ГЛАВА 15

Валлия

«Когда даёшь себя приручить,

Потом случается и плакать»

Антуан де Сент-Экзюпери

Проснувшись, помчалась разворачивать подарки. Стоило утром открыть глаза, взгляд тут же упал на белые коробки перевязанные синей шёлковой лентой. Вытянув их на середину комнаты, я всё же одёрнув себя пошла приняла душ, расчесалась и уже потом, подойдя выбрала самую большую, с трепетом дёрнула ленту, сняла крышку а там… Я стояла замерев смотрела внутрь, затем осторожно вытащила и развернула — шубку! Замерев держала её на вытянутых руках рассматривая со всех сторон. Мех узнала сразу — песец. Как то летом я смотрела фотографии Алинки и увидела на одной из них её одетую в прекрасную серо-графитовую шубку. Она заметив мой интерес достала это чудо из шкафа, вытащила из чехла и можно сказать заставила примерить. Помню, с каким благоговением я её накинула, проводила ладонью по мягоньким шкуркам. Алина тогда сказала: её подарил Максим. Я и мечтать не могла о такой же и даже мысли не допускала об этом. А сейчас прижимала к себе это светло-серую пушистую красоту. Аккуратно разложив шубку на диване, открыла вторую коробку, из которой достала белые сапожки на плоской подошве с отделкой из меха песца такого же оттенка что и шубка. Закусив губу поставила сапожки рядом с диваном и открыла последнюю маленькую коробочку в которой были белые перчатки с серыми вставками. И тут эмоции перехлестнули через край — я упала на колени и прижимая к себе перчатки расплакалась. Не понимая за какие заслуги мне подарили такое чудо и испытывая радость, я даже не вытирая слёз сидела на коленях рядом с диваном и гладила мягкий, пушистый мех, прикладывала к щеке прикрыв глаза, но не могла набраться смелости примерить подарки. Не знаю, сколько бы я так просидела, но в окошко постучали. Подбежав к нему, распахнув шторы выглянула, увидев деда Матвея и по привычке помахала рукой прокричав что у меня всё хорошо. Дед Матвей приблизил лицо к стеклу и направился ко входу в дом. Ругнувшись я кинулась к дивану, схватив шубку и сапожки отнесла в спальню, положив на кровать и побежала встречать гостя. Мужчина стоял в сенях.

— Ну, рассказывай.

— О чём? — Удивлённо на него посмотрела.

— Заболела али ревела?

И тут до меня дошло: услышав стук в окно даже не подумала что глаза красные и наверняка опухшие, вот и выкручивайся теперь. Хотя врать ему почему-то не хотелось и опустив голову ответила:

— Ревела.

Он постоял, покачал головою, огладил густую рыжеватую бороду.

— Случилось чего?

Я отрицательно мотнула головою. Признаваться о причине слёз в любом случае не стала бы, а вот он может с высоты прожитых лет, подскажет мне, как реагировать на такой, безумно дорогой по моим меркам подарок, только надо со стороны зайти, не в лоб же у старика спрашивать.

— Маму вспомнила. Дед Матвей а может зайдёте, чаю попьём. Одиноко одной сидеть.

— Чаю? Эт можно. А чем вкусным угостишь? — Он хитро улыбаясь смотрел на меня. Я же к своему стыду вспомнила, что не готовила ничего. Пару раз открыв рот всё-таки призналась:

— Ничем, но я могу быстренько что-нибудь испечь.

— Эт хорошо, сдобу я люблю. Давай так сделаем: мне по дому надо бы кое-чего доделать и где-то через часик, может больше, зайду. Будешь меня угощать, а я советы мудрые тебе давать. Пойдёт так? — Он опять улыбнулся в бороду. Я же ответила улыбкой:

— Договорились.

— Вот и ладненько. Пошёл я. — И вышел за дверь. Я тоже задерживаться не стала, схватив сумку, накинув дублёнку и занырнув ногами в валенки, побежала к Агафье. Женщина жила на краю становки и негласно взяла на себя обязанности некого завхоза поселения. К ней несли списки необходимого товара и что необходимо забрать и отвезти в стаю. Рядом с её домом даже построили небольшой склад с холодильниками. Периодически приезжала машина и привозила необходимое а что-то забирали. Запыхавшись и раскрасневшись, я замолотила в её дверь, чем перепугала бедную женщину. Выскочив и увидев что я в валенках на босу ногу, без шапки и с растрёпанной косой, дублёнка не застёгнута а только запахнута, женщина совершенно справедливо решила что у меня что-то случилось и потащила за руку в дом, приговаривая: «Сейчас, сейчас моя девочка», я же начала отчаянно вырываться пытаясь сказать что мне нужны продукты. Так потолкавшись на пороге пару минут, она всё-таки отпустила мою руку и крикнула:

— Да объясни мне наконец что случилось!

— Да ничего не случилось! Продукты мне нужны! Срочно!

Она гневно сверкнула глазами:

— Тьфу ты заполошная! Что ж ты долбишь в дверь тогда?

— Так срочно же, — уже тише добавила я понимая что своими действиями и видом перепугала женщину. Благо та отходчивая и уже одевшись шла по направлению к складу ругая меня, правда не громко и не обидно, так как за дело. Сдвинув тяжёлый засов и открыв дверь, завела меня на склад.

— Говори что нужно.

— Яйца, молоко, мука обязательно.

Она взяв мою сумку стала складывать названное.

— А что за срочность-то? В гости кто приехал? Так я вроде не слышала машины.

— Ага, в гости, только придёт — дед Матвей. А у меня и угостить его не чем.

Она услышав всплеснула свободной рукою и обернувшись посмотрела на меня:

— Матвей. Ну надо же. Ты ничего не путаешь?

— Ммм нет. А как можно напутать, кто к тебе в гости придёт?

Агафья замерла на некоторое время и помолчав обронила подозрительно охрипшим голосом:

— Молоко говоришь. Сейчас. — И она пошла вдоль полок. — Вот сырку положу, пригодиться может. Масличко, так сахар, — обернувшись, посмотрела на меня — Ты Лия почаще с ним разговаривай. Хорошо? Он же раньше вообще ни с кем не разговаривал. — Я удивлённо на неё посмотрела:

— Как так. Он вроде и общается и улыбается, — при этих словах Агафья шмыгнула носом.

— Вообще не говорил. Да. Замкнутый был очень, в горе своё погружённый. Года три назад наверное, слова отдельные соседям кидать стал. Здрасьте, до свидания, спасибо, пожалуйста. А как ты тут появилась он оттаивать начал, — она опять на меня посмотрела, — может дочку ему напоминаешь? А тут в гости! — И она отвернувшись пошла дальше попутно закладывая что-то в сумку. У меня так и зудело: спросить, что же произошло у деда Матвея, что он столько лет молчал и жил здесь затворником, но помня слова Марты, что оборотни трепетно относятся к частной жизни, не стала спрашивать.

Прошло чуть больше часа и у меня в духовом шкафу допекался бисквит, а на тарелке рядом с плитой высилась стопка блинов. Осталось допечь блины и промазать готовый бисквит сметанным кремом и угощение готово. В окно постучали, затем хлопнула дверь и из сеней донёсся голос деда Матвея:

— Хозяюшкааа.

— Я здесь, — крикнула с кухни, — проходите на кухню.

Через пару минут рядом услышала:

— А я к дому даже подойти не успел, такие запахи унюхал! Ну прям как дорогого гостя встречаешь. Я вот тут медка принёс — лесные пчёлки поделились и вареньеце сам наварил — малиновое, да только малина лесная, кислее чем садовая, но аромат намного лучше. Говори чем помочь.

— Вы пока чаю сделайте, — я обернувшись кивнула на чайник. Поставив тарелку с блинами на стол, я достала из духовки бисквит, поставила на решётку остужаться. Мужчина налив в чашки варенье и мёд, наклонившись, втянул запах выпечки, довольно крякнув сел за стол.

— Ну давай, чаёвничать будем.

Блины получились мягонькие а с принесёнными гостинцами безумно вкусными. Некоторое время мы молча угощались, я так вообще на еду накинулась. Как узнала что Алина не приедет, так и не готовила ничего, всухую вообще питалась и то когда не забывала. Утолив первый голод под хитрым взглядом деда Матвея, встала, разрезала бисквит и промазав кремом поставила на стол. Налив ещё чаю в большие кружки села откинувшись на спинку стула.

— А можно вопрос задать? Только он личного характера.

— А ты попробуй.

— Дед Матвей, а вам дарили когда-нибудь подарок, который, по вашему мнению, вы не заслужили? — Я боялась, что он либо не ответит, либо обидится, но нет — собрались морщинки-лучики вокруг глаз, в пушистых усах затерялась улыбка:

— Было такое дело. Послушать хочешь?

Я закивала как китайский болванчик:

— Очень.

— Ну тогда торта мне отрежь — это твоя плата будет.

Я за рекордно-короткий срок разрезала тортик и придвинув к нему блюдо замерла в ожидании, видя такую прыть мужчина лишь посмеивался. Положив кусок на свою тарелку, отломил кусочек ложкой и отправил в рот довольно зажмурившись медленно стал пережёвывать. Я же от нетерпения начала ёрзать на стуле.

— Давно дело было, уж более девяноста лет прошло, — наконец начал он, — мы тогда с Дарёной — женою моей, года три, четыре после обряда прожили. Деток ещё не было у нас и как-то начала она у комнате по вечерам запираться. Недолго, час, два сидела там, но меня не пускала. А я тогда молодой был ревнивый, — задумавшись добавил — дурак был, — при этих словах я слушая, попивая чай поперхнулась и громко закашлялась.

— Самокритичный вы однако, — только и смогла сказать откашлявшись.

