ГЛАВА 16

Валлия

«Человеческая память — странная вещь.

Она упрямо хранит то, что хочется как можно скорее забыть»

Януш Леон Вишневский

Солнечные лучи давно уже проникли через окно в комнату, а я всё никак не хотела вставать. Заглянула Марта, поинтересовавшись моим самочувствием и увидев на моём лице улыбку, облегчённо выдохнула:

— Ну спи, спи, вчера вы с что-то за разговорами припозднились. Отдыхай. — И тихо прикрыла за собою дверь.

Перевернувшись на бок, прикрыла глаза, но сна уже не было ни в одном глазу, да ещё и мысли об услышанном вчера зароились, словно встревоженный улей. Потянувшись, всё же встала.

Умылась и оделась я быстро, потому как по дому плыли умопомрачительные запахи чего-то мясного и свежей сдобы.

— Доброе утро. — Зашла на кухню, где хлопотала Марта. Приоткрыв крышку казанка втянула аромат рагу, прошла к столу и потянулась к горячим, свежеиспечённым булочкам, но получила по рукам.

— Скорее уж день, — Хохотнула Марта. — Накрывай на стол, есть будем.

— Ого, — я посмотрела на часы, — первый час, действительно день.

— Так и не мудрено, — Марта расставила тарелки, — вчера за три ночи было, когда ты зашла.

— Ты же спала? Я разбудила?

— Да нет. Я так, подремывала. Всё же беспокоилась, как у вас разговор сложиться. Ну и потом вы как подошли, так со стороны моего окна стояли, да и форточка у меня приоткрыта была. — Марта закончила раскладывать рагу, убрала казанок и собиралась сесть за стол, но я её перехватила, обняла.

— Прости, что заставила поволноваться.

— Да ладно уж, — она похлопала меня по спине. — Давай садись, поедим, потом расскажешь, до чего договорились.

Чуть позже, сидя в комнате с кружкой чая, я кратко пересказала Марте наш разговор с Лёшей. Она слушала молча, иногда хмурилась, качала головой.

— Марта я постоянно забываю спросить, почему дом, где живёт альфа «Красный»-то? Он же песочно-серый.

— «Красный»? Так это… Хм. Ты видела позади дома стену?

— Да, большая, деревянная и вроде обгоревшая.

— Так вот это стена прежнего дома альфы. Тот дом сгорел, а новый построили чуть дальше, на продолжении луча силы. Подожди, потом объясню. — Прервала она меня, стоило мне открыть рот для нового вопроса. — Тут дело вот в чём: по установленным волчьим законам, если кто-либо из стаи кидает вызов альфе на оспаривание власти, поединок состоится за главным домом стаи — домом, где и живёт альфа с семьёй. Последние четыре поколения — это альфы Янтарные, отсюда и название стаи. Ну а так как схватка ведётся между сильными оборотнями, то как ты понимаешь столкновение происходит нешуточное и кровь неизбежно попадает и на стену. Стена эта, кстати, укреплённая, была, да. Вот и отсюда и название — «Красный», кровавый, дом волка сильной крови.

— А…

— А по поводу лучей силы, это зависит от расположения места силы стаи. У нас как ты знаешь — озеро. Вообще сила расходиться волнами, но именно по сторонам света сила расходится сильнее, можно сказать сила растекается по прямым, лучам. Вот на одном из таких и стоит дом альфы стаи, кстати становка наша стоит на северном луче.

— Ого, как всё серьёзно!

Марта хмыкнула — А ты что думала, строят дома как удобно? Неет Лия.

— А стороны света на что-то влияют или просто по ним сила сильнее растекается, ну по этим лучам?

— Конечно влияют! Восточное направление — это всё, что связанное с духовной энергией, чувствами; южное — энергия, любая деятельность, движение; западное — всё что связано с работой разума: логичность, рационализм, расчёт; ну и северное — восстановление, глубинные энергетические становления на эмоциональном фоне. Дом альфы стоит на западном луче, главный посёлок стаи в западном направлении волны силы.

Я задумалась: то что мы — оборотни сильно зависим от природы, от инстинктов, это да, я и на себе неоднократно чувствовала. Например, в полнолуние приходиться себя постоянно контролировать, моя волчица в этот период становится импульсивной и перед тем как что-нибудь сделать или сказать задумываюсь: а моё ли это желание или волчица пытается воздействовать. Но я не знала, что даже населённые пункты у оборотней строятся не просто так. И то, что меня удивляло: каким бы ни был насыщенный день или наоборот монотонный, стоило мне только прилечь, и я спокойно засыпала. Ни разу в становке я не мучилась бессонной ночью. Даже вчера, после такого эмоционального разговора я уснула без проблем и уже только после пробуждения мысли взметнулись разбуженным роем. Озвучила свою догадку Марте и она её под снисходительную улыбку подтвердила.

— Поэтому здесь становку-то и построили. Сюда же селятся с надломленными душами, а озеро, своими волнами омывая, помогает их если не исцелить, то принять случившиеся с ними.

Потянулись чередой серые будни. К концу января, начало февраля ударили сильные морозы и теперь дневное время я проводила либо в домике сортируя травы, либо в нашем с Мартой доме. Только пару раз удалось побегать по лесу, но из-за сильных морозов необходимо было подкармливать лесных зверей и без предупреждения приезжали машины с подкормом. Приезжавшие молодые ребята, оборотни с криком, смехом оборачиваясь волками, тащили мешки вглубь леса, возвращаясь иногда через час, иногда через пару часов раскидав в разных, только им понятных точках подкорм, также гурьбой заскакивали в машины уезжали. А мне приходилось теперь настороженно прислушиваться каждый раз, перед тем как просто выйти на улицу. Конечно, можно легко сказать — приехала племянница, знакомая к кому-либо в становке с визитом, только уверенности, что меня не узнают не было. Но зато теперь ко мне в работе присоединились две женщины жившие здесь же: Есения и Дарья. Обе молчаливые, первое время только улыбались, вместо приветствия и прощания кивая головой, словно немые. Но по мне так всё же лучше, чем сидеть за работой одной и слушать это опостылевшее радио, но я надежды всё-таки не теряла, что со временем они привыкнув ко мне хоть чуть по чуть будут разговаривать со мною.

Марта частенько сидела за компьютером и через веб камеру общалась либо с женщинами из лаборатории, удалённо таким образом участвуя в процессе их работы, либо общалась со своими помощницами болтушками Оксаной и Мариной. Естественно в такие рабочие общения, я в дом зайти не могла и отсиживалась в соседнем доме за разбором трав, Марта закончив сеанс общения, звонила мне, что я могу вернуться. Одним днём, она немного заработалась и позвонила мне совсем уж поздним вечером. Честно говоря, я даже немного обиделась, что про меня забыли. Отужинав, выслушав кучу извинений, я сидела на диване с чашкой ароматного травяного чая, Марта расположилась в кресле с пультом и автоматически переключала ТВ каналы, даже не вникая в смысл мелькавших картинок. Забрала у неё пульт и выключила телевизор.

— Мааарта. Ты же понимаешь, что дальше так продолжаться не может.

— Что? Прости девочка, задумалась. О чём ты?

— О том, что тебе в любом случае надо возвращаться в стаю.

— Что? Даже и не думай!

— Марта…

— Лия. Не продолжай. Это…

— Продолжу. Послушай. Ну дай же мне сказать! — Дождавшись, что Марта хоть и поджав губы, но всё же приостановила свои попытки меня перебить, продолжила — Ну ты же сама понимаешь необходимость твоего присутствия в стае! Сейчас уже, скорее всего слухи пошли, какую бы причину ты не озвучила — это неизбежно. А дальше? — Марта вздохнула:

— Дальше сюда сунуться все сплетницы, проверить: какого я здесь сижу? Лия…

— Можно начать с малого, — тут же предложила я. — Допустим, ты будешь какое-то время находиться в стае и приезжать меня проведывать. А присматривать за моею безопасностью будет дед Матвей. Мы с ним подружились, и я думаю его полностью можно посвятить в сложившуюся ситуацию. Что думаешь?

Она пристально на меня некоторое время смотрела, усмехнулась:

— Ты же понимаешь, что решение будет зависеть не от меня?

— Понимаю. — Кивнула. — Но, значит надо ему правильно донести эту мысль.

— А сама как? Одной ведь придётся оставаться.

