объясни всё толком, я тебя не понимаю. Обещаю, мы во всём разберёмся, — сказал он, усаживая жену на свои колени.

— Когда Наира Хат узнала, чего ты пытаешься добиться, она подослала меня к тебе. Сказала, что её ты уже никогда близко не подпустишь и не послушаешь, а со мной у тебя будет хоть одно здравомыслящее существо на свете. Мне приказали любой ценой добиться твоей взаимности или меня убьют. — После этих слов Содж окаменел, уставившись в одну точку, но продолжал слушать: — Твои идеи такие манящие, я сама в них поверила. Пока не забеременела. Но я продолжаю тебя любить.

Соджа отпустило. Он расслабился, стал улыбаться, как ненормальные, крепко обнял свою жену, и стал покрывать её поцелуями, шепча:

— Любимая моя, родная. Спасибо. Я прощаю тебя. Люблю. Не отпущу. Не переживай ты так, если не получится оставить ребёнка тут, с нами, то мы уедем вместе с ним подальше отсюда. Всё будет хорошо, обещаю, мы со всем справимся. Главное, верь в меня.

— Содж! — закричала она, приводя этим его в чувства. — Ты не понял. Ребёнка нет, я его уже родила. Пойми, мне пришлось. Они сказали, что если я не выполню то, что должна, то ты никогда не поймёшь нас. А ты должен понять. Мы так живём, и будем жить, мы не изменимся.

— Это она, что… Она всё это время играла? — спросила я удивлённо, рассматривая всё так же сидящую на коленях Соджа женщину.

Содж ничего на это не ответил, только продолжал рассматривать жену, а после поморщился, как будто увидел что-то давно сгнившее. А женщина продолжала говорить, не замечая, какие безумные глаза становились у её мужа:

— Пока не было видно живота, мы разработали план. Тебя постоянно отвлекали так, что ты приходил домой и засыпал сразу же, толком ни на что, не обращая внимания, даже поцеловать в щеку меня забывал. Потом я носила такую одежду, чтобы живот не было видно, а когда он вырос так, что и одеждой не скрыть, тебя до родов отправили патрулировать северную границу. Родился мальчик, здоровенький, я его, как и Наира, в кучу мусора выбросила…

Далее Содж как будто сошёл с ума, жене всё ещё сидящей на его коленях просто свернул шею. Затем он только шёл по улице и убивал всех тех, кто встанет у него на пути к его цели, к его матери. На свежем воздухе он вроде немного пришёл в себя, но поздно, на него началась охота, и в одном из коридоров дома матери его поймали в ловушку. Забили как какое-то животного на охоте, а Наира «любящая мама» даже не вышла к сыну, не спасла. А после тело выбросили в пустыне, как какую-то ненужную вещь.

Смотреть, как его загоняют, как какого-то паршивого пса и убивают, было выше моих сил, я ревела на его плече, зная, что тут я действительно ничем не смогу помочь.

— Теперь ты знаешь, кому я хочу отомстить, — произнёс он. — И ещё я хочу найти своего сына.

Конец 2 части