— Ну как по-другому сказать ежели так было? Ну так вот, я вокруг дома хожу, пытаюсь значится в окошко подсмотреть, а нет не видно ничего, занавесь хорошо задёрнута. Так неделя, две продолжает она вечёрами закрывать двери комнаты а я же места себе не нахожу — думы разные в голове крутятся. А однажды заметил как она от подружайки своей с листочком идёт, читает и домой заходит, я же за нею а она опять в комнату, да лампу керосинку опять забирает, да закрывается. Вот тут-то меня и накрыло! Думаю всё, точно пишет записюльки кому-то. Она же у меня дочка богатых родителей была, белоручка, да вот тут я попался, свалился на её голову — работяга простой. Её родители-то меня не жаловали, но куды деваться-то им было, пара мы и всё тут. Думаю кому-то пишет из той прежней, богатой жизни, устала она видать от меня — простого парня. И нет, чтобы поговорить нормально я начал придираться: то выглядит она не так, то каша пригорела, то ещё какую причину найду. А однажды пришёл после работы, уставший и тут в комнате вижу сумки собраны, ну думаю — всё! Уезжает, да хахаля небось свого поедет. Ну, ну думаю, давай езжай а я прослежу да вас обоих то грызану за мягкие места. Виду о мыслях своих не подаю, сел чай пить, как сейчас помню с варением малиновым, — тут он замечает в своих руках ложку, которой набирал варенье, такое же малиновое, посмотрел задумчиво, хекнул и положил ложку обратно. — Ага чай пью, а она значится из комнаты выходит, ко мне подошла, наклонилася щёку поцеловала, на край стола чего-то положила и ушла, только дверь хлопнула. Вот сижу я понять не могу: чего такое было? Протянул руку взял то, что она оставила, развернул, а то кофта была. Коричневый цвет такой красивый и здеся, — он провёл руками по грудине от плеч вниз, — косы идут такие, как это? Во! Выпуклые! Красиииваая. Сижу глазами хлопаю, понять ничего не могу. Схватил кофту и бегом к подружайке еёшней. Рассказывай говорю, моя к тебе бегала, закрывалась от меня а вот теперь кофту оставила и ушла. Она ж меня тогда оборотнем-козлом обозвала, — я опять закашлялась, хотя дед Матвей даже не обратил внимание, поглощённый воспоминаниями, — говорит Дарёна твоя подарок тебе вязала. А я ж говорил, что она была у меня дочка зажиточных родителей, так вот она честно сказать многого не умела, но умница моя, быстро училась и меня часто радовала. Так вот она оказывается сюрприз хотела мне сделать, вязать училася и не абы чего а сразу замахнулась на кофту. Вот она и к подружайке бегала училась и та ей помогала да исправляла чего там неправильно было. Листок вспомнил, что она носила, а она там рисовала как надо правильно связать. Вот и стою я значится с кофтой в обнимку и один. Жинка-то моя на кибитке-то укатила к родителям уже. Я ж вещички собрал, по дороге пошёл до первой станции и на бричку, то где кибитку перехвачу. В общем перекладными как только мог быстрее за нею поехал. А меня там не ждут и в дом не пущают. Мне повезло вообще, что маманя её дома была, отца не было, а то вид я бы бледный имел. Так маманя её пыталась меня задержать, только куда ей? Я ж стрелою как гончая по запаху к комнате, где Дарёна была подлетел, а та закрыта значит. «Открой» говорю, а она — «Не открою, уходи! Обидел ты меня Матвей, видеть тебя не хочу!» Я же её предупредил, чтобы от двери отошла, да и выломал, вернее хотел выломать, а она с косяком вместе вылетела. Тёща визжит, да за мужем умчалась, а глаза у моей Дарёны, вот что блюдца эти, — показывает на блюдце с каймой стоящее на столе. — Я в ноги ей бухнулся, ммм в общем помирились мы. Так вот в чём дело-то — кофта ведь по деньгам не дорогая, а я её по сей день храню. В бумагу специальную завёрнута, дома в сундуке лежит. Редко, редко достаю её, глажу, любуюся и убираю. Дороже всех драгоценностей мира для меня та кофта. — И он замолчав стал пить чай задумчиво смотря в окно. Не поворачивая головы, продолжил — И вот ты говоришь: не заслуженно подарок подарили. — Повернувшись, посмотрел на меня. — А как оценить заслужил ты али нет тот подарок. Вот ежели тебе подарят кольцо, то как его надо заслужить? А ежели душу? Тоже надо заслужить? И подумай ещё вот о чём дочка: важнее не то, заслужен али нет, а то, что для тебя значит этот подарок! Вот ежели тебе дорог дарящий, то не важно что это будет: хоть платок, да хоть вот лампочка от торшера, ты будешь беречь тот подарок и ценить. А ежели дарящий для тебя так — мимо проходящий, душу не затронувший, то подари он тебе хоть бриллиант большой как яйцо куриное, то ценить ты его не будешь, потеряется во времени и даже не вспомнишь.

Я сидела опустив голову, смотрела на дно кружки, крутила чаинки в остывшем чае. Как-то с этой стороны я не думала о подарках Максима. И опять-таки, он же сказал что привёз, а не подарил. Может это от Лёши подарок, хотя нет, слишком дорогой. Отложив размышления, я решила расспросить гостя о другом мучавшем меня вопросе, пока тот в хорошем настроении и делится мудростью, да знанием.

— Деда Матвей, а вы с Дарёной парой были? Так ведь?

Он нахмурился:

— Вот же ты настоящая женщина, незнамо чем слушаешь — я же тебе сказал что дело-то было после обряда, а как бы мы его прошли ежели не парой были?

Я для вида понятливо, да покаянно покивала, но быстро продолжила:

— Скажи, а как парой становятся? В том смысле ты проходишь, учуял что хороший запах, манящий или какой? И что потом? Всё, обнюхались, снюхались и побежали парой? Вот все говорят половинка души, — здесь я конечно приукрасила, пару раз только слышала и то от болтушек-помощниц Марты: Оксаны и Марины, — а вдруг понравиться мне запах старого мужчины или наоборот мальчишки пятилетнего и что тогда делать? — Протараторив я сначала удивлённо смотрела на захохотавшего деда, а потом подпёрла подбородок кулаком, ждала когда он отсмеётся.

— Ох сказанула, — он вытер выступившие от смеха слёзы. — Подожди Лия, чаю налей — успокоиться мне надо. — Я поставила чайник на огонь и посматривала в сторону мужчины. Он же положив несколько блинов на тарелку полил их сначала мёдом, затем ещё и вареньем, скрутил и щурясь начал есть, периодически улыбаясь. Налив чаю, села обратно за стол и выжидающе стала ждать объяснений.

— Знаешь дочка, я хоть и посмеялся, только вот вопрос ты задала не смешной, а серьёзный. Прости меня за смех, только сейчас подумал, что мы старики, если бы побольше да потолковее объясняли вам — молодым всё о парах, то может и не жили бы оборотни как люди, может и сила не начала бы угасать. — Он вздохнул, посмотрел на темнеющее за окном небо. — Создатели позаботились о нас таким вот образом: привлекательный запах у противоположного пола, только не у всех, а у тех, кто подойдёт тебе по темпераменту, по характеру. Нет такого что бежишь по своим делам и вот она та самая, неет. Когда ты встретишь мужчину и почувствуешь тянуще-приятный аромат — это значит подходит он тебе и чем сильнее нравится запах, тем значится больше подходит. Вот друг у меня был, когда свою пару встретил так говорит запах был словно из детства, оторваться не мог, надышаться, и жили она потом с жинкою душа в душу. А кстати чем сильнее дар у оборотня, тем сложнее им найти ту самую, тут ведь не только характер, нрав должен подходить, но и дар не конфликтовать. Вот допустим, встретила ты мальчика и запах его тебе голову кружит, то это ж не значит что тебе надо ждать когда он повзрослеет, а ему жениться на старухе. Надо по жизни дальше идти и искать того самого, единственного, а может он сам тебя найдёт, только дождаться надо. Вот ты думаешь, почему столько сотен лет назад все эти курсы для молодых придумали? — Я на него удивлённо взглянула, не признаваться же что и понятия не имею ни о каких курсах, но молчу и слушаю. — Для того чтобы юноши и девушки под видом прохождения курсов этих, по стаям ездили, не упустили шанс найти пару. Что-то я забыл сказать. — Он нахмурившись задумался. — О! Вот! Парой сразу невозможно стать! Чем больше по времени находятся рядом мужчина с женщиной тем быстрее образуется связь.

— А как же, ну если мужчина и женщина просто живут вместе и запах у них не отталкивает друг друга, почему они не становятся парой? Те же самые оборотни, которые сейчас просто женятся?

— Неет, тут другое. Запах тут просто нравится, но нет того притяжения, на подсознательном уровне, на душевном. Когда я встретил свою Дарёну, то почувствовал, как меня будто канатом к ней потянуло. Этого даже не объяснить. Когда смотрел на неё внутри всё узлом скручивало, вдохнув не хотел выдыхать её запах. Уже после, когда связь завершили, да обряд прошли, мы друг друга в буквальном смысле чувствовали.

— А как же вы тогда с кофтой-то этой не почувствовали, ревновать начали?

— А тут я тебе и говорил что дурак ревнивый. Я чувствовал её разочарование когда у неё не получалось что-то с вязанием, а думал что во мне разочаровалась, видел как она с листочком этим домой бежит, рисунок свой несёт, а думал что от хахаля письмо получила и бежит радостная. Эх, чего уж там. — Он махнул рукою. Отвернулся к окну. — А знаешь, сейчас вечерами, да ночами вспоминаю, как жили мы, так за всю жизнь раза три и поссорились и то один раз из-за моей ревности второй раз моего упрямства, ну а последний из-за… — Он замолчал, глаза заволокло печалью, тоскою и мне так стыдно стало, что разбередила рану стариковскую. Накрыла лежавшую его ладонь на столе своею, пожала:

— Спасибо. Вы мне сегодня столько объяснили. Теперь я буду ждать, искать свою пару. — Ещё раз сжала его ладонь. Он встрепенулся, с грустной улыбкой посмотрел на меня.

— Ищи дочка. Поверь, оно того стоит, чтобы годик, другой поискать, подождать. А то вон женятся просто так, детишек нарожают, а потом он, либо она, пару случайно встречают и не могут уже сопротивляться. Семья разрушена, деток потом не могут переносить, потому как запах их неприятен становится. Грустно это всё, не правильно. — Он тяжело поднялся. — Тебе спасибо. За столько лет хоть поговорить смог, выговориться. Старику приятное сделала. — Он подошёл. Чмокнул меня в макушку и видя что хочу тоже подняться, махнул рукою — Сиди уж или вон со стола прибери, дорогу сам найду, — и вышел из кухни. Прибрав после нашего чаепития, я зашла в спальню и уже без сомнений накинула шубку, верх приталенный, расширяющаяся к низу, длиной до колена и большой капюшон — на мне смотрелась просто идеально, одела белые сапожки с соболиной оторочкой того же оттенка, что и мех шубы и перчатки. Покрутившись перед зеркалом, осмотрев себя со всех сторон вздохнула, жаль что некуда одеть такую красоту. Не в становке же в самом деле носить всё это.

Через четыре дня, рано утром приехала Марта. Я только проснулась, когда услышала как хлопнула дверь и пискнув от радости побежала встречать её, закружила в объятиях — всё-таки я очень сильно привязалась к ней. Уже сидя за столом рассказала Марте что у меня всё хорошо, перед Новым Годом умаялась, немного побегала по лесу, пришла домой и потом приехал Максим проведать нас и поздравить с праздником. Тогда вот он и узнал, что она уехала, поругался конечно, но не сильно, при этих словах Марта усмехнулась, ну да, не сильно — это мягко сказано. Рассказала про подарки и что он потом ушёл, да ещё поздравил жителей становки с праздником. Ну а дальше — всё как обычно: немного дома занималась по хозяйству, потом с травами работала вот и всё и ты приехала, закончила я свой рассказ, естественно не упоминая ни про ночной разговор с Максимом, ни тем более про волшебные поцелуи. Единственное дополнила, что приходил на чай дед Матвей. Марта рассказала как она провела эти дни, как тепло и радостно встретили её родные и я искренне порадовалась, что не смотря ни на что она всё-таки поехала. Неожиданностью было для меня её подарки: жемчужная нить вплетать в волосы и чудесное платье. Надев свои обновки, я покрутилась перед нею под восхищённым взглядом.

— Жаль только, что теперь неизвестно когда одену их, — вздохнула я с грустью.

— Как это неизвестно? А за праздник Благодарения забыла? Приедут Алина, Алексей, вот за Максима не знаю, и здесь ко многим родственники приедут. Так что смело можешь выгулять обновки, а за праздничной кутерьмой мы от тебя внимание отвлечём, никто и не заметит, а заметит так всё равно не узнают. Ты такая красавица стала!

А ведь и правда забыла про праздник. День Благодарения празднуют все оборотни и волки и лисы и медведи — это благодарность Создателям за спасение, за то что не оставили своих созданий погибать и не оставляют до сих пор помогая кому словом, кому делом, советом, в трудных ситуациях. И хоть мы с мамой ни разу не получили помощи от этих самых Создателей, но всё равно каждый год 7 января мы праздновали этот праздник и в отличии от Нового года, мама ни разу никуда не уходила.