— Да я-то уже привыкшая. — Постаралась, чтоб улыбка выглядела не слишком жалкой. — Дед Матвей будет рядом. С травницами здешними хоть толком и не поговоришь, но всё же не одна работаю, попрошу тебя ноутбук мне оставить, да и вон, — я кивнула на объёмную сумку, стоявшую в углу комнаты, — если уж совсем тоскливо будет «подарочком» воспользуюсь.

«Подарочек» передали с дежурной машиной, в начале февраля. Я, осмотрев содержимое сумки, хотела сразу же вернуть, но Марта не позволила. Сначала выпытала у меня в связи с чем могли привезти такой набор, кивнула, забрала и сама лично отнесла в дом, поставила к стене, в углу комнаты. И теперь я каждый день натыкаюсь взглядом на эту гадскую сумку, но не подхожу к ней, не притрагиваюсь. А всё потому что, там полный набор художника. Марта из любопытства осмотрела всё содержимое: холсты в рулоне, напольный мольберт, под завязку набитый этюдный ящик, а то, что не поместилось сложено в отдельный пакет. Создатель! Да если бы мне в то время, когда я увлекалась живописью, подарили всё это, я бы от счастья в обморок грохнулась! А сейчас понимая, что это всё покупал Максим, ведь только ему я рассказала о своём давнем увлечении, я даже подходить к этой сумке не хотела! Но Марте я естественно этого не говорила, да она и сама это понимала, потому что на мои слова, что воспользуюсь «подарочком», хмыкнула и покачала головой.

— Давай может я прямо сейчас позвоню Лёше, спрошу как там обстановка и если всё нормально, тихо, тогда сразу и позвонишь, поговоришь с альфой?

— С Максимом.

— А есть ещё один альфа в нашей стае?

— Ты за всё прошедшее время, с того раза как он уехал, ни разу не назвала его по имени.

— Марта, не надо. Не хочу об этом говорить, — я поморщилась. — Так что звонить?

— Да звони, звони. — Она махнула рукой и ушла на кухню.

Выведав у Лёшки обстановку и передав Марте, что всё нормально, сунула ей в руки телефон, а сама ушла купаться. Разговор видимо у них вышел напряжённый, потому что я успела искупаться, попить чаю и только потом зашла Марта.

— Ну как? — Я уже клевала носом, а так как слышала половину разговора, знала, что всё удалось и в конце уже обсуждали детали.

— Завтра позовём Матвея, всё ему расскажем о тебе. Не только чтоб он просто владел ситуацией, но мне кажется ему стоит рассказать. Ты как, не против?

— Я? — Зевнула. — Нет. Если конечно в личные подробности не углубляться. А остальным в становке что говорить будем? Ну в смысле что ты будешь ездить туда сюда, а я здесь живу.

— А вот завтра и решим, Матвей у нас мужик умный, на три головы легче думается. Всё! Спать! А то что-то у меня голова не соображает. — Марта вышла из кухни.

— Конечно, целый день за компьютером сидеть. — Проворчала я, потягиваясь.

— Я всё слышу! — Донеслось из глубины дома.

День выдался насыщенный. С утра пораньше Марта пригласила деда Матвея и после сытного завтрака рассказала ему мою историю, причём включая некоторые моменты, которые я бы точно рассказывать не стала. Например, как я один раз пока Марта отсутствовала, чуть не уехала из стаи. Хорошо хоть про последние события не упомянула. Матвей слушал молча, периодически оглаживая широкой ладонью бороду, в конце рассказа задумался ненадолго, а потом неожиданно улыбнулся, наклонился ко мне и заговорщически проговорил:

— Небоись. Вот проводишь Марту, так загуляем! Я-то толк в этом знаю! — И подмигнул. Я от такого заявления закашлялась, а они с Мартой рассмеялись.

— Ну а насчёт жителей становки, скажите, что приболел я серьёзно. Лия значит, меня лечить осталась, пока мне не станет легче, здесь будет жить, ну а потом тоже в стаю вернётся.

Мы с Мартой переглянулись, как всегда самое простое решение задачи — на поверхности.

На следующий день Марта уехала в стаю. На первых порах решено было, что дня на три, четыре, ну а потом как получиться. Днём я занималась травами с Есенией и Дарьей и даже удалось чуть их разговорить. Завтракала, обедала и ужинала у деда Матвея, мы даже разделили обязанности и некое дежурство установили по приготовлению пищи. Ночами только одиноко было — хоть волчицей вой, правда я и бегала в лес перед сном, ну очень тоскливо было в доме одной. А лес, он словно вытягивал плохие мысли, терзания. Ночная темнота, поначалу пугавшая, настораживающая, теперь для меня была волшебной, ночной лес виделся магическим существом жившим своею жизнью, за которой так интересно было наблюдать.

Разбудило меня скупое, зимнее солнце, заглянувшее в окно моей комнаты. Встав, поежилась от холода — вчера засидевшись за разговором с дедом Матвеем, я поленилась почистить камин и заново разжечь огонь, а просто подкинула к тлеющим углям несколько поленьев. Ночью, по всей видимости, ударил хороший морозец, теперь в доме довольно-таки прохладно. Накинув халат собиралась сначала умыться, как услышала тяжёлые шаги, кто-то зашёл в сени и только потом, втянув воздух я поняла — Матвей.

— Лия, — позвал он негромко. Я как была в халате, вышла из комнаты. — Слушай девочка: тут лесорубы пожаловали, из дома ни ногой, вообще старайся не подавать виду, что в доме кто-то есть. Я тут к Агафье заглянул, — он поставил авоську на стол рядом с дверью, — продуктов взял, чтоб могла пока не готовить. Печку тоже не топи — дым из трубы потянет.

— Ох, — я присела на диван. — И насколько они приехали?

— Ну, — он потрепал бороду, — я так думаю денька на три, может и пять пробудут тут.

— А как же я без тепла? Да и дни короткие, без света сидеть?

— Давай так: они сейчас позавтракают, потом в лес уйдут, а я потом к тебе приду, как раз и печь протопишь и придумаем как быть. Ну всё, надо идти.

Он уже развернулся к двери, только я остановила:

— Подожди. А если они в дом зайдут? Да и местные могут ненароком рассказать обо мне.

— В дом не зайдут, их разместили в пустующих домах с другого края становки, да и я прослежу. А насчёт того, что сболтнут — даже не переживай. Тут не особо говорливые как ты понимаешь живут, а Агафью я предупредил уже.

— Тогда зайди ещё Есению и Дарью, с которыми я работаю, на всякий случай предупреди, что меня не будет, а то мало ли что.

Он кивнул и поспешно вышел. Я вздохнула, поёжилась. Да уж прохладненько, ну ничего оденусь пока потеплее, а там видно будет.

Прошло больше пяти часов, как ушёл дед Матвей. Я уже и позавтракала и прибралась, сидела скучающее смотрела телевизор. Заслышав тяжёлые шаги рядом с домом, засуетилась, выключила телевизор и метнулась в спальню настороженно прислушиваясь. Скрипнула дверь, закрылась и заслышав голос деда Матвея, облегчённо выдохнув вышла навстречу.

— Значит так, — чуть позже делился он новостями присев, перед камином выгребая золу, — Есенье, Дарье я сказал, что ты приболела…

— Дед Матвей, давайте я сама, — хотела перехватить у него совок, но он лишь махнул на меня свободной рукой:

— Тю, не дело это — печью бабе заниматься ежели мужик в доме.

— Так вы гость и это камин называется, — я улыбнулась глядя на то как он пыхтя вытер грязной ладонью лоб, на котором после этого остался серый мазок.

— Воот, а была бы нормальная русская печь, то и теплее было бы и дольше держит тепло-то. А то вон понастроили ерундовины, — он закончил чистить и уже укладывал дрова, — и мучаются потом, да и дров больше уходит. Кхех. Ну всё, — разжёг дрова и закрыл стеклянный экран, — теперича тепло будет. Так вот — их я предупредил, они только спросили — нужна ли тебе помощь и знаешь что? — Он выпрямился и с улыбкой на меня посмотрел.

— Что?

— Ты как солнышко Лия — только солнце греет дом наш — планету, а ты душу. Глаза-то у женщин сразу бейспокойными стали, пока я им не подмигнул, не сказал, что через несколько деньков вернёшься к ним работать. Вот их души ты тоже согрела, а для таких как они — это очень, очень важно. Ладно, чего-то я в философию ударился, проводи-ка меня умыться и будем есть готовить.

