Глава 4

Через два месяца

За несколько прошедших недель я возненавидела нашу физкультуру настолько, что при одном упоминании, кто её ведёт, аж лицо перекашивает. И ведь никаких поблажек, и самое обидное, никаких намёков, что они у меня есть, такое ощущение, ему память обо мне стёрли, ни строчки, ни намёков что он обо мне помнит или хотя бы думает. Ведь другие девушки возле него вьются, он им и освобождение даёт, и на скамейке разрешает посидеть отдохнуть, а мы, а я? И мне всё равно, что они на других факультетах, мы что, не люди что ли?! Да, все факультеты, которые относятся к шестому курсу занимаются физкультурой в одно и то же время. И это меня немного злит. За месяц со ста восьмидесяти трёх учащихся с нашей группы отчислилось, точнее, перевелись на другие факультеты, две девушки и один парень. И всё из-за садиста Севарната. Гад. Я такими темпами точно скоро следом за ними пойду.

Вначале, когда ты начинаешь бегать, ты думаешь, что тебе повезло с тренером и он-то тебе как раз таки и подходит. И вот, когда у всех начинает ломить в правом боку и дышать становиться тяжелее, как будто находишься на самой высокой горе и помираешь от нехватки кислорода, ты начинаешь просить о снисхождении и просьбе отдохнуть. Но только при одном скулении в строю на нас натравливают Жучку и Шарика — это я так их прозвала. Потому что напоминают больших борзых собак. Тут же книзаз — эта дикая собака, натасканная на добычу, и любит при поимке хватать за горло и душить, но при этом сначала хорошо помучив жертву, вымотав её до изнеможения. И вот, когда ты на последнем издыхании падаешь ей в лапы, она хватает тебя за попу (за горло хватать учеников запретили), больно прикусывает и, когда понимает, что ты и тут не реагируешь, повизгивая, переходит на других.

В первый день, после урока физической подготовки, я, как и предполагала, до обеденного зала не дошла. Потому что после часа бега с препятствиями, я могла, только шатаясь и с трясущимися руками и ногами доползти до общежития, чтобы привести себя в надлежащий вид для следующего урока. Ноги гудели так, что хотелось просто выть, а попа, по-моему, даже кровоточила. Теперь я понимаю, почему, в отличие от остальных помещений, в общежитиях нет лестниц. Это чтобы ученик, если еле дополз до своего здания, мог лечь на пол, произнести номер своего этажа, а там и на коврике передохнуть можно. Вот и я так в первый день открыла дверь, упала посередине гостиной, произнесла свой этаж, где меня с очень удивлёнными лицами встречали мои соседи. Не была бы так выжита, сфотографировала бы, честно. А я только и могла, что на трясущихся конечностях привстать на четвереньки и заползти к себе в комнату, захлопнув дверь ногой. Хорошо, что ещё с поместья я запаслась всем, чем можно у Арро, у моего личного целителя, сейчас и перед сном я намазалась специальной мазью, чтобы наутро мышцы не болели, но и она после длительных тренировок не спасала, попу так точно. Но ничего, сейчас даже могу быстро пробежать по какой-нибудь лестнице с тысячью ступенек, и при том даже в боку не заколет. Достижение. И после месяца тренировок, даже перестала попадаться под зубы одной из собачек.

Если вы думаете, что другие учителя душки, то вы глубокого ошибаетесь. Другие учителя — это тоже что-то с чем-то. В этой академии ведут свои занятия только профессионалы своего дела, точнее, полные маньяки, повёрнутые на своём деле. Данным профессорам, тренерам, мастерам и много кому ещё, ничего не нужно, кроме своей работы. В большинстве случаев ученики из-за этого и выбирают эту академию для обучения.

На целительстве нас сразу же предупредили, что в течение всего обучения нам будут наносить серьёзные травмы, чтобы твой товарищ по группе мог правильно позаботиться о тебе больном. Кто поможет другу правильно, тот прошёл экзамен, нет — так не видать вам аттестата. Не хочу стать жертвой.

Также в столовой, в которую я стала ходить после того как половина учеников уехали на стажировку, а другие ели в своё время, там можно часто слышать жалобы от других факультетов на профессора зельеваренья. Профессор данного предмета заставляет своих учеников пробовать сваренное ими же зелье. Они так и боятся, что в один из моментов целитель не найдёт антидота к неверно сваренному зелью. Или можно услышать от некромантов, как их заставляют возиться в создании идеального скелета или зомби с не первой свежести тела, и главное — после только что съеденного обеда.