Нас с Мартой дела, заботы завертели, закрутили — необходимо было убрать весь домик, надраить всё до зеркального блеска. День промчался со скоростью бешеной антилопы. А рано утром, ещё не рассвело, Марта умчалась на охоту, оставив на меня заботы по кухне, я мариновала, месила, подготавливала тесто и много, много чего необходимо было успеть — ведь готовили не только себе и для гостей, необходимо было угощенья разнести каждому жителю становки. Вернувшись, Марта освежевала 8 тушек зайцев и косулю и где только нашла её? Замариновав мясо, мы уставшие и разомлевшие после водных процедур в буквальном смысле расползлись по своим комнатам. Не знаю как она, но стоило моей голове коснуться подушки, я тут же провалилась в сон. А утром я проснулась от гудка машины — продолжительного, громкого и, судя по всему, машина находилась рядом с домом. Еле разлепив глаза пошлёпала на выход даже не заботясь как сейчас выгляжу — было единственное желание: вырвать этот клаксон и засунуть водителю в ммм, куда-нибудь, да поглубже. Но моей коварной мести не суждено было сбыться, так как на выходе из комнаты меня снёс ураган по имени — Алина. Как же я рада была её видеть! Мы то кружились, то обнимались, потом меня от неё отодрал Лёшка, наобнимавшись с ним, была отправлена в ванную приводить себя в порядок, а когда вернулась, брата уже не было, только Марта с Алиной попивали чай на кухне.

— А где же Лёша? — Поинтересовалась разочарованно.

— Так он уехал по делам, завтра же большое гуляние и необходимо всё организовать. Ещё около озера благодарственные обряды провести, ну там уже по-моему Максим со старейшинами готовят. Но ты не расстраивайся, я тебе скучать не дам, — подмигнула мне Алинка.

— А я и не расстраиваюсь. Ведь это здорово — будем сегодня тайнами женскими делиться, — подмигнула ей в ответ и утащила из под носа бутерброд.

Позавтракав Марта отправилась к соседке, а мы с Алиной уселись в комнате перед камином. Вернее я уселась, а она развалилась на пледе и привычно устроила голову у меня на коленях. Как же я по ней скучала! По её беззаботным рассказам о студенческой жизни и такой привычной манеры разговора: перепрыгивать с темы на тему как беззаботная бабочка: с цветка на цветок, как и в этот раз:

— Слушай а тебе подарки понравились? — она лукаво на меня бросила взгляд из-под ресниц.

— Очень! Просто безумно понравились! Я если честно часа два даже не решалась примерить всё это великолепие и даже поплакала когда увидела себя в зеркале, — она после моих слов схватила мою руку, которой я поглаживала её голову и прижалась мою ладонь к щеке. — А кто покупал, выбирал это чудо? — Спросила и затаила дыхание в ожидании ответа.

— Выбирала я, а платили Алекс и Макс. — Она потёрлась носом о мою ладонь. — Правда сначала я выбрала белую шубку, но Максим сказал, что тебе она не подойдёт, потом вот когда эту увидели, даже оба остановились — точно твоё!

— Оба? Лёша и Максим?

— Да нет, я и Максим. Алекс в стае остался, делами какими-то занимался. Слушай! А ты ж до сих пор не померила, не показала как она на тебе! Давай меряй, буду оценивать, а то может брат ошибся и надо было белую брать. И сапоги. — Крикнула мне вдогонку. — И перчатки.

Куда деваться — пошла мерить, только под шубку сразу одела подаренное Мартой платье и нитку с жемчугом захватила, пусть придумывает мне причёску. Алинка наговорила кучу комплиментов и согласилась с братом: что эта шубка подходит мне идеально. А вот увидев платье была в восторге. Оно мне и самой безумно понравилось: шёлковое, холодного зелёного цвета, декольте в форме сердечка, приталенное, от талии широкими складками спускается до колен. Единственное, что меня очень сильно смущало, так это то, что декольте было расшито маленькими переливающимися камушками, что ещё сильнее притягивало взгляд к молочно-белой коже довольно-таки не маленькой груди.

— Ну, что скажешь? — Опасливо спросила у неё.

Алина молча обошла вокруг, рассматривая то ли меня в платье, то ли наоборот. Наблюдая за нею и опасным блеском в глазах, даже промелькнула мысль, что она меня сейчас из платья этого вытряхивать начнёт. Но нет, видимо сегодня мой счастливый день, так как засыпав меня комплиментами, через пару минут выдала с десяток способов как можно украсить жемчужной нитью мою причёску. Проговорив ещё где-то с час, она начала собираться, тем более и Марта подошла. Пришла пора отправляться на озеро силы, что было от нашей становки примерно в трёх часах хорошего бега. Они решили выйти пораньше, а я конечно не могла присоединиться к ним. На озере собирались оборотни, которые в данный момент находился в стае, а по задумке Максима, я вообще сейчас нахожусь где-то в Южной Америке. Но я и не расстраивалась, решила это время использовать с пользой: погладила платье, сделала маникюр и в завершении всего искупавшись, нанесла маски на лицо и волосы, а уж они были изготовлены волшебными руками Марты и кожа лица будет мягкой и шелковистой, а волосы переливаться и радовать взгляд. Несмотря на то, что я упорно отгоняла одну въедливую мысль, но пришлось всё-таки признаться хотя бы самой себе — старалась я для Максима. Вот почему-то верила, что завтра он обязательно приедет. Ночью вернулись Марта с Алиной и уставшие легли спать, но я так крепко спала, что не проснулась.

Мне снился сон: густой и мрачный лес, такой бывает только поздней осенью после холодного дождя. Я продиралась сквозь колючие кустарники, которые цепляли ветками одетое на мне зелёное платье, подарок Марты. Осмотрев себя, чуть не заплакала, наряд мой был испорчен, шёлк потускнел и вся поверхность заляпана грязью, местами порвано. Но цель продраться, пройти сквозь лес, была каким-то наважденьем. Я постоянно поднимала голову, смотря на темнеющее небо. Сквозь вой ветра, качающего верхушки мрачных деревьев чуть слышно доносился женский голос: «Верь ему!». И я упорно шла, продираясь вперёд к маячившему впереди огоньку, бубня себе под нос: «И куда я иду? Что меня там ждёт?». Не выдержав, прокричала бушующему вокруг ветру: «Куда я иду?» и словно рядом, за спиною раздался тот же голос: «К теплу! К своему счастью! К пламени любви!». Заозиравшись по сторонам и не увидев никого, всё же спросила: «Кому мне надо верить?» и не дождавшись ответа пошла дальше. Ещё один кустарник, опять цепляющиеся ветки, за ним ещё один и вдруг голос, словно в голове: «Своему сердцу, глупая. Верь ему!»

Проснувшись, резко села на кровати, дыханье сбилось. Нервно включила светильник и осмотрела руки, ноги: сон был настолько реалистичным, что кожа зудела, словно действительно остались царапины от веток. Но нет — чистая гладенькая кожа, зато руки подрагивают и холодно, словно часть промозглого осеннего дождя проникла из сна в реальность. Отдышавшись, прошла на кухню, выпила воды и посмотрев на часы, легла. Уснуть никак не получалось и ворочалась я долго. Но, видимо в эту ночь, мне не суждено было поспать спокойно, потому что второй сон, скорее всего предрассветный, был не лучше первого. Я очутилась в зеркальной комнате, в какую сторону бы не смотрела, лишь видела своё отражение умноженное в бесчисленное количество раз, и от этого стало жутко. Прикрыв глаза я подошла к зеркальной стене и положив на неё ладонь пошла по кругу, рассудив, что если и есть дверь, то на ощупь её найти будет легче. Поверхность была холодной. Пройдя безрезультатно несколько раз по кругу, я всё-таки раскрыла глаза и в этот миг поверхность стен словно поплыла и начала стекать подобно ртути, образовывая вокруг меня сначала небольшую лужицу, но становясь всё больше. Зачарованно смотрела как она собралась вокруг и течёт вокруг моих ног, подобно маленькой, но бурной речушке. И голос женский, из первого сна, звучавший словно отовсюду: «Прими его». Я осмотрелась, вокруг лишь пустота, подёрнутая сизой дымкой. Опустив глаза вниз, увидела что зеркальная субстанция, разорвав круг, стекла в большую лужицу передо мною и приподнявшись вверх, взмыла каплей, застыв напротив моего лица. Прежний голос: «Прими» и я протягиваю к капле руку, но на запястье выступает вязь рун чёрно-серебристых, неприятных, как будто сотканных из паутины. «Как жаль. Кто ты?» и ветерок тёплым порывом охватывает меня, забравшись под подол ночной рубашки, пробежался по телу лёгким касанием, взметнув волосы, схлынул и голос: «Ты та, кого спрятали», через минуту: «Обидно». А я пытаюсь снова дотянуться рукою до сверкающей капли то одною, то другой, но итог всё тот же — проступающие паутиной руны не позволяют мне её коснуться и оттягивают руку вниз, словно на них навесили пудовые гири. «А ты кто?» возникает закономерный вопрос у меня и сразу же ответ: «Узнаешь. Что ты чувствуешь?». В этот момент я боком попыталась подойти к так манящей меня сверкающей капле, но нет, не получилось, в этот раз всё моё тело будто оплела та самая чёрно-серая паутина и я отпрянула. Задумалась, а почему я к ней тянусь? И тут же, словно в груди, на каком-то подсознательном уровне поняла — она моя частичка, часть меня, и я хочу её вернуть. И голос, словно слыша мои мысли, певуче мне ответил: «Я рада этому. Но вот вернуть? Нет…Не получиться. Я сожалею. Вернуть не сможешь, но сможешь прикасаться, совсем немного погружаться. Придётся побороться и учиться. Готова?». Я не задумываясь, кивнула. «Ну что ж, я помогу». Дымка вокруг начала вращаться и я поняв, что скоро проснусь, прошептала: «Спасибо». Уже на грани сна и яви услышала: «Малышка, я рада возвращенью твоему!». Резкий вдох и я распахиваю глаза. Из-за двери комнаты слышался разговор Марты и Алины, но с удивлением отметила, что не они меня разбудили, хотя разговаривали не стесняясь громко, а меня словно отпустили из сна закончив разговор.

За завтраком, к которому присоединился Лёша, обсуждение прошедшего обряда, возле озера силы, прошло мимо меня. В другой раз я бы с удовольствием послушала, но сейчас меня до сих пор не отпустило наваждение моих снов, что-то загадочное и непонятное в них было и только фраза Алины вывела меня из задумчивости.

— Я столько раз мечтала в ночь Благодарения услышать голос.

— Алиночка, но ведь Создатели приходят только к тем, кто нуждается в помощи. А если ты не слышишь, то значит у тебя всё хорошо будет.

— Это да, сон у меня был светлый и …

Я выронила ложку, которой помешивала чай.

— Создатели?

— Ооо сестрёнка, теперь понятно, почему ты сегодня, словно не стой лапы встала, — усмехнулся брат. — Неужели довелось побеседовать?

— Алексей! — Марта гневно на него посмотрела. — А ты Лия даже не вздумай ничего рассказывать — эти сны касаются только тебя!

— Ладно, ладно, — Лёшка махнул рукою в строну Марты — не шипи! — На что Марта бросила на него разгневанный взгляд, а мы с Алиной укоризненно на него посмотрели. — Да что вы смотрите на меня так? Прям уже ничего не скажи, не пошути! Я ж не просил рассказать мне! Вы мне лучше скажите: что у нас по планам? Куда пойдём, что делать будем? Там кстати Матвей в гости приглашал. Может к нему, небось одиноко старику-то или сюда позовём?

— Лучше сами к Матвею пойдём, — решила Марта, — тем более, если сам приглашал и гостинцев с собою прихватим. — Марта решительно поднялась, отправив Лёшу разносить соседям подарки, меня и Алину прихорашиваться, сама собирала праздничные гостинцы, что возьмём с собою.

С самого утра я только и думала: приедет ли Максим? Можно было бы конечно спросить Алину, но как задать вопрос так, чтобы получилось вроде как мимоходом, я не знала. Не умела я плести эти словесные кружева, у меня либо молчать, либо сказать прямо. Сидя на табурете и ожидая пока Алина заплетёт мне косу и вплетет подаренную Мартой жемчужную нить, я тихо вздохнула. Закончив, Алина отошла и осмотрела меня:

— Эх жалко что приходиться здесь сидеть! Сейчас бы по посёлку прогуляться, ты бы точно фурор произвела!