Наблюдая на кухне за его спорыми движениями, я удивлялась сама себе: как до этого я могла не заметить — он же вовсе не такой старый, как хочет казаться! Густая борода покрывала его щёки и подбородок так, что сбивала с толку. Но, спросить сколько же ему на самом деле лет, я не решилась.

— Раз в год, обычно после января, как ударят хорошие морозы, стая рассылает по становкам мало занятых мужчин, — отвечал он на мой вопрос. — В этом году что-то один молодняк к нам пожаловал. В тот раз я с удовольствием тоже лес валил. — Он подул на ложку с супом, снимая пробу.

— А сейчас тоже пойдёте?

— Зачем? Там такие лбы здоровые, что и сами без проблем справятся, за ними только пригляд нужен, да и есть кому приглядеть. Тем более я ж болею, а ты за мною приглядываешь, — он лукаво мне подмигнул, отчего усы его на это мгновение встопорщились забавной щёткой. Я не выдержала и рассмеялась.

— Ох, хорошо то как, — он облокотился на стол, — давно я не слышал девичьего смеха, прямо как колокольчики переливаются.

— Вы дед Матвей, меня в краску не вгоняйте, я…

— Давай-ка знаешь что, — он поморщился, — называй меня просто по имени, не то как слышу это твоё: «дед Матвей», то прям как серпом по …, ээ, в общем слух режет.

Я сдерживая смех, попыталась запротестовать:

— Но как же…

— Вот ты же Марту бабкой не называешь? — Услышав это, я даже закашлялась. — Вооот, так и меня просто по имени зови и на «ты» обращайся.

— Я постараюсь, но наверное не сразу смогу.

— Ничего. — Он махнул рукой, посмотрел на часы. — Ну всё, мне пора. Давай ещё дровишек подкину, до ночи уж не приду.

— А поесть? — спросила уже в спину.

— Вместе с мужиками поем. — Донеслось из комнаты. — Там женщины им уже и дома подготовить должны были и поесть приготовить.

Я прошла за ним. Он накинув тулуп, потянулся за шапкой.

— А для чего деревья-то рубят, вы так и не объяснили?

— На «ты». Забыла уговор? Вечером объясню, сейчас некогда мне. — И вышел за дверь, крепко закрыв её за собою.

Время до вечера я коротала то смотря телевизор, то сидя за ноутбуком Марты. В социальных сетях я не зарегистрирована. Да и о чём я там с людьми общаться буду? Брат как-то говорил, что у оборотней есть своя сеть, но я не помнила как называется, да и лучше туда самой не соваться, мало ли какие правила нарушу или вообще не там зарегистрируюсь. Поговорила с Мартой, заверила, что у меня всё хорошо. Говорить о приезжих пока не стала — знала, что сорвётся сразу в становку. Дня через три скажу, может быть. Встала, побродила по тёмному дому — окна везде плотно зашторены, даже свет включить не могу, опять присела к ноутбуку. Включила старый фильм, легла на диван, и под него уснула.

Проснулась от звука открывающейся двери, ага вот и дед, нет просто Матвей пришёл. Надо и мысленно отказаться от деда, скорее всего это его не просто задевает, а обижает.

— Ну что, как ты тут? — Он зашёл в комнату, огляделся, положил принесённый пакет на стол и потёр руки.

— Нормально. Есть будете?

— Да перекушу и чаю хочу. — Он нахмурился. — Да ты забыла, на «ты» ко мне обращайся.

— Хорошо. — Кивнула. — Пошли на кухню.

— Иди накрывай на стол, я пойду сначала умоюсь.

Хорошо хоть теперь свет можно включить! Мужчина пришёл, когда я уже заканчивала накрывать.

— В общем так: я ночевать здесь буду, — он взялся за ложку и серьёзно на меня посмотрел, — свой дом я выделил для заготовщиков наших, там ночевать будут. Так спокойнее будет — и ты под присмотром и вопросов не возникнет: почему из трубы дым виден, да пищей готовящейся тянет.

Я кивала.

— Это хорошо. И мне всё не так скучно будет, да и не будет каждый шорох настораживать. А зачем лес всё-таки? — Я проголодавшись последовала примеру Матвея уже вовсю уминавшего тушённые с мясом овощи.

— Так в основном на заготовки, дрова для становки. Да и к концу лета надо будет подправить два дома здешних, крыша течёт в одном, во втором полы менять.

Я так и зависла с ложкой.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что сейчас дрова заготавливают? Не летом?

Он хохотнул:

— Вот так и видно городского жителя! Зимой-то удобнее намного: во первых дел сейчас особо нет, а летом что ж разрываться? Ну а во вторых зимой сокотока в деревьях то нет, легче намного рубить. А ну-ка вспомни стих Некрасова: «Однажды, в студёную зимнюю пору, Я из лесу вышел; был сильный мороз. Гляжу, поднимается медленно в гору, Лошадка везущая хворосту воз». Учила небойсь в школе? Сейчас напилят, распилят, порубят, да сложат под навес, а через зиму вот и готовы дрова.

— Ооо, так это получается не на следующую зиму?

Он мотнул головой, сыто откинулся на спинку стула.

— Нет, они должны полежать, вот через зиму самое то будет.

Так за неспешным разговором мы поужинали, попили чай под рассказы из жизни мужчины. Пока он купался, я постелила ему на диване и пошла спать.

Ранним утром меня выдернул из сна громкий мужской голос, который раздался совсем рядом, отчего я резко натянула одеяло и укрылась разве что не с головой.

— Матвей! Спишь что ли? Давай просыпайся, пошли завтракать.

— Ты чего орёшь, заполошный! И какого рожна в чужой дом запёрся? Давай на выход!

Послышалась возня и отдалённый возглас, видимо из сеней:

— Ты чего? Прям и зайти нельзя!

— А с зелейщицей нашей потом сам объясняться будешь, какого по её дому шастал, да ещё и в обуви. Сегодня, завтра приедет, думаешь не учует что ли?

— Это с Мартой что ли? — Совсем уж тихо, услышала только потому что с утра тишина стоит.

— С нею родимой.

— Ой ё, нее, с нею не хочу, — возглас уже намного громче и хлопок закрывшейся двери. Я же уже закусив край одеяла смеялась так, что потекли слёзы. Да уж Мартой пугать — это надо запомнить.

Выглянула из комнаты и спросила шёпотом:

— Он один был или кто стоит на улице?

— Один. Ушёл уже. Доброе утро дочка.

— Доброе. — Я зашла в комнату, накинула халат и затянув пояс вышла обратно. Матвей уже успел убрать за собою постель — вот же шустрый!

— Я в санблок первый! Мне пора уже бежать, пока ещё кого не принесло.

Проводив Матвея, я принялась за генеральную уборку, благо утро было солнечное и даже сквозь шторы солнышко хорошо освещало дом. Перебрала все шкафы, потёрла пыль везде, где только можно, по телефону уверила Марту, что у меня всё замечательно, огляделась, вздохнула и поняла — заняться определённо нечем! Побродила в раздумьях по дому, зашла в тёмную, безоконную кладовку и тут меня осенило! Раздвинула мешающие вещи, расчистила себе рабочее место, принесла дополнительно лампу для более яркого освещения и направилась в комнату. Несколько минут я всё же в нерешительности раздумывала: «Стоит ли?». Но откинув сомнения: раскрыла тот самый «подарочек»-сумку, вытащила и отнесла в кладовку сначала напольный мольберт, достала этюдный ящик, осмотрела его содержимое, заглянула в пакет, поморщилась, села прямо на пол, слегка раскачиваясь пыталась понять: а что я собственно хочу сейчас изобразить и что для этого потребуется. Схватила за кончик ускользающую мысль-образ и улыбнувшись достала листы бумаги, несколько водорастворимых графитных карандашей, кисть и пошла в кладовку. Сколько времени там я провела — не знаю, настолько увлеклась, что даже вскрикнула, когда дверь в кладовку открылась и заглянул Матвей.

— Ну дочка ты меня и напугала! — Он облегчённо выдохнул. — Пришёл — тишина, никого нет, я по комнатам и… — Тут он наткнулся взглядом на мой рисунок. Он был карандашный, монохромный, но с помощью размывки заднего фона и выделения чёткими линиями переднего, получился словно объёмным. Изобразила я Марту, совсем чуть-чуть склонившись рассматривающую большой лист вьющегося растения. Слегка нахмурившись, с немного растрепанными волосами и небрежно заправленной прядью за ухо, казалось, что она сейчас выпрямится, взглянет на тебя и улыбнётся. Матвей не отрывая взгляда от рисунка сделал пару шагов внутрь кладовки и остановился, я скосила на него глаза, было интересно: нравится или нет? Он словно погрузился в созерцание, не отрывая глаз спросил:

— Можно я… — Повернулся ко мне — Ты мне можешь его подарить?