А на одном из таких случаев даже присутствовала, тогда я убедилась, что профессор больше всего боготворит только свой предмет. Не знаю, как и откуда взялась в коридоре крыса или что-то очень похожее на данного грызуна, по которому в этот момент шло множество учеников с разных факультетов. Но факт остаётся фактом, произошёл неприятный инцидент.

— Уберите это, убейте, убейте! Я требую, чтобы это убили! — закричала одна девушка с зелёными волосами, чуть ли не топая ногами, когда увидела это чудо с лысым хвостиком.

В этот момент на крик из соседнего кабинета, куда пытался прошмыгнуть данный зверёк, вышел преподаватель по анимагии.

Полненький дедушка, на голове шапка-ушанка, на которой свито гнездо, и вокруг него летали три красные маленькие птички, задорно что-то друг другу чирикая. Закутанный в серый плащ с множеством карманов, где из одного выглядывал зверёк, похожий на очень маленького муравьеда. Сам же дедушка на лицо, не считая этого наряда, чем-то напоминал Санта-Клауса. На руках у преподавателя уже сидел данный экземпляр раздора, учитель нежно поглаживал зверька и что-то при этом ласково мурлыкал тому на ушко. Наверное, успокаивал.

Девушка, наверное, сильно перенервничала, так как заткнуться не смогла, продолжая требовать расправы над маленьким пушистым комочком.

— Понятно всё, — вздохнул устало старичок, рассматривая возмущённую девушку. — Если вам, девушка, так не мил зверёк, то могли бы просто пройти мимо, но зачем же требовать расправу?! Ведь, он-то вам ничего плохого не сделал. Это милое создание просто потерял маму. А вы убить. Эх-хе-хе-х. — После просто взмахнул рукой и превратил её в такую же зверюшку. — Узнай же сама на своей шкурке, каково это — нелюбовь больших над маленькими и беззащитными. А если кто, — посмотрел он строго на всех находящихся в коридоре, — посмеет превратить её обратно без моего разрешения… — после небольшая многообещающая пауза, — окажется сам в ещё худшей немилости, чем она. Ведь эта девушка знала куда шла и знала, что тут есть животные, разгуливающие свободно.

Все резко заспешили по своим делам, больше не замечая оставшегося на полу пищащего зверька. Теперь у нас по академии где-то бегает такой же зверёк женского пола. Хотя сама виновата, действительно же знала, куда шла учиться, о репутации данной академии никто и никогда ничего не скрывал. И мне опосля пришла мысль: а мог ли и тот зверёк быть учеником? Теперь я знала, что и на животноводстве учитель больше будет уделять внимания животному, чем ученику, и не дай бог причинить зверюшке хоть какой-то вред, тебя съедят вместе с потрохами. В общем-то, как и преподаватель растениеводства.

Так что, смотря на остальные группы и факультеты, не только мы одни страдаем, аж на душе радостней становится и сразу пропадает желание убивать учителя физкультуры. Я иногда удивляюсь, как эти профессора семью завели. И как мой Сев решил остаться со мной, он же больной своим делом, профессионал. Ведь его с девства учили только этому, а тут бросить всё ради того, чтобы остаться со мной. Разве не это доказательства его чувств? Может быть, но пока он больше не делал мне предложения вступить с ним в брак. Может, Сояна ждёт, который до сих пор так и отсутствует, а обещал уехать всего на месяц.

В группе я заняла своё среднее место, не лидер, но и не неудачник. Первым шагом к принятию меня среди своей маленькой группы, стали контейнеры с едой на перемене. Ведь понятно же, что после физических упражнений никто не успевал в столовую. Но и взять с собой еду никто не мог, по причине отсутствия кухни в комнате или неумения самих её приготовить. Вот и угостила своих подруг по причине отсутствия у них кухни и трёх парней, по причине неумения тех готовить. Все сыты и довольны. После этого даже Лекс стала ко мне более лояльно относиться. Наверное, решила, что своего повара иметь тоже неплохо. Вот и собралась у нас такая маленькая группа в группе, это я, Кенри, Лекс, Касим, Дом и Лоско.