Посмотрела на себя в зеркало и выдавила весёлую улыбку:

— Ничего, буду красоваться перед дедом Матвеем и Лёшей.

Алина вышла в другую комнату, бросив на ходу:

— Может и Максим приедет.

— Обещал приехать? — Спросила и затаила дыхание ожидая ответа.

— Да говорил, что попробует выбраться. — Донёсся её ответ. — Только думаю вряд ли получится. — Она подошла к зеркалу, я же сделала вид что любуюсь заплетённой косой, но не вытерпела и всё же спросила:

— Почему?

— Так в стае гулянье. Алекс здесь, надо же кому-то приглядывать за всеми. А то мы ж оборотни народ горячий: от гулянок до драк недалеко.

— И что, часто драки бывают? — Я нахмуренно на неё посмотрела.

— Бывают. Куда ж без них. Стоит кому-нибудь взгляд неправильный кинуть на чужую волчицу, да ещё комплиментом одарить — всё драке быть. А тем более сегодня, в честь праздника мужики наверняка коньяк достали. — Она вздохнула. — Только альфа своей силой и разгоняет дебоширов, да ещё старейшины могут приложить.

— Алин, а сколько в стае старейшин?

— Как и положено — четверо.

— И они сейчас все в посёлке?

Она пожала плечами: «Не знаю. В нашей стае ведь четыре больших посёлка, не считая вот таких вот становок. Так что во избежание как говорится неприятностей, по одному старейшине по посёлкам разъезжаются. В Центральном альфа остаётся. Вот и обеспечивают порядок». — Она покрутилась перед зеркалом. Из кухни позвала Марта. Всё было готово и мы одевшись направились в гости.

Время за беседами, шутками, летело незаметно. Немного захмелевшие Марта с дедом Матвеем тихо беседуя, что-то вспоминали из прошлой жизни. Я, брат и Алина сидели отдельно смеясь над рассказами Лёшки и было на душе так светло и спокойно, что казалось я вся пропитываюсь этой атмосферой умиротворённости и только разочарование что Максим не приехал, тлело угольком в глубине души. Я даже не замечала, как время от времени «выпадаю» из разговоров задумываясь: «Может он всё-таки приезжал, а нас нет?». Но понимала, что он бы позвонил. Прислушивалась к звукам за окном, бросала взгляды на уже чуть начинающее темнеть небо и неутешительно посматривала на часы, висевшие на стене. Опять бросила взгляд в окно, как услышала:

— Лейка, ты что-то отрешённая какая-то. — Брат и Алина вопросительно на меня посмотрели. — О чём мечтаешь? В каких облаках витаешь?

Улыбнувшись, качнула головой:

— Не мечтаю. Иногда вспоминаю сегодняшний сон, да и хочется на улицу выйти, прогуляться, взбодриться. Да и в шубке покрасоваться, а то ж когда ещё случай будет? — Выкрутилась, сказав первое, что пришло на ум и не ошиблась.

— Ой, я бы тоже прошлась, — Алина зевнула и потянулась, — после всех съеденных вкусняшек в сон начало клонить.

— Ну так, а чего тогда сидим? Пусть вон Марта с дедом дальше сидят, а молодёжи требуются движения. — Алексей поднялся и тоже потянулся. — Дамы, приглашаю вас на прогулку, — он манерно поклонился, едва сдерживая улыбку. — Выгуляю вас и ваши шубы.

— Тьфу ты дурак, — Алинка хлопнула его по спине. — Выгуливают собак! — Я же рассмеялась.

— Приношу вам свои глубочайшие извинения. Прогуляю вас и ваши шубы. — Он опять манерно поклонился, но уже получил от меня и Алины шутливые подзатыльники.

— За что? Я тут понимаешь перед ними расшаркиваюсь и где спрашивается благодарность? Поклоны где, реверансы?

— Иди уже, — мы с Алинкой со смехом подтолкнули Лёшку на выход. — Кавалер ты наш выгуливающий.

Одевшись и уже собирались выходить, как услышали звук подъехавшего автомобиля. От волнения сердце участило ритм, ладони вспотели. Почему-то верилось, что это Максим всё-таки приехал. Когда же мы вышли на улицу, я от досады чуть не расплакалась: из остановившейся рядом с домом машины вышел незнакомый мужчина, девушка и мальчишка лет пяти. Алина с Лёшой проходя мимо поздоровались с мужчиной, поздравили с праздником и пошли дальше, я же замешкавшись, с горечью разочарования смотрела на прибывших. На крыльцо вышли дед Матвей и Марта, тепло с ним попрощавшись она подхватила меня под локоток и повела мимо приехавших. Также поздоровавшись, и поздравив друг друга, мы пошли по направлению к нашему домику.

— Хорошо-то как! — Марта не смотря на меня, откровенно наслаждаясь, глубоко дышала морозным воздухом, приподняв лицо и довольно щурясь под лучами уже собирающегося к закату солнца. Я оглянулась на приехавших, но Марта дёрнула меня за локоть.

— Не подглядывай.

— А это кто?

— Зять Матвея с детьми. Каждый год приезжает, но Матвей ни разу с ним не заговаривал. Только с внучкою общался. Сегодня вот решился всё же поговорить. — Мы не спеша шли по становке. Под ногами похрустывал снег, отдалённо доносились чьи-то разговоры, смех. Я поглубже натянула капюшон.

— Марта.

— Ммм.

— А что всё-таки случилось у деда Матвея? Я знаю конечно, что лезть в чужие тайны не хорошо, но мало ли сболтну чего лишнего не зная ситуации.

Мой вопрос так и повис в воздухе. Я уж подумала, что ненароком затронула совсем уж секретную тему. Молча мы дошли до домика, из-за угла был слышен смех Алинки и голос что-то рассказывающего Лёши, как Марта вдруг остановилась.

— Ох Лия, да никакая это не тайна. — Она вздохнула. — Давно это было, где-то года через четыре как умерла Дарёна, жена его. Матвею очень тяжело было. Сыну тогда уже годков так тридцать наверное было, а дочери-Марьяне только двадцать по-моему исполнилось. Он почерневший весь от горя проглядел дочь, а та влюбилась в оборотня с другой стаи. Хотя тот сразу ей сказал: «Не пара ты мне, но и отказываться от тебя не буду», хорошо хоть честен с нею был. Как не убеждал Матвей дочь, что мол подожди немного, пару свою поищи, та ни в какую, люблю и всё. Ну что тут поделаешь, стали они жить вместе, даже не регистрировались. Дочь родилась, и было девчушке лет семь, как отец поехал на заработки, да и повстречал пару. Оттуда уже с нею приехал. Марьяне сказал, что от дочери не отказывается и помогать в любом случае будет. Предлагал остаться в стае его жить, мол выделят тем дом, но Марьяна дочь забрала и к своему отцу приехала. Замкнутой стала, на дочь вообще внимания не обращала. Матвей как только не пытался её к жизни вернуть, но та скандалы устраивала, чтоб мол оставил её в покое, не лез в душу. Прошло так месяца три. Матвей одним днём по делам вынужден был уехать, а Марьяна собрав вещи дочери, отвезла её к отцу, а сама как из той стаи выехала, так и пропала. Дня через четыре нашли её в двухстах километрах отсюда, застреленную в голову. Разбираться долго не пришлось, сама застрелилась. Матвей тогда сюда в становку и приехал. Вот так вот. А зять хороший мужик. Дочь вырастил, институт оплачивает, словом никогда не попрекнул и каждый год вон сюда ездит.

— А почему же дед Матвей тогда с ним не разговаривает. Он его винит?

— Да нет конечно! Он вообще ни с кем не разговаривал, даже с сыном. Просто закрылся в себе. Может сегодня и удастся им поговорить. Кто знает? Ну ладно, хватит о грустном! Пойдём-ка лучше чай пить.

Марта, Алина и Лёша зашли в дом, а я осталась на улице — хотелось немного постоять одной. Скинув капюшон, я закрыв глаза стояла приподняв лицо к небу. Рядом послышался хруст снега и я чуть улыбнувшись повернула голову на звук.

— Привет.

Рядом с домом, оперевшись на стену стоял Максим. Расслабленность, охватившую меня, как ветром сдуло, губы растянулись в радостной улыбке.

— Привет. С праздником. А мы тебя не ждали. — Ляпнула не задумываясь, а когда дошло, стало стыдно за свои слова. Он отвернувшись усмехнулся.

— То есть ждали конечно, просто Алина сказала, что ты очень занят, праздник, заботы, ну и всё такое, — закончила уже бубня себе под нос чувствуя что щёки заливает яркий румянец. Максим медленно подошёл ко мне и остановился в паре шагов.

— Повернись.

— Зачем?

— Полюбоваться на тебя хочу.

Да уж, лицо наверное полыхает как маков цвет. Опустив глаза, я медленно прокрутилась на месте.

— Тебе очень идёт.

Я кивнула, — Спасибо. А как же стая? В смысле тебе же надо там за порядком приглядывать?

— Ничего, разберутся и без меня. Тем более я ненадолго. Может прогуляемся? — Он согнул руку в локте предлагая опереться на неё. Я смущённо ухватившись за его локоть пошла рядом.

— Как прошёл праздник?

— Хорошо. — Я открыто улыбнулась. — Ходили в гости к деду Матвею, прекрасно посидели, потом к нему родные приехали и мы ушли. Как у тебя?

Мы медленно шли вдоль домов, Максим изредка кидал на меня взгляды, и от этого становилось как-то радостно и жарко, словно происходило нечто волшебное, то ради чего ждут праздник.

— Нуу, у меня совсем не празднично. Поздравление стаи и как ты сказала: «Заботы и всё такое».

— А кто там сейчас за порядком следит? Ну пока тебя нет.

— Один из старейшин.

— А справиться? У старейшин сильный дар?

— Справиться, — он опять усмехнулся, я же насупилась. Максим заметив это, с улыбкой наклонившись чмокнул меня в нос, от чего хмурое выражение моего лица быстро сменилось на радостное и я робко придвинулась к нему ближе, крепче обхватив локоть.

— Не дуйся. Старейшины достаточно сильные не в плане дара, а в умении с ним работать.

— Расскажи о них. Чем они занимаются? Это самые пожилые оборотни стаи?

Максим накрыл своею рукой мою ладонь лежавшую на его локте.

— Старейшины — это как должность, их избирают. Всем не меньше ста тридцати лет. Достаточно образованные, прожили в стае не меньше восьмидесяти лет. Что ещё рассказать?

— А чем они занимаются?

— Много чем. Ни одно дело, разбирательство, направление развития стаи не проходит без их одобрения. Все вопросы оборотней стаи решаются только с их участием.

— Аа…, — хотела задать следующий вопрос, но Максим меня перебил:

— Ты точно о старейшинах хочешь поговорить? — И с весёлым блеском в глазах посмотрел на меня.

— Ммм, нет. — Я с трудом отвела от него взгляд. О старейшинах спрашивать было с одной стороны интересно, с другой же — это была нейтральная тема, и я чувствовала себя не так смущённо идя рядом с ним. Решив сделать «ход конём», спросила:

— А о чём тогда будем разговаривать?

Максим видимо раскусив мой коварный план, улыбаясь ответил:

— Если хочешь обо мне, но я бы предпочёл разговаривать о тебе.

— И что же ты хочешь узнать? — Я, зная что он смотрит на меня, сама смотрела прямо перед собою, не поворачивая головы, но не выдержав его молчания, всё же бросила на него взгляд, столкнувшись с тем, что пользуясь моментом он откровенно меня рассматривает.

— Ну например, чем ты увлекаешься, что тебе нравиться?