Я кивнув прошла к мольберту, сняла клейкую ленту, удерживающую бумажное полотно, свернула и протянула Матвею.

— А ты… — Он замялся и аккуратно его забрав, попытался спросить — Ты не могла бы…

— Не расскажу, — улыбнувшись, ответила на незаданный вопрос.

Он облегчённо выдохнул, кивнул и отвернулся, но я успела заметить в его глазах тихую, затаённую грусть. Но спрашивать ничего не стала, мне бы со своею жизнью разобраться.

Перед уходом он всё же обронил:

— Молодая, душа у неё молодая. А я старый, потрёпанный всеми ветрами хрыч.

И ушёл! Я стою в кладовке, голодная между прочим, его ждала, думала вместе поедим, а он ушёл! Вздохнув, кинула карандаши на стоящую рядом коробку и пошла на кухню, делать нечего — придётся так чем-нибудь перекусить.

Вернулся Матвей глубокой ночью, когда я уже спала. Выглянула из спальни, спросила будет он есть или нет, но он растапливая камин, только махнул рукой и отправил меня спать. Утром, когда проснулась, его уже не было, постель аккуратно сложена и не понятно: ночевал он или пришёл просто протопить? Лучше бы я не рисовала! Теперь он, скорее всего поддавшись порыву и забрав рисунок, избегает встречи со мною. Придётся всё-таки поговорить с ним, терять дружеское отношение, которое установилось между нами, не хотелось. Не знаю к лучшему ли, но поговорить нам так и не удалось, потому что в становку приехала Марта. Как же я ей была рада! Наконец-то не надо скрываться в темноте и можно готовить, топить камин, ещё бы побыстрее уехали заготовщики и была бы вообще красота. Конечно, я получила свою долю нагоняя, за то, что не рассказала ей про приехавших в становку лесорубов, но под раздачу также попал и Матвей, поэтому отчитав меня по быстрому, но видимо махнув на это неблагодарное дело рукой, она переключилась на Матвея, а я по тихому сбежала на кухню готовить. Время до вечера пролетело быстро, кратко рассказав Марте свои малочисленные, можно сказать фактически отсутствующие, новости, я с интересом слушала о жизни и произошедших изменениях в стае.

На следующее утро, закончив запланированные работы, мужчины-заготовщики уехали и жизнь становки вернулась в своё привычное застойное русло. Марта тоже через день вернулась обратно в центральный посёлок, а моя жизнь снова стала скучной и однообразной.

До конца марта единственным просветом в моей словно сонно-замершей жизни стали мои частые прогулки по лесу, иногда с Матвеем, иногда с приехавшей Мартой или Лёшкой. Несколько раз приезжал брат и оставался на пару, тройку дней. С его телефона я даже разговаривала с Алиной, но к моему огромному разочарованию, той теплоты и лёгкости, что была раньше между нами, уже не было. Но я не отчаивалась, надеялась, что спустя время она сможет понять меня.

А ещё я рисовала, писала. Казалось, только на холсте могу выплеснуть свои сомнения или тревоги. Это стало моей отдушиной в череде серых дней. Пейзажи зимнего леса изобиловали тёмными тонами: серые тучи над чернеющей громадой леса, голые деревья сучьями-руками царапали, цепляли низкое зимнее небо. Марта, только ей я разрешала изредка смотреть на свою «мазню», тяжело вздыхала и пыталась всеми силами меня отвлечь, рассказывая с её точки зрения забавные истории из жизни, в ясные солнечные дни неизменно вытаскивала меня в лес на пробежки. Временами это помогало и в написанных пейзажах, временно если и не преобладали, то хотя бы присутствовали яркие, светлые тона. Но даже Марте я не показывала портретов! Когда особенно сильно накатывала тоска, я пряталась и рисовала: чётко, скрупулёзно прорисовывая каждую чёрточку, деталь, стараясь ярче, правдоподобнее выразить эмоции одного лица, которое мне снилось ночами, вместе с волшебными касаниями, поцелуями и разрывали душу. Как бы я ни старалась забыть, хотя бы переключиться на что-либо иное, у меня не получалось! Сдавшись, чтобы хоть как-то выразить мучавшую меня тоску, опять брала в руки карандаши. Разозлившись на себя собрав все портреты — сжигала, но были и те, на которые рука, как бы зла я ни была, так и не поднялась. Их я спрятала в свой шкаф, для надёжности сложив сверху вещи, но иногда всё же доставала. Сидя на полу, оперевшись спиной на шкаф и расправив слегка помятые листы на коленях, проводила кончиком пальца по линиям лица, глаз, губ, вспоминая какие они мягкие и как сладко к ним прикасаться своими губами. Как до безумия хочется снова приподняться на носочки и поцеловать.

Одним днём вспомнился мой первый поцелуй; я тогда училась в десятом классе и мы с мамой в середине зимы приехали в забытый всеми богами маленький городок в центральной части страны. Дороги с разбитым асфальтом, лужи, грязь, серые от времени и непогоды дома встретили нас. В школе ученики не отнеслись ко мне приветливо — впрочем, как и обычно, с самого первого дня дав мне кличку «Квазимодо». Тем удивительнее для меня было, что на меня обратил внимание местная «звезда», мечта всех девчонок школы — одиннадцатиклассник Юра. Как я краснела и заикалась, когда он заговаривал со мною! Через полмесяца, за несколько дней до Нового года, после уроков он, встретив меня в пустынном коридоре школы, поцеловал. В тот момент это казалось сказкой, но сейчас уже понимаю: не от ощущений, а от понимания того, что ОН! мечта всех девчонок школы целует меня! Как я летела домой окрылённая, счастливая в своей наивности. От воспоминаний стало горько: потому как на следующий день мне в спину неслось уже — «Квазимодо-шлюха». Потом уже узнала, что он поспорил на поцелуй с той на кого укажет его оппонент и та ему не откажет. «Не откажет», да я в тот момент готова была рухнуть к его ногам, — маленькая, влюблённая, наивная дурочка! Со школы я в тот день сбежала, а на следующий день проходящие мимо под окнами подростки кричали разные мерзости про меня. Мама. Я думала, надеялась, что она меня утешит, но узнав о случившемся, она меня наказала. Звонко отвешивая пощёчины, повторяла: «Не привлекай к себе внимание! Чему я тебя учила? Не смей привлекать к себе внимания!». С того дня я закрылась, замкнулась в себе, окончательно поняла: доверять никому нельзя, ждать жалости тем более ни от кого нельзя! Но время как я поняла меня ничему не учит: уже учась на первом курсе, мне как и любой молодой девчонке хотелось любви, а я несколько раз замечала заинтересованные взгляды сокурсника Витьки Максутова. Обычный парень, долговязый, лицо угловатое, немного вытянутое. Однажды он пригласил меня в кафе и после, а у меня промелькнула мысль: «Почему бы и нет? Он не красавец, да я тоже не фотомодель, далека от этого образа», когда он меня проводил до двери подъезда и поцеловал, я не сопротивлялась. Но целоваться с ним оказалось противно: гладкий, скользкий язык скользнувший в мой рот, вкупе с обилием слюны, чуть не вызвал рвотные позывы. Второй мой поцелуй тоже оказался неудачным, и даже когда через некоторое время я узнала, что он рассказывает всем своим знакомым что спал со мною и в итоге: «Бросил эту страхолюдину», мне было всё равно. Я равнодушно слушала сплетни и смешки за спиною.

А вот поцелуй с Максимом — это была настоящая сказка! Только кто же не знает что сказки это выдумки, и я не должна думать о нём, не должна! Но почему-то не получается.