С такими соседями по парте мне скучать никак не приходится. Я думала о том, составить ли мне завещание сейчас или я всё-таки драматизирую и я выживу, всем врагам и возможностям свернуть себе шею назло.

Парни, как после первого дня в столовой ходили за нами, так и до сих пор продолжают ходить, только теперь мы их не сторонимся, а вовлекаем в споры, частенько происходящие между нами девочками. И главное, они так быстро влились в нашу компанию, как будто там всю жизнь и находились. Впоследствии готовые прикрыть нас от всего, что можно и нельзя. Наши телохранители, тем более в группе, как оказывается, к ним многие прислушиваются, что нам на руку.

Лекс, как я и думала, оказалась книжным червём, готова впихнуть в любой мозг необходимые с её точки зрения знания, и неважно нужны они кому-то или нет. Но что самое интересное, с ней я расслаблялась. Я приходила в читальный зал и просто отдыхала в тишине и спокойствии. Что мне иногда и помогает в разборе материалов и скрываться от Кенри.

Кенри, как и ожидалось, всегда находила неприятности на свои нижние девяносто, а мы все остальные страдали за компанию. Такой вечно улыбающейся монстр, только и может во что-то вляпаться, не только по случайности, как обычно это делаю я, нет, если ей вожжа под попу попала, прячься, кто может, утянет за собой. И в данном случае попадало в основном мне. Сначала она была тихоней, скорее всего, как и я присматривалась к каждому из нас, а после могла ни свет ни заря вытащить тебя с постели в выходные или в учебные дни и утащить в свою берлогу. Оказывается, директор данной академии её дед, и для любимой внучки тот выделил ей один старый сарай на заднем дворе, главное — подальше от остальных построек, где она и проводила все свои свободные часы, над чем-то экспериментируя. В основном это были эксперименты в алхимии. И если мне не удавалось раньше времени удрать в читальный зал, я проводила всё свободное время вместе с ней. Жаловаться, конечно же, нельзя, мне это тоже нравилось, но не когда что-то было готово взорваться. А это происходило почти каждый божий раз. И поэтому инстинкт самосохранения включался на полную, и был готов спрятать меня даже в том месте, которое у меня и так в печёнках сидело, а это библиотека.

Хотя и в библиотеке было много чего интересного. Например, в большинстве случаев, книги действительно оказывались обычными, но мне везло и тут, когда я шла за разбором заданных материалов, древние фолианты попадались очень опасными. Лично я бы упрятала их в закрытой секции и никогда никому не давала в руки. Так как пару раз чуть ни была ими же пожёвана, подпалена и облита какой-то склизкой жидкостью из недр книг. С виду, когда берёшь книгу в руки, она оказывается обычной и ничего не предвещает беды, пока ты её не откроешь, и вот когда ты это сделала, у неё поваляются разум, зубы, и множества различных возможностей отправить тебя на тот свет. Они настолько живые, что приходилось искать сначала поход к самой книге, и только потом, если ты достойна, она открывала для тебя все свои тайны. Для меня это было достаточно, чтобы что-то ей рассказать, и книга с радостью конспектировала твои измышления на чистый лист. Плюс, в таких книгах ты найдёшь почти всю необходимую тебе информацию. Я бы даже сказала, они созданы как наш планшет, то есть, текст, конечно же, ты читаешь сама, а вот если нажать на картинку в книге, она появится перед тобой в большой рост и её можно растянуть до плаката. Некоторые даже двигаются и указывают на ту или иную часть в описании текста, или даже можно потренироваться в правильном создании скелета, просто пальцем взять нужную кость и поставить в нужную ячейку, своего рода пазл. Так что, в познании материала скучать мне не приходилось.

Но если мне надоедала библиотека и лаборатория, уже я вытаскивала всех в специальные комнаты отдыха. Например, плавали в бассейне или на огороженном участке пляжа, устраивали пикник возле моего общежития, где мы лежали на одеяле, похожем на облако, и слушали пение птиц или шум воды.

Залы для самостоятельного изучения любых заклятий и спортзалы мы пока обходили десяток дорогой, нам этого и в учебное время хватает.