— Увлекаюсь? — Я задумалась. — Раньше мне очень нравилось рисовать. В одном из городков меня мама даже записала в художественную школу. Правда долго я туда не проходила, через некоторое время нам пришлось уехать, но дома рисовала.

— Если хочешь тебе привезут краски и холсты.

На что я покачала головой:

— Не стоит. — Зная, что спросит «Почему», торопливо спросила:

— А ты? Есть у тебя увлечения?

— К сожалению на увлечения у меня совершенно нет времени, да и оно у меня не вполне обычное.

— Какое? — тут же спросила и заинтересованно повернулась к нему.

— Поцелуешь, скажу.

Я фыркнула и отвернулась. Мы медленным шагом пошли дальше. Нет поцеловать хотелось, до безумия хотелось. Но и показывать свою заинтересованность и вот так сразу согласиться я не могла, поэтому шла молча.

— Тебе не интересно?

— Интересно, очень, но на шантаж я не поддамся! — Гордо вздёрнула подбородок вверх, ну или мне так казалось, что получилось гордо.

Максим остановился и развернувшись ко мне приобняв одной рукой за талию, второю рукой убрал за ухо выбившиеся прядки волос:

— А если я тебя поцелую? — Тихо спросил он.

— И потом ты мне ответишь? — Уже прошептала ему в губы, так как он наклонился, не дожидаясь моего ответа. На миг он остановился и я уже чуть было не пожалела о своём вопросе, но прошептав: «Обязательно», он приник к моим губам сначала в лёгком, нежном поцелуе, но спустя несколько мгновений его рука легла на мой затылок, поцелуй углубился, становясь более страстным. Мои руки зарылись в его волосы, прильнула к нему всем телом, насколько это было возможно в верхней одежде, самозабвенно, ненасытно отвечая. А уж когда он, оторвавшись от моих губ, переместился к шее, покрывая лёгкими поцелуями вмиг покрывшуюся мурашками кожу, я не сдержавшись, тихонько застонала. Максим напрягся, сильнее обнимая меня и хриплым голосом произнеся: «Какая же ты сладкая, чудесная», опять накрыл мои губы своими, целуя так страстно, что у меня подкашивались ноги, сердце бешено колотилось, руки дрожали. Отстранившись, Максим меня обнял, я прижавшись к нему положила голову на грудь вдыхая его до безумия приятный запах. В голове мысли скакали, не хотелось отстранятся, а так и стоять вечность — прижавшись к нему и ни о чём не думать. Где-то рядом хлопнула дверь и раздались голоса Лёши и Алины, отстранившись, я только сейчас заметила, что мы стоим на углу нашего с Мартой дома, хотя я даже не заметила как мы к нему подошли. «Конечно не заметила», — хмыкнула я про себя, «Ведь думала то я совсем о другом!». Максим с улыбкой предложил мне локоть, я взялась за него и мы чинно зашагали вперёд. И только я собралась задать вопрос о его увлечении, как нам на встречу из-за угла выскочил сначала Лёша, почему-то зло смотря на Максима и через несколько мгновений появилась раскрасневшаяся Алина отводя от меня глаза. Уже собиралась спросить брата, в чём причина его гневных взглядов, как из-за угла вышла Марта окрикнув:

— Лексей! Я сказала наедине будешь отношения выяснять! Здесь мне ваши скандалы не нужны!

Я удивлённо посмотрела на Марту:

— Что у вас тут случилось?

— Что у на́с случилось? — Зло спросил у меня Лёша. — У нас то как раз всё замечательно, а вот ты сестрёнка что творишь? Ладно она, а ты? — Он зло посмотрел на Максима, тот к моему удивлению молча убрал мою ладонь со своего локтя и прежде чем отпустить немного сжал, подошёл к Алексею, со стороны выглядело так словно слон надвигается на моську, потому как брат в этот момент посерел, но не отступил и взгляд так и остался злым.

— Максим! — Окрикнула Марта. — Не смей! Я сказала: отношения выясните наедине. — Уже тише добавила она. — Мне с тобою поговорить надо, зайди.

Максим несколько мгновений смотрел на Лёшу и отрывисто, зло сказал:

— Забери Алину и в машину!

— Я тебе не щенок, чтоб мне приказывать! Или опять давить будешь?

Я всё это время стояла, словно в ступоре, наблюдая за происходящим словно со стороны, но всё таки стряхнув оцепенение подошла к брату и схватив за руку спросила:

— Лёш, что произошло? — Он не оборачиваясь и не отвечая мне, смотрел на Максима, пока тот всё же взяв себя в руки и под давлением Марты не зашёл в дом, хотя лучше бы не отвечал, потому как тот посмотрев на меня с презрением, бросил:

— Я смотрю у тебя сестрёнка мозги размягчились? Что, как одна из многих его постельных грелок тоже будешь за ним теперь таскаться?

Услышав его слова, я отшатнулась. Было такое ощущение что мне дали пощечину и окатили ведром помоев и кто? Брат! Такого я не ожидала от него и от этого стало больно и противно. Я даже не могла понять, почему он так сказал? Алексей отвернувшись зашагал в сторону от дома, я же стояла прижав ладонь ко рту. Перевела взгляд на стоявшую и всё это время молчавшую Алину.

— Ты тоже так считаешь? — Зло спросила у неё.

Она лишь помотала головою.

— Объясни, что же случилось? — Я подошла к ней, но за руку брать не стала, хотя порыв был. Всё-таки после слов брата я теперь не знала чего ожидать от Алины.

— Мы на кухне были и видели как вы целуетесь. — Она отвела глаза.

— И что? Что в этом плохого? — Я оторопело смотрела на неё. — Почему Лёшка так взбесился? Я вроде взрослая уже или не имею на это права? — Недоумение уже не плескалось, а штормило.

Она пожала плечами, не поворачиваясь ко мне. И тут мне в голову пришла мысль, очень не приятная мысль, но если уж сейчас меня сделали не понятно в чём виноватой, то я её решила сразу озвучить, чем мучиться сомнениями:

— Алин, ты тоже считаешь что я такая? Хочу стать постельной грелкой твоего брата?

Она замешкалась с ответом, но всё же произнесла:

— Да нет. Я знаю, что ты не стала бы. — Но эта её заминка сказала мне о другом. Я кивнув отошла от неё. — Лия я просто не знаю как реагировать! Сначала стало радостно, что вы вроде как вместе, потом поняла, что этого не может быть. Я не знаю пока. Всё было просто и легко, теперь…

Я кивнула:

— А теперь я всё испортила. Да, я поняла. — Смотреть на неё не хотелось. Хотелось упасть тут же в снег и разреветься. Ну да, кто я такая, чтоб подошла её брату? Дочь проститутки и отца, который отказался от неё?

Алина подошла ко мне и положила руку на плечо, я же не поворачиваясь сказала:

— Сходи пожалуйста найди Алекса. А то сейчас выйдет Максим и опять конфликт будет. Я так понимаю, что он поговорит с Мартой и вы уедите, так лучше уж действительно — пусть сами наедине потом отношения выяснят, чем здесь в становке орать. — Она убрав руку, молча, не сказав ни слова ушла.

Я еле переставляя ноги, поплелась за угол дома и присела на скамейку под окном кухни. Закрыв глаза, прижалась головою к стене, стиснула зубы. Злость на брата и Алину переполняла меня, недоумение: выходит, брат думает, что я хочу прыгнуть к альфе в постель, Алина считает, что я недостойна этого. Ну просто великолепно! Хотя чего я ожидала? Что все проникнуться моими чувствами и желаниями? Получается что всё хвалёное доброжелательное отношение тех, кого я считала друзьями, рассыпалось как карточный домик, стоило пойти вопреки их пониманию того как я должна жить, что делать. Ну и плевать! Я не маленькая девчонка и упрекать меня в том, что я хочу быть с мужчиной они не имеют права! В конце концов, я тоже хочу урвать маленький кусочек счастья.

Мои размышления прервали голоса раздавшиеся из окна кухни: Марта и Максим, до этого разговаривающие в глубине дома, теперь пришли сюда. Я замерла не зная что делать. Встать и уйти — могут услышать и подумать, что специально подслушивала, а подслушивать — это ведь не порядочно? Ну и плевать! Шикнув на свою совесть, я затаилась.

— Максим, ну ты же не мальчишка и должен понимать чем всё закончится! — голос Марты звенел от напряжения. — Я очень прошу тебя…

— Марта хватит! Я услышал тебя!

— Не хватит! Ты же ей жизнь сломаешь! Что для тебя она? Ну вспомни хотя бы Николаса, яркий пример и чем всё закончилось. — К концу тирады голос Марты с требующего сменился на уставший.

— Поздно Марта. Я сам себя загнал в ловушку.

— Что?

— Что слышала Марта.

Я сидела под окном боясь пошевелиться, даже дышала через раз, совершенно пока не понимая о чём речь, но ничего, потом обдумаю и разберусь. В крайнем случае выпытаю у Марты. Максим стоял недалеко от окна и даже слышно было, как он вздохнул:

— Ладно Марта, как ты сказала: «Я не мальчишка» и разберусь во всём.

— Максим я даже не знаю что сказать.

— И не говори ничего, я же сказал, что разберусь.

Голоса начали удаляться и я рассудила, что скорее всего на выход. Сначала потихоньку встала, потом быстрее направилась обратно. Обогнув угол дома, опять столкнулась с Алексеем и Алиной, который о чём-то тихо, едва слышно спорили, чуть ли не шипя друг на друга. Заметив что уже не одни, они молча разошлись в разные стороны, стараясь даже не смотреть на меня. В это время на крыльцо вышли Марта с Максимом, молча спустились. Я уже раздумывала: попрощаться или уйти в без слов в дом, как брат отошедший от дома, резко развернулся и сначала спешным шагом направился обратно, а потом и вовсе рванул к нам, на ходу схватив Алину за локоть, как локомотив потащил за собою, мне же замахав рукой. Я в шоке от происходящего всё же быстрым шагом направилась к нему.

— Быстрее, быстрее в дом. — Шипел он подталкивая меня и Алину к двери. Мы заскочили в сени, дверь за нами захлопнулась, а мы на автомате пробежали дальше, прикрыли вторую дверь и уже потом остановились, тяжело дыша и смотря друг на друга удивлёнными глазами.

— Что это было? — прошептала Алина.

Я молча пожала плечами, сняв сапоги прошла к окошку, с которого был виден маленький уголок крыльца. Отодвинув штору увидела Максима, Марту и спины двух женщин. Алина пыхтела рядом, стараясь меня оттеснить. Я не узнав, кто бы это мог быть, отошла дав возможность Алине прижаться к окну. Сама же прошлёпала в кухню, к открытой форточке и вот тут уже стал слышен разговор.

— А мы вот тоже к Агафье в гости решили приехать, навестить. Всё-таки родственница как-никак. — Голос женский, незнакомый.

— Молодцы, что не забываете. — Это уже Марта. — Вот и ко мне гости приехали.

— Это ты Марта хорошо поднялась, что к тебе сам альфа в гости ездит. — Опять та же женщина. Рядом стоявшая Алина зашептала мне на ухо:

— Плохо дело. — Я удивлённо на неё посмотрела и беззвучно спросила: «Почему?». — Это местная сплетница Зина. Уж если что увидит, сплетен не миновать, причём обернёт всё, вывернет наизнанку, да и приврёт приукрашивая.

Я нахмурилась, эта женщина могла увидеть меня с Максимом.

— А ты Зина не завидуй, — донёсся ответ Марты. — Да побольше работай, другим помогай и тебя ценить начнут.

Я отвела Алину от окна и тихонько ей прошептала:

— Она могла увидеть меня и Максима, когда мы по становке шли.