Задумывалась, почему? Почему я встретила и влюбилась именно в него? Свой сон: где я пробиралась через чёрный, словно мёртвый лес к горевшему вдали огоньку и голос Создательницы?: «Верь ему!», «Верь своему сердцу, глупая!». Моё сердце принадлежит Максиму, и верить ему? Но он женат! Как так получилось, что именно его, мой отец попросил позаботиться обо мне и маме? Алина когда-то рассказывала, что Максим приехал в стаю буквально за день до случившихся событий, нападения на альфу. Почему он не задержался где-либо или не приехал позже? Может это моё испытание: смогу ли я бороться за свою любовь ценой чужого счастья? Даже если он предложит развестись ради меня, приму ли? Вспоминала рассказанное Лёшей и понимала: нет, не смогу. Хотя о чём это я? Развестись? Три раза «Ха»! В лучшем случае предложит стать его любовницей. Вытирала непрошенные, но ожидаемые слёзы, убирала листы обратно и как узник считала дни до конца оговоренного с братом срока.

Весна выдалась ранняя, уже с крыш вовсю капала вода, скатываясь по сосулькам, глубокие сугробы быстро растаяли и вода, не успевая впитываться в землю, растеклась и от этого дорога превратилась в грязевое месиво. Теперь приходилось чаще сидеть дома в одиночестве, потому как даже дежурные машины стали ездить реже, а Марте так вообще сама сказала, чтобы пока не приезжала — слишком много времени будет тратить на дорогу сюда, обратно. Она конечно повозражала, но всё-таки согласилась со мною. Но несмотря на это, душа словно раскрывалась в предвкушении тепла: как земля застелется зеленью и вот уже в радостном удовольствии моя волчица мчится по лесу среди деревьев, кустов поддернутых зелёной дымкой, подняв морду сладко щуриться смотря в чистое голубое небо, таким прозрачно-синим оно может быть только весной.

Марта стала приезжать намного чаще и пыталась научить меня если не видеть, то хотя бы чувствовать жизненные токи просыпающихся после зимнего сна деревьев, стремящихся вверх травинок и первоцветов. Я старалась, очень! Но получалось неважно. Она успокаивающе уверяла, что надо просто каждодневно заниматься, тренировать энергетическое восприятие. Однажды, зайдя недалеко в лес, присела около дерева на корточки и обняв ствол, я вслушалась и только еле, еле, на грани сознания чувствовала тоненький поток. О том чтоб управлять, как делала это Марта, даже речи не шло, хотя бы увидеть, почувствовать более чётче. Такую и застал меня Матвей с корзиной в руках. Присел рядом.

— Ну как?

Я открыла глаза, удручённо покачав головой, встала.

— Всё так же. — Вздохнула, — Может у меня вовсе никогда не получится и я просто зря стараюсь. — Прислонилась спиной к дереву и расстроено прикрыла глаза.

— А ты говорила что носишь артефакт. Покажи-ка его.

Я настороженно на него посмотрела:

— Зачем?

— Да просто покажи, не снимай. Есть у меня догадка.

Я помедлила, но всё-таки достала крестик и на своей ладони показала ему. Он наклонился внимательно рассмотрел его.

— А ну ка переверни его. — Осмотрел с другой стороны, и даже прикрыв глаза, чуть наклоняясь к моей ладони, принюхался. — А ты когда последний раз его снимала?

Нахмурилась: — Ммм. Я вообще его не снимаю. А что?

Тут он удивлённо вскинул брови:

— Как! А почему? А ну ка вспомни: что чувствовала до того как его одела и после?

Я убрав крестик за пазуху, выпрямившись медленно побрела к становке.

— Мне его одели когда я болела. Давно. С тех самых пор я его не снимала — это моя защита.

— Знаешь дочка, — он приноровившись к моему черепашьему шагу, шёл задумчиво покачивая головой, — мне кажется, вернее я чую, что он тебя не только защищает, он тебя закрывает. Вот как дверь либо нараспашку, а с ним она у тебя прикрыта так, что только щёлочка осталась. Артефакт у тебя сильный. Это да. — Он опять задумчиво покачал головой. — А здесь чего боишься? Вроде все уже за столько времени знакомы тебе, чужих в становке редко встретишь.

Я удивлённо на него посмотрела:

— А я не знаю. Ношу и всё, уже даже не замечаю его, срослась с ним наверное.

Мы дошли до домов. Мне в одну сторону, Матвею к своему дому в другую. Он посмотрел в чистое небо и улыбнувшись сказал:

— Ты всё же попробуй снять. Ежели боишься, то ненадолго, может я прав и ты распахнёшь дверь. — Подмигнув, двинулся дальше.

Я задумчиво смотрела ему в спину, постояв ещё некоторое время, дошла до нашего домика и присев на ступеньку крыльца вытащила крестик, висящий на специальном витом длинном шнурке способном растягиваться при обороте. Сняла его и держа в ладони вспомнила как он у меня вообще появился.

Мне было чуть больше двенадцати, когда началась первая менструация. Что происходило в те дни, страшно вспомнить даже сейчас, потому что было так больно, что единственная запомнившаяся мысль: «Дайте просто умереть!». Изматывающая, непрекращающаяся боль: мышцы словно жгуты вытягивали из тела, выкручивали, безумная боль в животе, температура. Мама помнится, все эти дни провела рядом со мною, постоянно спаивая мне различные настойки, боль они не убрали, но хоть сон стал спасительным забытьём. Так проснулась моя волчица. Уже позже мама рассказала, что при первой менструации рядом должен быть отец, который своей силой зверя успокаивает волчицу, ну или кто-то из родных с сильным зверем, мамину она просто не слышала. В срочном порядке разбираясь со всеми делами, мама говорила что нужно срочно уехать и селиться подальше от людей, рядом с лесом, так как неизвестно сколько пройдёт времени на пробудку волчицы и каких последствий ожидать.

Так и начались мои самые счастливые полтора года. Поселились мы в стареньком домике на краю леса в забытой всеми деревеньке, где из всех жителей остались три старушки, да мужик алкаш. Но самое главное было для меня: наконец-то мама была рядом! Каждый день, ночь, она заботилась обо мне. Мы вместе гуляли по лесу, готовили, убирали, занимались по школьным учебникам и я чувствовала себя самой счастливой на свете, даже мои сумасшедшие боли потихоньку сходили на нет. Через месяц после моего тринадцатилетия произошёл мой первый оборот. Сутки я мучилась и не могла обернуться, думала с ума сойду: сознание постоянно раздваивалось, желания, мысли мои и волчицы переплелись в клубок не желая разделяться. Как маме удалось тогда вытянуть волчицу — не знаю. Тогда я ещё больше возненавидела отца: за его отсутствие, за его обращение с мамой, за полное игнорирование дочери.

Через полгода мы уехали из той деревеньки, а через год моей волчице захотелось гулять. Это было такое свинство с её стороны!!! Я сидела в квартире, боясь даже открыть окно, не то что на улицу выйти, так как по словам мамы от меня за версту тянуло феромонами волчицы, хорошо хоть зима была! К счастью моё вынужденное заточение долго не продлилось — буквально через несколько дней в дверь нашей квартирки позвонили. Сидя в комнате, настороженно вслушивалась в разговор мамы с незнакомым мужчиной изнывая от любопытства. Быстро переговорив, они зашли в комнату, и пока мама придерживала меня за плечо, наверно чтоб я не шарахнулась, я с интересом рассматривала старого оборотня, пока он меня сосредоточенно обнюхивал. Достал из своего чемоданчика шприц, набрал немного моей крови из вены, кивнул маме и ушёл. Единственное что мама тогда объяснила: становление волчицы завершается и ей хочется покрасоваться. Ну а перед кем красоваться? Естественно перед самцами, отсюда и выброс феромонов, на которые и должны сбегаться подходящие самцы. Уууу, а мне от этого только ещё страшнее стало. Хорошо хоть мама нашла того, кто сможет создать артефакт, который заблокирует мой запах, но на это нужно время. А сейчас я понимала, что ещё и деньги.

Через шесть дней он вернулся, меня напоили какой-то гадостью, после которой я уснула, а проснулась с болью во всём теле, бешенной температурой и с артефактом-крестиком. Вот с тех пор я его и не снимаю. Сжав крестик в кулак, уже решилась отложить его на ступеньку, как вспомнила момент, когда Максим сжал его в кулаке. Стоило отделить от меня защиту артефакта, как в голове словно забили в колокол. Тааак. Я внимательно посмотрела на крестик. Нет, надо дождаться Марту, если мне станет плохо также, когда на меня его одели, а я одна и даже помочь некому будет. Я решительно убрала крестик за пазуху, дождусь Марту и сниму его!