После расслабляющих выходных и полосы препятствий с утра, мы обычно сидели на подоконнике в коридоре, то есть, сидели девочки, а мальчики стояли рядом. Там мы повторяли заданные нам на дом темы, точнее, дополняли или исправляли пробелы в знание друг у друга. А так же ели сделанные мною бутерброды. По коридору ходило много народу, но мы не обращали на них никого внимания, увлечённо споря.

В этот раз мы тоже разместились на подколеннике, и из-за спорного вопроса по учёбе не сразу заметили, как к нам подошли шесть симпатичных парней, которых ранее были приняты мною за хулиганов нашей группы.

— Касим, неужели ты общаешься с этой выскочкой Снежко? Она же убийца Коллинза, — сказал Альфой, с презрением смотря на меня. — А эти, без роду без племени. С кем ты связался?

А я-то всё думала, когда это случится? Когда же аристократы ополчатся против меня? И они что думают, я сейчас кинусь отстаивать честь своей фамилии? Да пусть как хотят, так и коверкают. Мне-то. Дети.

Шесть аристократов, все почти одного роста, примерно метра два. Телосложения — широкие плечи и узкий стан. Просто маги, и все из одной нации, может даже родня, братья. Пока с кем кто общается и кто чей родственник в группе не запоминала. Только знаю этот Альфой с фиолетовыми глазами и волосами — главный в их группе — маг огня, может даже принц или герцог у себя на родине. Его подручные, справа и слева это блондин с жёлтыми глазами — Конрад, воздушник, и Малик — голубые глаза, пепельного цвета волосы, маг воды. Рико, Порки, Шамьер — маги земли, стоящие чуть позади. Первый — шатен с карими глазами, второй — рыжий с синими глазками, третий — голубые волосы и чёрные глаза. Экзотичные, смазливые, богатые, что ещё нужно для покорения женских сердец? Если бы ни этот премерзкий характер, цены бы им не было.

До этого эти парни проходили мимо нас, но никогда не заговаривали. Видимо, присматривались, и, наверное, увиденное их не впечатлило или они ожидали что мы, как и остальная женская половина общества, будем при виде них охать и вздыхать, строить глазки. Не дождутся, у нас другие приоритеты.

— Они, наверное, хорошо им дают, — рассмеялся Малик, рассматривая Лекс плотоядным взглядом. — Учиться же плотским утехам на ком-то надо. Что, Домо, выгуливаешь своего дружка? А твой хозяин за этим, поди, наблюдает? А?

И как я уже говорила ранее, тут учатся не по возрасту, как у нас, а по появлению магии. Одногодки могут быть в обычной школе, но не там, где магия. Ведь она просыпается у всех по-разному, кому-то нужен хороший пинок, чтобы открылись какие-то способности, а кто-то чуть ли ни с пелёнок уже умеет владеть своей силой. Так что среди нас есть те кто, младше меня, а есть те, кому уже под несколько сотен лет. Но берут на обучения в академию только после совершеннолетия, а до этого многие сидят на домашнем обучении. Поэтому разговоры о сексе для меня были неудивительными. Как и то, что Касим оказался аристократом, а Дом и Лоско — его телохранители. А вот то, что Лекс и Кенри простые, как и я, не ожидала.

Лекс сжала учебник так, что, я думала, он сейчас у неё на две части порвётся.

— А что, девочки симпатичные, как раз для этих целей и подходят, — произнёс Конрад. — Как ещё объяснить, что девчонки в десятке лучших учеников в группе? Ах, ошибся немного, только не приблуда Снежная, так ведь? Ты же одиннадцатая. Что, плохо ублажаешь?

Кенри выпрямилась, такое ощущение, готовая сейчас же броситься на этих идиотов. Я сжала её плечо, успокаивая.

— О-о-о, смотрите, да тут такие нежности. Может, они все вместе, того, а?! — заржал Альфой. — Снежная, ты может, лучше к нам перейдёшь, тогда и до первого быстро дотянешь, я уж постараюсь.

И за последние слова получил в нос от Лоско. Забрызгала кровь фонтаном. По-видимому, сломал. Другие тоже хотели напасть, но начался отсчёт до конца перемены, все засобирались в класс.

— Я вам это ещё припомню, — прошипел парень, направляясь в лазарет.

— Мы будем ждать, Альфой, — прошипел Касим.

Аристократы — и этим всё сказано.