Тут уже и Алина свела брови, но через мгновение она хмыкнув поманила меня обратно в комнату:

— Дай мне свою шубку и сумку. Я переоденусь в твою шубу, её потом Максим или Алекс привезут обратно, а свою уберу в сумку. Зато сейчас выйду и эта гадина, если вас и видела, то подумает что видела меня и Максима. — Она довольно на меня посмотрела.

Улыбнувшись, я вручила ей одежду и принесла сумку. Через минуту Алина уже выходила из дома, а я стояла у окна и прислушивалась: получится провести их или нет.

— Ну всё, я готова, — Алина вышла на крыльцо. — Ой, добрый вечер, а вы тоже к кому-то приехали?

— Алина? Не ожидали увидеть тебя здесь. — Удивленный голос второй женщины.

— А я наставницу приехала навестить, давно не видела. А где Алекс и Максим?

Голос Марты:

— К машине пошли, сейчас подъедут. Всё собрала? Ничего не забыла?

— Да вроде всё. Ну если даже и забыла, ничего страшного, в следующий приезд заберу. А вы к кому приехали?

— К Агафье. — Голос первой дамы заглушил звук подъехавшего автомобиля.

— Алина ты готова? Пора ехать. — Подошёл Максим.

— Мы вот гуляя, — вклинилась женщина, — видим альфа наш под ручку с кем-то идёт, не знали, что Алина приехала.

— Ну да, — хмыкнул Максим, — какая досада! Теперь и не о чем трезвонить.

— Максимильян, ну зачем же вы так о нас плохо говорите. Вы же первый человек стаи, тем более пришлый, должны же мы знать хоть немного о том, кто стаей управляет. Стоя у окна, я стиснула кулаки — вот же тварь! Голос елейный, так и сочится ядом. Но вот от услышанного дальше, я чуть не упала:

— Тем более узнали, что вы оказывается у нас человек женатый, а жену вашу никто и не видел, это ведь…

— Позвольте узнать каким боком моя личная жизнь вас касается и откуда кстати данная информация?

— Ну знаете ли, так как вы пока ещё наш альфа, она нас напрямую касается! А вот источников я своих раскрывать не буду!

— Марта, спасибо за приём, — по голосу Максима было слышно, что он едва сдерживается. — Алина— марш в машину!

Прощание Алины с Мартой и остальной разговор я уже не слышала. Как в тумане прошла в комнату и опустилась на диван. Сидела, покачиваясь, обхватив себя руками. Слёз не было, только разливающаяся внутри пустота. Ощутила, как меня обнимает присевшая рядом Марта. Не поворачиваясь к ней, спросила:

— Ты знала? Знала что он женат?

— Нет Лиюшка, — она вздохнула, — не знала. — Она притянула меня ближе к себе и я обняла её в ответ, уткнувшись в её плечо, не замечая, как меня периодически пробивает мелкая дрожь.

— Я наверное в прошлой жизни была маньяком или убийцей. Иначе за что меня так наказывают Создатели?

— Лия, девочка моя хорошая, — она погладила меня по голове, — ты поплачь, поплачь. Легче станет.

Но я отстранившись покачала головой:

— Не станет Марта. Не станет. — Я посмотрела на неё, и было что-то видимо в моём взгляде, что с её глаз по щекам скатились слезинки. — Извини. Я хочу побыть одна.

Мысли вязко тянулись, иногда принося злость, иногда боль, тянущую, рвущую душу, но в большей части я думала обо всём случившемся словно со стороны, отстранённо. Вспоминались посиделки в моём доме с Алиной и Алексеем, как весело и душевно тепло мы общались. Мой первый поцелуй с Максимом, и то, как сладко после него горели губы. Не удивительно что я в него влюбилась: он сильный, уверенный в себе и своей силе мужчина, с богатым опытом общения с женщинами. Куда уж мне было противостоять ему? И очевидность того, что я всего лишь очередная дурочка, поддавшаяся на обольщение того, кому нужна лишь для сброса силы. Осуждаю ли я его? Конечно! Но только потому, что скрыл о том, что женат. Да и непонятно где его жена? Воображение почему-то рисовало её как стройную, грациозную брюнетку, с длинными волосами, обольстительной улыбкой, наверное чем-то похожую на Виолу, но в разы лучше. Но в остальном я виновата сама. И целовала я его не под давлением, сама, никто не заставлял. И потом вспоминала с улыбкой и бьющимся сердцем каждый поцелуй, каждое прикосновение, взгляд, каждое слово, сказанное с мягкой интонацией, таким волшебным с хрипотцой голосом. И даже сейчас, как бы мне не было противно от самой себя, я ни на миг не жалею о тех поцелуях. Ну а его можно понять, какой же мужик откажется от доступной женщины, которая сама к нему тянется. Нужно смотреть правде в глаза, какой бы неприглядной она не была: в его глазах я, скорее всего, выгляжу просто доступной женщиной и если бы не мой страх из прошлого, боязнь интимных отношений, то неизвестно до чего бы мы дошли, возможно, я действительно стала бы его очередной постельной грелкой? Больно? Да. Но мне необходимо самой для себя принять эту правду.

Сморгнув слёзы, повернулась на другой бок и уставилась невидящим взглядом через окно в ночное небо. Брат. Он ведь знал о его семейном положении Максима, в этом я ни минуты не сомневалась, оттого и его реакция на увиденный случайно наш поцелуй. Только вот не кому было мне рассказать о том, что он женат, а может и не хотели рассказывать. Действительно, кто я такая? Противно. Алина — я с горечью сглотнула, её я понимала, ведь если бы у моего брата была супруга и он бы ей изменял, мне бы это тоже не понравилось, мало того — была бы возмущена таким его поведением. Горько усмехнулась: а ведь я правда всё сама испортила. И некого мне винить кроме себя.

Лёжа на своей кровати, временами слышала как в комнату входит Марта и постояв немного уходит, тихо прикрывая за собою дверь. Иногда заходя ругалась, иногда просила что-то съесть, выпить, скорее всего её очередную настойку, но я не хотела. Отмахивалась и просила дать побыть одной, вставая лишь по естественным нуждам. Мне просто нужно было время. Время чтоб постараться затолкать ещё одно воспоминание поглубже в самый дальний уголок души и жить дальше.

Проснувшись, посмотрела в окно — сумерки, и не понятно, то ли раннее утро, то ли не слишком поздний вечер. Встала, заглянула к Марте, спит. Приняв душ, опять посмотрела в окно и по заметно поднявшемуся солнышку поняла — утро. Тихо одевшись, чтоб не потревожить сон Марты, выскользнула из дома и пройдясь по улице, вдыхая морозный воздух приводила мысли в порядок. Уже позже, сидя за разбором трав в специально для этого отведённом домике, услышав и почувствовав спешащую Марту, я поднялась ей навстречу. Чужая мне по сути женщина, с большим сердцем и светлой душой, кто искренне за меня переживает, заботиться, случайно оказалась заложником сложившейся ситуации, которую я в ближайшем будущем исправлю. Только очень хочется не обидеть её, сказать и сделать так, чтоб не расстроить своими действиями и поступками.

Она забежав, сразу осмотрела меня: заглянула в глаза, охватила всю взглядом и только после этого облегчённо выдохнула. Я подойдя к ней с улыбкой обняла.

— Доброе утро.

— Доброе Лиюшка. Наконец-то доброе. Я-то проснулась, тебя нет.

— А я не хотела тебя будить. Но сейчас очень голодная. Пойдём чай пить?

— Конечно. Сейчас я тебя накормлю.

Позавтракав, я решила не тянуть с принятым решением и выйдя на улицу, чтоб не услышала Марта, позвонила Алексею:

— Лёша. Доброе утро. — Произнесла ровным голосом, стараясь не выдать своего волнения.

— Лия? Что случилось?

— Всё в порядке. Я не отвлекаю тебя от чего-либо? Уделишь пару минут на разговор?

— Ты о чём? — Голос удивлённый. — Конечно уделю. Сестрёнка да хоть целый день!

Я горько усмехнулась, теперь к сожалению у него и время есть общаться, да вот только желания после всего произошедшего у меня нет.

— Спасибо, мне и пары минут хватит. Дело в том, что ещё осенью Максим забрал мой паспорт, да так и не вернул. Так вот у меня просьба: забери пожалуйста у Максима мой паспорт и передай с дежурной машиной.

— Зачем? — Теперь спрашивает настороженно. Ну, ну.

— В смысле зачем? Это всё-таки мой документ и должен находиться у меня. Просто в силу сложившихся обстоятельств, я не хочу звонить ему напрямую. Я надеюсь ты понимаешь почему.

— Да, я понимаю. Хорошо что мне позвонила, только не понимаю зачем тебе там паспорт?

— Алексей. — Тааак выдох и продолжаю спокойнее — Это мой паспорт! И он как мой документ должен быть у меня. И вообще я не понимаю: с чего такой вопрос? Словно я здесь у вас на статусе заложника, без права на владение собственным документом? — Этот разговор начал меня уже нервировать и невольно я интонацией выдала начавшую подниматься во мне злость.

Немного помолчав, он всё же соизволил мне ответить:

— Лия, ты сейчас говоришь ерунду. Просто я не могу понять — для чего тебе в становке понадобился паспорт, поэтому и спрашиваю. Ну хорошо, я поговорю с Максимом и сам лично приеду.

Это вообще меня вывело из себя: мой же документ и не хотят возвращать и этот его тон, мол делают мне величайшее одолжение.

— Благодарю, но в твоём присутствии я не нуждаюсь. Не стоит себя так утруждать, просто передай с водителем дежурной машины и всё.

— Мне всё равно нужно с тобою поговорить, поэтому как найду время приеду, тем более тебе ещё шубу твою привезти надо.

— Алексей, такое ощущение, что ты меня не слышишь, впрочем как и всегда.

— Что всегда?

— Ничего. Это тебе нужно поговорить, не мне. Так что будь любезен просто передай паспорт. Если через два дня его у меня не будет, я пешком в стаю пойду и потом сами всем и объясняйте — каким образом я из Южной Америки туда дошла! А насчёт шубы можешь не утруждаться — я её не возьму. Слишком дорогой подарок, для такой как я и не от тех, кого… — Я замялась, просто не смогла подобрать слов как их назвать.

— Не от тех, это от кого Лия? Ну, договаривай!

— От тех, в ком я сильно разочаровалась Алексей! Просто жизненная ошибка, которая станет мне очередным уроком. Вы все мне высказали своё мнение, а кто-то показал мне на примере что каждый обо мне думает. Спасибо, поняла, объяснили доходчиво. И Алексей — два дня! Иначе я приду пешком и я не шучу, потом как хотите, так сами и разбирайтесь. Спасибо за уделенное время, всего доброго.

Отключив телефон, выдохнула и стёрла выступившие слёзы. Как бы мне не хотелось, а обида теперь долго будет прожигать душу. Ну ничего, переживу и не такое переживала. Осталось самое сложное: решить поговорить сейчас с Мартой или всё-таки повременить?

Зайдя в дом, увидела довольно напевающую Марту готовящую обед и малодушно решила отложить разговор на потом. Ну не могла я сейчас подобрать слов, чтобы правильно донести до неё своё желание, задуманное, причём объяснить это так, чтобы не обидеть её. Я вздохнув, «нарисовав» на лице улыбку вошла в кухню, чтобы ей помочь.

Уже позже, пообедав и сидя перед камином, я смотря на языки пламени, пыталась подобрать слова для разговора с Мартой, как услышала шум подъезжающего автомобиля. Сердце неприятно кольнуло, потому что я догадывалась, кто это мог быть. Вышедшая из кухни Марта, не взглянув на меня, направилась встречать гостя. И я не ошиблась, услышав голос Алексея. Потерев лицо ладонями, я застонала: ну вот теперь придётся выяснять отношения при Марте, а я так этого не хотела!

— Лия, встречай гостя. — Голос у Марты был хоть и доброжелательный, но взгляд тревожно метался между мною и братом.