Ждать долго не пришлось: через два дня она приехала в становку и после обмена новостями, я поделилась своим решением: снять артефакт. Даже заранее придумала несколько доводов, мало ли — начнёт отговаривать, они на почве моей безопасности уже «свихнулись». К моему удивлению Марта даже слова не сказала против, только предложила мне лечь на диван и уже потом снять.

— Готова?

Я вдохнув кивнула.

— Не бойся, снимай и ложи мне на ладонь, А если что пойдёт не так, тут же одену его на тебя.

— Нет, одевать не надо, даже если станет плохо, лучше я потерплю. Не буду же я ходить в нём до самой смерти! — Сняв крестик положила его на ладонь Марте и…

— Я ничего не чувствую, — посмотрела на неё удивлённо.

— Да? А может так? — И она отошла.

Стоило ей сделать несколько шагов в сторону, как я закричала, Марта метнулась ко мне, но я прохрипев чтоб она отошла, сцепила зубы, чтоб уже не кричать. Создатель, как же хорошо, что я лежала! На меня словно обрушилась волна звуков, запахов, ощущений, ещё сильнее сцепила зубы стараясь, сдерживаясь чтоб меня не вырвало от накатившей тошноты. Дико кружилась и болела голова! Я задыхалась! Слушая советы Марты старалась дышать маленькими вдохами и с зажмурив глаза пыталась успокоиться. Вдох, выдох, вдох и улавливаю множество запахов, которые до этого различала с трудом: запах стоявшей рядом Марты, травяного чая, который пили на завтрак и блинчиков, свежести и озона, который доносился из распахнутой форточки и ещё множество, множество других. Раскрыв глаза сфокусировала взгляд на потолке, спустила его на стену, медленно посмотрела в окно тут же отвернувшись, из глаз хлынули слёзы.

— Лия, — голос Марты дрожал. — Может прервёмся?

— Нннет, это просто от солнца. Глаза режет. Я смогу Марта. Ты что-нибудь видишь? Что с моими потоками? — Я опять открыла глаза, но теперь уже постепенно и в окно не смотрела. Стало легче, Марта подошла и положила ладонь мне на лоб. — Где крестик? — Я попыталась приподняться, но Марта надавила сильнее и удержала.

— Не дёргайся! На столике он. Потоки твои сейчас как бешенные, энергия бьётся толчками. Сейчас подправлю, лежи тихо.

— Это потрясающе! Столько запахов! Слушай, от тебя так приятно пахнет!

Она усмехнулась, продолжая удерживать меня в лежачем положении:

— И чем же?

— Осенью.

— Ну хорошо хоть не старостью.

— Нет, ты не понимаешь! — Я опять дёрнулась, а она удержала. — Такой приятный пряный аромат, когда заходишь в осенний лес, с лёгкой горчинкой. Очень приятный. Ты знала?

Она постояв с закрытыми глазами ещё некоторое время молчала, потом убрала ладонь с моего лба и отодвинулась.

— Вроде сейчас получше. Ну что, готова встать?

Я кивнула и потихоньку сначала села на диване, потом встала.

— На улицу пойдём? — Она приобняв меня подстраховала, потому как меня знатно покачивало.

— Подожди. — Я остановилась. — Тошнит. — Сделав несколько глубоких вдохов я двинулась дальше, уже более смелее.

Выйдя на крыльцо, вдохнула и рассмеялась:

— Это просто ужас как хорошо! Звуки, Марта я слышу раз в десять лучше! Каждую птичку отдельно! Как листики на деревьях от ветра шевелятся, даже насекомых слышу! — Я не могла подобрать слов тому восторгу, что охватил меня. — А сколько запахов! Марта это так здорово! — Я в восторге сделала шаг вперёд и чуть не упала, потому что голова опять закружилась, хорошо хоть Марта вовремя подхватила.

— Да стой ты! Давай присядь на ступеньку и просто посиди. — Она хоть и ругалась, но улыбалась так, что ещё чуть чуть и тоже радостно рассмеётся. Я обняла её и звонко чмокнула в щёку.

— Давай! — Я потихоньку спустилась вниз на пару ступенек крыльца и села. Хорошо, что солнышко спряталось за облако, потому как глаза всё же слезились, и я приставила ладонь ко лбу как козырёк. Дышала глубоко, словно не могла надышаться и улыбалась скорее всего совершенно идиотской счастливой улыбкой.

— Ну как? Голова кружится?

— Ага. — Я счастливо на неё посмотрела. — Ничего, переживу. Это того стоит! Мне так хочется обернуться! Это просто не передать, хочется побегать по лесу, просто до невозможности хочется! Давай побегаем а?

— Э нееет. Ты можешь посидеть чуть, чуть одна, мне кое-что сделать надо? — Дождавшись моего кивка, Марта поднялась. — Только будь здесь! Потерпи немного и контролируй волчицу! — И она забежала в дом, буквально через минуту вышла и торопливо направилась за угол, на ходу бросив — Контролируй Лия! Я буквально на пару минут.

Я сидела на ступеньках, прислушиваясь к каждому отчётливому теперь звуку. Если раньше для меня лесные звуки сливались, то сейчас я словно по мановению волшебной палочки могла вычленить каждый из них. То же самое было и с запахами: молодая травка, запахи цветов, нагретой солнцем земли и множество других. Только вот волчица не давала сидеть спокойно требовательнее уже не просилась, а убеждала обернуться. Из-за угла выбежала Марта с мешочком в руках.

— Ну как? — Опять на ходу спросила.

— Держусь.

— Держись. — И забежала в дом, через минуту вернулась с кружкой исходящую паром, поставила её на широкое перила крыльца.

— Марта. Волчица рвётся, я скоро не смогу её удержать, обернусь. — Я встревожено на неё посмотрела. Она подошла ко мне присела рядом:

— Закрой глаза. — Я последовала её словам. — Сейчас чуть успокою её.

— В кружке успокоительный отвар? Зачем? — Сейчас я без труда узнала по запахам все заваренные компоненты, даже несмотря на то, что кружка стояла с подветренной стороны, в паре метрах от меня. — Сейчас немного отпускает. — Я медленно выдохнула. — Со мной такое было, когда только начала оборачиваться. Я сейчас еле сдержалась, даже кожа покалывать начала! Это нормально? Это получается, что теперь без артефакта не смогу удерживать волчицу, контролировать её? — Меня уже начинала накрывать паника. Я с тревогой смотрела на Марту, а она сначала весело усмехнувшись, сунула мне ещё горячую кружку в руки, а потом вовсе рассмеялась. Сдвинув брови кинула на неё сердитый взгляд. Ага, весело ей! А мне-то не до веселья!

— Пей! Не смотри на меня как на врага народа. Пей, пей. — Я под её внимательным взглядом сделала несколько глотков. — Лия, всё у тебя будет в порядке. Видимо твой артефакт перекрывал энергетические потоки, а когда ты его сняла, энергия хлынула волнами, даже толчками и поэтому тебя накрыло эйфорией. И волчица тоже самое почувствовала, поэтому и рвалась на свободу. В ней же тоже забурлила энергия, вот она и встревожилась, не понимая, что происходит. Просто нужно тебе немного успокоиться. Ну а завтра посмотрим, как себя чувствовать будешь, тогда и побегаем. Только наверное Матвея тоже позову, — заметив что я удивлённо на неё вскинула взгляд, пояснила — Мало ли как волчица себя поведёт и прислушается ли ко мне. А вот вдвоём и подстрахуем тебя. — И она светло мне улыбнулась, даже на душе спокойнее стало.

— Спасибо. — Я поймала её руку и прижала ладонь к щеке. — Спасибо тебе большое. Я даже передать не могу — как тебе благодарна!

Она обняла меня.

— Девочка моя, я просто очень хочу, чтоб ты стала счастливой. Чтобы не случилось дальше по жизни, — она повернула моё лицо к себе и серьёзно на меня посмотрела, — я хочу чтобы ты знала, что можешь рассчитывать на меня! И в радости и в горе. Даже если оступишься где-то и будешь винить себя, вместе мы найдём решение. Помни об этом! Хорошо?

Я кивнула и не вытирая слёзы, которые всё-таки выскользнули и потекли по щекам, благодарно к ней прижалась:

— Спасибо. Ты… Я… — От переполнявших чувств заплакала. Марта сидела рядом, обняла меня ещё крепче, покачивая как ребёнка, поглаживала по голове. — Я даже передать тебе не могу, у меня слов нет как я тебе благодарна. Со мною даже мама никогда так не возилась.