Я поднялась и не смотря на вошедшего, прошла и села в кресло.

— Решил сам привезти? Не стоило.

Алексей молча прошёл, сел в соседнее кресло, вытянул ноги, скрестил руки на груди и только после этого спросил:

— Ну теперь объяснись. Для чего он тебе понадобился?

Я посмотрела на Марту, которая так и стояла возле двери в сени.

— Можно мы с ним наедине поговорим?

— А почему наедине? — Притворно вопросительно произнёс брат. — Неужели у тебя от Марты есть секреты? Я думаю, что ей тоже захочется знать, для чего тебе здесь понадобился паспорт.

Марта вопреки моим ожиданиям прошла к дивану, села и тревожно на меня посмотрела:

— Девочка моя, ты что задумала?

Со злостью я посмотрела на Алексея, а он вопросительно приподняв брови ещё и поторапливает с ответом. Сдержав вздох, повернулась к Марте:

— Прости. Я хочу уехать. Только не надо мне говорить, что я не понимаю насколько это опасно! Всё я прекрасно понимаю, просто не могу я так дальше жить. Надоело!

— Это всё из-за Максима? — Напускная бравада с Лёшки слетела, и он напряжённо поддался вперёд. — Неужели ты не понимаешь, что вы просто не подходите друг другу!

— Да причём тут Максим? И кстати это я уже уяснила, спасибо, в прошлый раз ты мне доходчиво объяснил.

— Лия, да я не то хотел сказать…

— Да неважно, — перебила его и махнула рукой. — Я просто не хочу так жить, сколько себя помню постоянно бежала от чего-то. То мама меня прятала, у меня даже друзей, подруг никогда не было! Постоянно в бегах, постоянно напоминание как себя должна вести, чтоб не привлекать к себе внимание, одеваться как пугало, чтоб не приведи Создатели — на меня кто-то обратил внимание! Сейчас здесь. Я даже не могу сама лично принять ни одного решения, за меня всё решают: где мне жить, чем заниматься, куда ходить, да надоело. Это не жизнь, я существую, но не живу! Плыву по течению как бревно! Вот ты, — я повернулась к брату, — где был на Новый год?

— В стае, в центральном посёлке. Там празднество было.

— А я одна! Прости Марта, я очень рада, что ты наконец пообщалась со своими родными. Скажи, вот чем ты занималась в это же время, только год назад?

— В какое время? — Не поняла она.

— В конце января, год назад.

— Да много чем. В основном время на лабораторию уходило, да и в теплицах всегда работы хватает, лечение конечно, куда же без него.

— Вот! — Я опять повернулась к Алексею, — Марта же не виновата, что меня ищут. Почему она должна из-за меня прозябать здесь?

— Лия да с чего ты взяла, что я здесь прозябаю?

— Да с того Марта, потому что у тебя есть свои интересы, знакомые, родные, которых ты не видишь из-за меня.

— Да перестань…

— Не перестану. И сколько я здесь ещё буду жить? Полгода, год, два, ты мне можешь ответить? — Вопросительно посмотрела на брата. И заметив как он замялся, продолжила — Мне уже 25 лет. А я живу под постоянным надзором старших и мелкого брата.

— Ну ты перегибаешь, — вскинулся он, — у нас разница всего лишь два года.

— Ну да, два года, — я отвернувшись встала, — а чувствую себя разбитной старухой.

— Лия мы что-нибудь придумаем, просто нужно время.

— Сколько? Я уже три месяца здесь живу и хоть что-нибудь изменилось? И я не шучу, не привезёшь мне паспорт, я и без него уеду. Найду способ. И плевать что меня поймают, я во всяком случае хоть узнаю для чего, зачем я им сдалась, по какой причине убили мою маму. Надоело прятаться и жить как страус, постоянно пряча голову.

Отвернувшись, вышла. Накинув дубленку, побрела вокруг дома, краем сознания отметив, что уже стемнело. Конечно, я понимала, что никто мне паспорт не собирается возвращать. Ну и пусть, справлюсь. Со злости я пнула сугроб и взвыла от боли — совсем забыла, что здесь стоит скамейка, которую замело снегом. Подпрыгивая на одной ноге, через раз наступая на вторую, направилась в пристройку, схватив метлу, вернулась обратно и размахивая ею разбрасывала снег со скамейки в разные стороны. Со всхлипом бросив метлу направилась в дом, где работаю с целебными травами. Не раздеваясь и не включая свет, прошла к столу, да так и осталась стоять сжав кулаки и пытаясь успокоиться. Хотелось завыть, поплакать, а потом разбить что-нибудь и желательно об кого-нибудь. Скрипнула входная дверь, дверь в сени, пошарив по стенам руками и чертыхнувшись Лёша всё-таки включил свет. Прошёл, сел на старенький диван, который жалобно скрипнул под его весом.

— Слушай, а чай здесь есть?

— Иди, тебя Марта и накормит и чаем напоит. — Не сдержала я всё-таки своего раздражения.

— Лия пожалуйста. Ну сделай мне чаю, а?

Вдохнув, выдохнув, стараясь не смотреть на брата, прошла на кухню, на ходу сбросила дублёнку и кинула её на стул, поставила чайник. Домик маленький: пара комнат кухня и сени. Протапливали его мы с Мартой только по утрам, поэтому сейчас было прохладно, но с печью возиться не хотелось, решила, что тоже горячего чаю попью и согреюсь. Не смотря на вошедшего на кухню Алексея, уже успевшего сесть за стол, поставила чашки, достала припасённое печенье, варенье и уселась напротив.

— Ну, начинай.

— Ты о чём? — С деланным удивлением посмотрел на меня.

— Ну как же: уговаривать подождать, рассказывать о моей неблагодарности к вашим стараниям по моему сокрытию.

Закипел чайник и пришлось прерваться, заварить травяной чай, разлить по кружкам.

— Я пришёл извиниться. — Произнёс он, обхватив кружку с чаем, подняв на меня глаза, встретил удивлённый взгляд. Ну да, хотела услышать извинения за его слова, но не ждала. — Вернее попросить у тебя прощение за то, что так себя повёл, за то, что обидел.

Кивнув, я отвела взгляд, обхватив кружку ладонями.

— Я хочу тебе рассказать о своей матери.

Вот это уже не понятно, я опять удивлённо на него посмотрела.

— Зачем?

— Чтобы ты поняла, что я имел ввиду, когда сказал, что вы с Максимом не сможете быть вместе.

— Вообще-то ты не так сказал и я не понимаю: причём тут вообще Максим?

— Лия, ты пожалуйста просто выслушай меня, мне и так тяжело об этом говорить.

Я замолчала. Хочется ему выговориться, пусть, послушаю. Тем более, когда и от кого я ещё узнаю о жизни брата и его матери, к своему стыду я знала только, что она умерла и всё.

— Моя мама была замечательной женщиной. Доброй, отзывчивой, только вот не повезло ей встретить моего отца. И хоть она была единственной его женой, женой альфы, только вот можно по пальцам пересчитать оборотней, которые помнят её. — Он усмехнувшись отвернулся к окну. — Первый раз они встретились совершенно случайно, ей было шестнадцать, ему уже около сорока. Второй раз, когда он приехал к ним в стаю, ей было двадцать. А когда ей исполнилось двадцать четыре, её отец поставил перед фактом, что она выходит замуж — это был договорной брак, выгодный обоим стаям. И не смотри на меня так удивлённо, — он заметил моё выражение лица в оконном стекле и посмотрев на меня продолжил — мы хоть и оборотни и живём в большей части подгоняя правила жизни под инстинкты, но политику и выгоду ещё никто не отменял. Первое время всё складывалось замечательно, я даже родился можно сказать в нормальной семье, только через год запах матери отцу стал неприятен. Понимаешь, чем сильнее зверь, тем привередливее в смысле обоняния. Он отселил её и меня в отдельный дом и это даже помогало. Стоило сделать перерыв и не видеться им какое-то время, то её запах для него становился нейтральным, только перерывы становились всё длиннее и длиннее и виделись они всё реже. Закончилось тем, что он отселил её в другой посёлок нашей стаи, да она и сама была только «за». Он же не собирался хранить ей верность и как ты понимаешь матери было довольно-таки неприятно, когда ей кто случайно, а кто-то и специально рассказывал об очередной потаскухе живущей в «Красном» доме. Меня же отец сначала оставил жить с собою, но не надолго, потому что мой запах, очень похожий на запах матери, его так же стал безумно раздражать. В возрасте шести лет, меня отправили на обучение в школу-интернат для оборотней мужского пола, не самую лучшую конечно, но уровень подготовки там выше среднего. Мама жила в северном посёлке и что самое гадкое, отец ей запретил работать — это же не уровень, жена альфы! Деньги каждый месяц ей передавали, правда случалось и такое, что забывали передавать, а может и себе присваивали, нарак их знает. Но она договариваясь, где-то помогала по хозяйству, уезжала в становки, там помогала старикам и отшельникам, за что те ей платили. Это я узнал намного позже. Каждые четыре месяца у младших классов были недельные каникулы и я с радостью проводил их с мамой, даже не догадываясь насколько ей нелегко приходиться. Когда мне было четырнадцать, я приехал к матери, а её не было, вот от жившей по соседству бабы Нюры я и узнал, что мама уехала в становку и по какой причине. Я ж как борец за справедливость рванул к отцу, стал требовать, чтоб он ей разрешил работать, чтоб деньги не забывал передавать. Причём когда я ворвался к нему в кабинет, он был не один, ещё трое каких-то оборотней, который с интересом слушали мои требования. Вот тогда-то меня отец и приложил как следует. До этого он конечно воздействовал на меня, так что я пару раз сознание терял, но в этот раз я его конкретно из себя вывел: унизил при других, задел его эго. Тогда приложил он меня знатно, думал сдохну, так ему мало этого показалось: как я очнулся, суток через трое, меня перед «Красным» домом выпороли плетьми, да ещё и «Стронхом» смазали спину, чтобы шрамы на всю жизнь остались, чтобы всю жизнь я помнил эту тварь и своё неповиновение.

Я даже не заметила в какой момент взяла его ладонь, так и слушала сжав её, но после услышанного охнула и с распахнув широко глаза с ужасом на него посмотрела:

— Создатели! Что ж за уродом он был?

Но Лёша словно не услышал меня, качнул головой. Некоторое время помолчал, словно собираясь с силами и спустя несколько напряжённых минут тишины продолжил:

— Как ты понимаешь, с мамой я в тот раз не увиделся. Валялся несколько дней в лазарете и своим детским умишкой осознавал какая гнида мой отец. Спасибо дядьке, отцу твоему, если бы не он, я бы наверное под плетьми там и сдох. Он пытался мне тогда объяснить, почему отец так со мною поступил, донести до меня причину его неприязни ко мне и особенно к матери, но я тогда его естественно не мог понять. А ещё не понимал свою мать, которая терпит такое отношение, просто терпит, а не бросив всё уедет. Позже, узнал, но много позже. А тогда, как мне стало немного легче, меня просто посадили в автобус и отправили обратно в школу. Поразмышляв немного и оклемавшись, я стал сбегать по вечерам и работать: в основном грузчиком, но случались и другие заработки. Накопленные деньги отправлял почтой, пока она не написала, что нельзя больше пересылать деньги, так как отец запретил их ей выдавать, их ей просто не отдают. Одной ночью, когда я возвращался, меня поймал мой наставник, грозился отчислить, если не расскажу где я ночами шляюсь. Пришлось рассказать всё как есть. — Лёша встал и нервно прошёлся по кухне, остановился напротив двери в комнату, усмехнувшись как-то зло, продолжил:

— Не ожидал я конечно, но он мне помог. Периодически отправлял на подработки, но уже к проверенным людям или оборотням, где платили больше, да и работа была другого порядка, хотя не совсем законная. Да мне и плевать было. Деньги я копил и периодически, на выходных срывался к границе стаи, передавал через знакомых патрульных. А когда на официальные праздники меня отпустили и я приехал повидать мать, меня просто не пустили в стаю. Альфа запретил всякое общение — вот так и объяснили мне патрульные. Я тогда на дороге старался выловить кого-нибудь из проезжающих знакомых и узнать хотя бы как она. Мне тогда было шестнадцать. Деньги я передавал всё также через знакомых, только случайно узнал, что пару месяцев назад она умерла. А как и почему, не знал. Как ты понимаешь после окончания школы в стаю я не вернулся. Ездил сначала по стране, набирался опыта, потом и по зарубежью удалось проехаться, короче мотался в поисках заработка и приключений. Случайно столкнувшись с одним знакомым, узнал что меня уже давно ищет дядька, ну и ради любопытства приехал. В стаю правда не заезжал, так передал что в соседнем посёлке остановился и если нужен Айдару, пусть приезжает. Оказалось отец ждёт меня, чтоб начать обучение управлять стаей. Я попросил его показать моему папаше средний палец, и чтоб эта гнида забыла, что у него вообще есть сын. Поехал в Красноярск, потусовался там пару деньков, думая куда дальше направиться, узнал про схватку между стаями и про смерть отца, приехал. Вот как-то так Лия.