Марта резко отстранилась и приподняла мой подбородок.

— А ну посмотри на меня. Никогда, никогда так не думай!

— Что? — Я удивлённо сморгнула слёзы.

— Твоя мама очень тебя любила! Просто она была не из тех кто может открыто выразить свои чувства.

Я отстранилась и опустив голову обняла себя за плечи.

— Наверное ты права.

— Не наверное, а точно. Лия ты пока даже не понимаешь сколько усилий она приложила чтобы скрывать тебя всё это время. Разве ты не понимаешь? Она не бросила тебя, не отказалась. Ради тебя она жила, ради того чтобы ты жила! Понимаешь?

Я кивнула и посмотрела вдаль.

— Прости, я редко об этом думала. Задумывалась: почему мы так жили. Просто маленькой девчонке хочется, чтоб мама её хоть иногда, но обнимала, одобряла её поступки, начинания. Моя мама была другой. Не такой как ты. Но ты права, я понимаю, что ты права а во мне просто говорит детская обида.

— Иди сюда. — Марта снова обняла меня. — Помнишь, ты сказала, что я пахну осенью? Так вот запах оборотня для каждого индивидуален.

— В каком смысле?

— Для тебя я пахну осенью, для кого-то другого цветочным ароматом, для кого-то может и неприятен мой запах. Понимаешь? Вот ты для меня пахнешь молодой травкой, немного мяты и огурцом.

— Что? — Воскликнула недоумённо и отстранилась. — Огурцом? Марта ну ты…

Она только рассмеялась.

— Свежестью Лия. — Отсмеявшись, вытерла выступившие слёзы. — Ох, видела бы ты свои глаза, как блюдца прям. Свежестью! Когда на салат режешь огурцы сразу же запах свежести, вот и ты как свежий ветерок в моей жизни.

— Ну ладно, если так. А пойдём есть, а? Я голодная просто ужас!

Успокоительный отвар, который я пила и после обеда и перед сном, мне слабо помог. Первый раз за всё время, что жила здесь, я с трудом уснула, и стоило солнцу чуть приподняться, я уже была на ногах. Стараясь двигаться еле слышно — искупалась, приготовила завтрак и выскочила на улицу. Во дворе всё-таки тоже работа есть, можно и время скоротать за нею и Марту не разбужу.

— Ну и чего ты ни свет, ни заря вскочила? — Марта потягиваясь, вышла на крыльцо.

— Ой, ну не могу я спать! Волчица уже с ума свела! Давай быстренько позавтракаем и пойдём в лес, а?

Марта рассмеялась.

— Ну беги за Матвеем, вместе позавтракаем. А я пока в порядок себя приведу.

Я побежала в другую сторону становки. Хорошо хоть Марта вчера его предупредила! Подбежав к дому Матвея, постучала в окошко, прислушиваясь: а вдруг спит ещё? Но нет, послышались шаги, он выглянул, и я позвала его к нам на завтрак.

Вперёд! Лапы отталкиваются от земли, и я радостно мчусь дальше, петляя среди деревьев. Позади чувствую волчицу и чуть дальше волка. Я их реально чувствую! На каком-то ментальном уровне. Остановившись, повернулась и радостно помчалась обратно, оббежала вокруг волка и выскочила на поляну. С радостным фырком с разбега чуть ли не плюхнулась на пузо распластав лапы в стороны уткнулась носом в землю втягивая одуряющий запах. Вскочила, подбежала к чапыжнику и попыталась протиснуться сквозь молодую поросль кустарника — чувствовала: затаился там заяц. Сзади кто-то ощутимо прикусил хвост. С визгом подскочив, еле выползла обратно и с обидой уставилась на серо-чёрного волка Матвея. Тот махнул мордой в сторону и на каком-то уровне, словно услышала: «Побежали дальше». Какая там обида? Вскочила и потрусила уже спокойнее за волком. Правда через полчаса волчицу стало уводить в сторону. Косясь на бегущих впереди, я стала задавать левее — учуяла запах медведя и мне стало просто интересно: а на каком он расстоянии? Ага, как же, так мне и позволили. Бегущая впереди волчица обернувшись рыкнула и я приостановившись мотнула головой в сторону: «Ну интересно же! Не собиралась я подходить близко, только посмотреть дайте!» Не дали. Мотнули головами в другом направлении, а волк ещё и рыкнул. Вздохнула, с тоской посмотрела налево, но куда деваться, подчинилась.

Самый насыщенный день у моей волчицы! Целый день мы провели в лесу, вернулись уже позднейшей ночью. Уже искупавшись, лёжа в постели, я счастливо вспоминала увиденную и прочувствованную природу, отдалённо зверей. Я словно заново всё увидела, совершенно другие ощущения! Мне всё же к вечеру дали поохотиться на зайца! В течении дня замечала на мордах волка и волчицы своих сопровождающих ехидные ухмылки. Вот как можно понять, когда волк смеётся? Только на ментальном уровне, который я сегодня прочувствовала. И это было великолепно! Необъяснимо! Ух. У меня даже слегка руки и ноги подрагивали после оборота, когда вернулись.

Следующие несколько дней Марта провела в становке и каждый день мы ходили в лес. До обеда, когда только рассветало, в лесу я под её чутким руководством заново училась чувствовать жизненную энергию растений. И я её чувствовала! Отчётливо, под корой дерева, словно бежали жизненные ручейки, какие-то наверх, какие-то вниз. Вот только повлиять как-то я на них всё равно не могла. Ещё сильнее огорчало то, что чувствовала только у растений, несколько раз пробовала прочувствовать жизненные потоки у Марты и у Матвея, но не получалось. Но хотя бы так, я-то раньше вообще думала, что и этого не смогу! После обеда бегали уже обернувшись волчицами. Я заново училась слушать, не только окружающее пространство, но и вычленять определённые звуки. Училась улавливать запахи, это у меня кстати получалось довольно таки хорошо, даже Марта отметила. Теперь я понимала, как она находила целебные растения в лесу. Если знать их запах, то мимо уже не пробежишь, учуешь и найдёшь, даже если растет среди бурелома или в чапыжнике.

К сожалению, Марте нужно было возвращаться. Упросив её ничего не говорить ни Максиму, ни Лёшке, я с лёгким сердцем проводила её. Теперь у меня не будет скучных, унылых дней! Каждый день, предупредив Матвея, я убегала в лес, открывая для себя всё новые впечатления. По уговору с ним — далеко не забегала, а он в свою очередь давал мне возможность бегать одной. Но это меня не уберегло от случайной встречи.

Как и до этого дня, я до обеда поработала над разбором трав, пообедав и предупредив Матвея, помчалась в лес и вернулась уже когда только-только начало смеркаться. Перекинувшись в пристройке, приняла душ и побежала к Агафье за продуктами. Уже возвращаясь, у нашего домика заметила мужчину сидящего на лавке. Остановилась, с минуту на него смотрела, как и он на меня и настороженно приблизилась. Когда мне осталось дойти буквально пару метров, мужчина тяжело поднялся. Я внимательно его оглядела: на вид уже лет за шестьдесят, довольно таки крупный, тёмно рыжие не только волосы, но и густая борода, я бы даже сказала бородища! Из под кустистых бровей, его взгляд пробежался по мне сначала изучающее, но вдруг потеплел и сам он сразу перестал вызывать настороженность, а лишь любопытство.

— Ну здравствуй дочка. Меня Инар зовут.

— Добрый вечер. Валлия.

— А меня Лия к тебе Матвей направил.

— Вы от Матвея? — Я облегчённо выдохнула, раз от него, тогда опасности никакой.

— От него. — Он как-то по-доброму улыбнулся. — Я тут к Марте пришёл, думаю пока она в становке обратиться, а её нет.

— Она в центральный посёлок поехала. Может я смогу вам помочь?

— Ну ежели Матвей сказал что ты её помощница, значит сможешь. Мне тут несколько настоечек надо бы. — Он протянул мне список. Я его внимательно изучила:

— Я только четыре из них сейчас вам могу дать. Остальные завтра начну готовить, а вот для вот этих двух, — я указала пальцем в списке, — у меня, к сожалению, пока нет компонентов, но я позвоню Марте, она привезёт. Хорошо?

— Ну а чего ж не хорошо? Договорились. Я завтра после обеда подойду, чтоб ты сейчас не искала.