Я слушала его и честно говоря было стыдно: я ведь думала, что он родился, рос в нормальной семье, в радости и довольстве, в отличии от меня вынужденной скитаться по стране.

— А что случилось с твоей мамой? И почему твой отец так относился к вам?

— С мамой, — он вздохнул — она болела. Долго болела, но к лекарям не обращалась. Я с бабой Нюрой разговаривал, но она не знала причины, да и о болезни её она просто догадалась. Рассказывала, что стала худой, с тёмными кругами под глазами, а потом уехала в становку, там и умерла через три месяца. Кремировали её, отец даже урну не забрал. Айдар присутствовал, он и отнёс урну в семейный колумбарий. Ну а отец. — Он нахмурившись помолчал, угрюмо усмехнулся:

— Мы же звери Лия, что бы там не говорили о сдерживающей человеческой стороне, но звериного в нас всё же не так уж и мало. Каждый зверь — собственник, а уж сильный зверь, тем более и нужно очень хорошо уметь контролировать эмоции, желания зверя, прилагать немало усилий к этому, что мой отец никогда не делал. Жена и сын ассоциировались у него с собственностью, не с теми, кого необходимо если не любить, то хотя бы защищать, обеспечить если не комфортными, то хотя бы приемлемыми условиями существования. Нет, мать для него вообще была как вещь — моя и только тронь! Не смей смотреть даже в её сторону! Ну и что, что самому не нужна, просто моё. А сын, сын обязан подчиняться! Во всём и всегда! Это было его мировоззрение, и единственный кто хоть немного нас защищал, это был Айдар, твой отец. Но он, к сожалению, с годами стал слабый как оборотень, словно растерял всю силу и поэтому как понимаешь, защитник из него был хре… кхм, никакой.

— Извини, — мотнула головой, — Я просто не понимаю: неужели она не могла попросить помощи у родителей и в стае, остальные не могли не знать, что происходит, почему никто не помог?

— Над этим я часто задумывался. Вывод у меня только один — он её скорее всего шантажировал и скорее всего мною, как ты понимаешь точно я знать не могу. Она сама по себе была замкнутой, ну или стала такой, живя с моим отцом. О том что происходит знали единицы: он её не бил, то что она съехала, так это не было для всех неожиданностью, оборотни прекрасно знали то что её запах со временем стал для альфы неприятен, о сыне позаботился — в школу направил учиться, ну а то что я не приезжаю, так это я неблагодарная тварь — бросил мать. В общем всё в этом ключе.

— А то что тебя выпороли плетьми, это же невозможно скрыть! И это зверство!

— Это да. Только я не знаю была ли какая-нибудь реакция у стаи, мне как понимаешь об этом никто рассказывать бы не стал, да и потом уже не спрашивал, не хотел ворошить все эти гадостные воспоминания. Мне хватает того, что я их каждый раз в зеркало вижу.

— Это из-за того что раны чем-то смазали?

Он кивнул:

— Мазь есть такая — «Стронх». Когда выносят наказание преступникам, как ты понимаешь тюрем у нас нет, чем выше вина, тем хуже наказание. Допустим за кражу, не важно мужчина это или женщина, выбривают затылок и смазывают этой мазью, волосы на том участке больше до конца жизни не вырастут, даже при обороте в зверя, сохраняются голые участки кожи — это знак, чтобы каждый знал, что перед ним преступивший закон. За убийство по неосторожности секут плетями и смазывают той же мазью, после заживления остаются рваные отвратительные рубцы.

— Но ты же был ребёнком!

— Это его не остановило. Лия, я тебе это рассказал, чтобы ты поняла: какой кошмарной была жизнь моей матери, после замужества.

— К чему ты ведёшь? — Я сидела, сцепив руки на коленях, задумавшись, ошарашено переосмысливая услышанное, и не сразу поняла его, посмотрела удивлённо.

— К тому Лия, — он присел передо мною на корточки и сжал своими ладонями мои — чтобы ты подумала и провела параллель. Ответь: ты тоже хочешь аналогичной судьбы себе и возможно своим детям?

Я дёрнулась, хотела освободить руки, но он крепче сжал ладони удерживая.

— Сестрёнка я же видел, как ты смотрела на Максима, следила за ним, когда думала, что никто этого не видит.

Кровь прилила к моим щекам, закусив губу, понимала, что краснею.

— Только я не думал, что этот гад так поступит. Это ты не знала, к чему ваши отношения могут привести, но он-то знал!

Злость плескалась в его глазах, сжав зубы, он резко встал, прошёлся по кухне, остановившись, медленно выдохнул.

— Ты просто его не знаешь Лия. Никогда не видела, каким он может быть жестоким. Он же тоже мотался по свету, только никто не знает где и чем занимался. Даже его сестра не знает, отец, а это о многом говорит.

— Твой отец тоже вряд ли знал где ты был. — Сама не знаю зачем это сказала.

— Лииия, — со стоном протянул он, — пойми: как бы ты этого не хотела, но вы всё равно не сможете долго быть вместе. Это просто невозможно — у него сильный зверь и даже твой артефакт, скрывающий твой запах дело не изменит. А что потом? Уедешь из стаи? А если забеременеешь, будешь растить ребёнка одна? А если он встретит пару?

Я качнула головой:

— Успокойся. Я поняла. Можешь не переживать. Только ответь на один вопрос, только честно пожалуйста. — Дождалась его кивка. — Ты знаешь его жену?

С минуту он напряжённо на меня смотрел, но отвернувшись всё же ответил:

— Знаю. Только кто она рассказать не могу. И почему о ней в стае не знают тоже. Я вообще не могу о ней ничего рассказать. Прости.

Я вздохнув отвернулась к окну. Уже ночь, темно, в оконном стекле, как в зеркале отразилось моё лицо, грустные глаза и я поняла, что хочу побыть одна. Просто полежать и обдумать услышанное, но я должна решить ещё одну проблему:

— Это уже не важно. Спасибо что рассказал. — Собравшись с духом, выдохнула — Это не отменяет наш предыдущий разговор. Лёш, я хочу уехать.

— Лия, пожалуйста, дай мне время. Я что-нибудь придумаю.

— Опять всё-то же: «Я что-нибудь придумаю, я решу». Я хочу сама решать, неужели ты не понимаешь? Не хочу больше ждать не пойми чего!

Он опять присел передо мною на корточки и поймал мои ладони, которые я не успела вовремя убрать, сжал их, уткнулся лбом в мои колени и затих.

— Лёш. — Я подёргала руками. — Ты там не уснул случаем? — Он молча помотал головой, но всё же выдохнув, поднял голову, заглянул в мои глаза:

— Прошу. Немного времени. Ты единственная кто у меня остался. — Грустно улыбнулся. — Сестра. Единственная родная душа. Я никогда не думал, что могу так к кому-то привязаться.

Я его понимала: после всего пережитого, внезапно осознать, что у тебя есть кто-то родной, но и переступить через себя я не могла.

— Хорошо. — Сцепив зубы, я всё же уступила. — Только при одном условии: мы обговорим время. Два месяца, я думаю этого хватит для принятия какого либо решения.

— Лия! Ты издеваешься? Не меньше пяти, а лучше семь! — Заметив мой гневный взгляд, оскалился, — А лучше тебе вообще никуда не уезжать. Быть рядом с братом или плюнем на всё и вдвоём сбежим куда-нибудь. А что? Подделаем документы, я отращу волосы под хиппи, а ты наоборот сбреешь.

— Чтооо? — Я аж воздухом поперхнулась, закашлялась. — Вот ты чёрт Лёшка!

— Нее, — он вскочил и увернулся от моей руки, а жаль по его дурной голове так и хотелось треснуть. — Чёрти это людей, у оборотней — нараки.

— Да какая разница! — Вскочила, открыла и тут же закрыла рот, понимая, что он уводит разговор в другую сторону.

— Максимум до середины весны.

Улыбка сползла с его лица, вздохнул и кинул на меня обиженный взгляд, ага, как же — я не повелась, и взгляд стал серьёзный.

— Конец весны Лия. Давай до конца весны?

Я тяжело вздохнула.

— 15 мая и ни днём позже.

Потерев лицо ладонями, он вынужденно согласился. Закончив разговор глубокой ночью, мы шли домой. Лунная, ясная ночь, морозный воздух, наше дыхание вырывается маленькими клубочками пара, и снег хрустит под ногами — хорошо. Шли мы медленно, я наслаждалась окружающей тихой ночью, Леша, смотря в экран телефона, быстро что-то печатал. Я повернулась к нему и ухватила руку под локтём.

— Поужинаешь, прежде чем лечь спать?

Он отправив сообщение убрал телефон, подняв лицо вдохнул.

— Не могу Лия, надо ехать.

— В ночь? А до утра никак нельзя остаться? И тем более ночью ехать…

— Надо. Не могу остаться. Я же как с тобою поговорил, сорвался сюда даже никому ничего не сказал, а там партнёры стаи приехали договора заключать и моя подпись тоже необходима. Утром они планируют уехать, так что… Извини никак.

Около дома стоял его джип, к которому мы подошли.

Я нахмурилась, вздохнула:

— Ты хоть позвони, как доедешь.

— Звонить не буду, сообщение отправлю, чтоб не разбудить. — Он завел двигатель, подошёл, обнял меня.

— Я рад что мы смогли договориться. Если честно: после того как мы в тот раз уехали, чувствовал себя отвратно. Понимал, что обидел тебя и стыыыыдно было. — Протянул он.

Я усмехнулась:

— Это хорошо, что стыыыыдно, — передразнила его и отстранилась. — Езжай. Не забудь сообщить, как доедешь. — Он кивнул, сел в машину и прежде чем он закрыл дверь, я добавила:

— И Лёша помни — пятнадцатое мая! Ты обещал!

— Не забуду сестрёнка. — Он серьёзно посмотрел на меня. — И у тебя будет выбор: сама решишь куда ехать и чем заниматься. Я приложу все силы для этого.

Кивнула. Я верила, что так и будет.

— Спокойной ночи сестрёнка, — улыбнувшись он закрыл дверь и автомобиль отъехал, а я постояв какое-то время и смотря вслед уже скрывшейся в ночи машине улыбалась. Как хорошо иметь тех, кто заботиться о тебе, переживает. Зашла в дом, раздевшись, на цыпочках прошла в комнату Марты — спит. Улыбнувшись, подошла, поправила съехавшее одеяло и пошла спать. Завтра. Обдумаю всё завтра!