— Ой, а можно до обеда? — Переступила с ноги на ногу. Не объяснять же ему, что после обеда я побегать как обычно хочу, а не сидеть в ожидании бородатых мужиков. — Я потом немного занята.

— Отчего же нельзя? Ну спокойной ночи тебе. — И развернувшись тяжелой поступью направился в сторону центра становки. Я с интересом посмотрела ему вслед. Ну прям как медведь переваливается с ноги на ногу. Потянула носом — да нет, обычный оборотень, волк, наверное просто старый.

Инар как обещал пришёл перед обедом. Обменявшись приветствиями, передала ему пакет с готовыми настойками.

— За остальными можете зайти через пять дней, но некоторым нужно будет настояться не меньше месяца, а некоторым три. Я всё на листочке напишу.

— Спасибо тебе дочка, а вот это тебе держи. — И протянул мне холщовую сумку.

— Зачем? — Отступила на шаг. — Это же моя работа.

— Держи говорю! Это ты сама себе вкусненькое что-нибудь приготовишь. Ну всё, я пошёл. — Всё-таки всучив мне довольно-таки увесистую сумку он направился в сторону леса, но отойдя буквально метра три, обернулся — Ты Лия в Северную часть не бегай! Там пара медведиц гуляют и скоро туда самцы могут потянуться. Они хоть и в глубине, но всё же не надобно. Хорошо? — И тут же отвернувшись, пошёл дальше.

Мда, Это получается — он знает, что я тут по лесу ношусь. Но в северном направлении действительно бегать не стоит. Из сумки пряно тянуло свежей кровью, заглянула и если бы умела, то присвистнула бы: парочка освежёванных тушек зайцев, и вырезка, вроде косули. Жаркое! У меня будет на ужин вкуснючее жаркое!

Через неделю я, Марта и Матвей сидели, обедали, когда по оконному стеклу постучали. Махнув мне рукой, чтоб сидела, Марта сама выглянула, широко улыбнулась, махнув в сторону крыльца, вышла из кухни.

— Кто пришёл-то? — Я приподнялась, но в окне уже никого не увидела.

— Садись. — Матвей подул в кружку на горячий чай. — Инар это.

— Ааа. — Я всё же встала.

— Куда собралась?

— Мне настойки нужно ему отдать.

— Да сядь ты. Сейчас они сами зайдут. — Он отпил чай.

— Откуда вы узнали? — Прошептала наклонившись к нему, потому что уже было слышно как Марта с Инаром заходят в дом. Он хмыкнул и так же тихо ответил:

— Догадайка нашептала.

Быстро доев, я оставила их развесёлую компанию и вышла на улицу. Хотелось в лес, но договаривались, что пойдём с Мартой, а теперь вот я стояла и не могла решить: одной пойти или всё-таки дождаться, когда они закончат обедать, точнее за пятой чашкой чая вести беседы. Прошлась в сторону леса, уже дошла фактически до кромки, как меня окликнули.

— Лия. — Позвал Инар, направляясь в мою сторону. Оглянувшись, чуть не скривилась. Не хотела сейчас общаться с ним. За обедом пару раз ловила на себе его взгляды, как будто оценивающие что ли. Даже желание поёжиться от них возникло. Не хотя направилась в его сторону.

— Ну ты мне чуть сюрприз не испортила!

— Какой? — Посмотрела на Инара, что-то он подозрительно улыбается и в руках корзину держит. Подошла, заглянула в корзину — пусто. Вопросительно на него посмотрела.

— Пойдём. — Он направился в ту же сторону, откуда пришла я. — Только иди позади, на расстоянии, чтоб тебя не испугались.

— Кто? — Я теперь уже смотрела на него с подозрительностью.

— Увидишь. Пошли. — Улыбаясь махнул рукой и я уже проникнувшись некой загадочностью, пошла за ним, стараясь ступать тихо. Подойдя к окраинным деревьям, он махнул рукой, принуждая меня остановиться, а сам прошёл дальше. Присел, повозился возле дерева и направился ко мне. От нетерпенья я чуть не пританцовывала, не дождалась, сама направилась навстречу и по тому, как он приложил палец к губам, понятливо кивнула и остановилась.

— Тихонько смотри. — Он приподнял корзину. — Они боятся.

Я заглянула внутрь, а оттуда на меня настороженно глядели глазки бусинки. Непонятные махонькие зверьки испуганно сжались на дне корзины прижавшись друг к дружке.

— Кто это? — Прошептала, боясь ещё больше их напугать.

— Бельчата. Я думал сразу узнаешь.

Я мотнула головой, втянула запах и сморщилась.

— Фуу, что ж они так воняют? — Посмотрела на эти копошащиеся комочки. Махонькие, но вонючюючие.

— Ну а ты что думала, — он усмехнулся, но по-доброму, — они ромашками будут пахнуть? Это ж дикие зверьки, да малые, месячные ещё. Писаются, какаются. Этих вот горемык нашел, когда к вам по лесу бежал. Соболь порезвился — дупло всё разворошил, а эти вот выпали. Сидят в травке бедолаги. Не смог пробежать мимо.

— Соболь разворошил?

— А то. Он же ими питается, хищник же. У нас тут соболей-то нормально, бережём их. Вот и корм разводим.

От такой поддержки популяции этих мелких хищников меня аж передёрнуло. Понимаю что жизнь, звери, но как-то жалко стало этих мелких бельчат, да и то, что теперь они помереть могут, тоже радости не прибавляло.

— И что теперь? — Мы уже вышли из леса и шли к дому. Инар держал корзину перед грудью, я же не могла отвести взгляд от бельчат.

— А что? Выкормлю. Мне-то не в первой. — Он улыбнулся, увидев мой удивлённый взгляд. — Удивлена?

— Нууу, в обще-то да. Просто вы такой, ммм, ну большой, я как-то себе представить не могу вас с пипеткой, кормящего бельчат.

— Ну вот так и ломаются стереотипы. У меня Лия дар геликона, общения с животными, так что я чувствую, когда и что им надо.

Я вспомнила: Марта рассказывала что-то про этот дар но, к сожалению, в памяти отсталость только то, что такой же дар у Виолы.

— А как вы это делаете? Ну то есть — что чувствуете когда общаетесь с животными? — Мы дошли до дома и сели на лавку, корзинку Инар пристроил у себя на коленях. Опустив голову, пальцем почёсывал бельчатам пузики. Со стороны выглядело это странно: огромный мужик с умилением воркует над маленькими грызунами.

— Как? Да я ж не общаюсь с ними, просто чувствую когда у кого надобность какая, потоки жизненные они ж отличаются. Боль, голод, испуг, ну и другие, они ж по-разному чувствуются. А я могу успокоить, приласкать своей энергией, ну и помочь если получится.

— А покажите как вы это делаете? Меня просто Марта научила чувствовать потоки, но получается только у растений. — Я развела руками. — А они же маленькие, вдруг и их почувствую. Можно?

Приподняв голову он задумчиво на меня посмотрел.

— А воздействовать на потоки получается?

— Нет. Только чувствую.

— Ну тогда попробуй. Я руку убирать не буду, они ж чувствуют твоего зверя и боятся, я успокаивать буду. — Он поставил корзинку на лавку между нами, пальцем аккуратно поглаживая бельчат. Я опустила руку и слегка погладила пузико одного, как до этого делал Инар. Прикрыла глаза и ничего. Никакой жизненной энергии, потоков, только мягонький мех. Сосредоточенно пыталась уловить хоть что-то.

— Не получается, — со вздохом убрала руку. — Вообще ничего не ощущаю. Может объясните как воздействуете на них?

— Объяснить. Это надо почувствовать. Закрой глаза.

Я настороженно на него посмотрела. Мне было бы проще, чтобы он словами сначала объяснил, хоть и понимала, что он хороший знакомый Марты и Матвея, но сама-то я его видела третий раз в жизни. Покосилась настороженно на крыльцо. Ну ничего, если вдруг что не так пойдёт, позвать успею.

— Воот, а теперь попробуй на меня направить как бы волновой поток доброты, успокоения.

Я попыталась. Может даже вслух пыхтела. Приоткрыв один глаз, спросила:

— Ну как? Получилось?

— Ммм, нет. Я сейчас сам направлю на тебя свой поток, чтобы ты поняла и комментировать буду. Закрой глаза.

Блиин. Вот что-то мне не по себе стало. Глаза я всё-таки закрыла.

— Надо представить себе сначала лицо, образ, на кого хочешь направить поток, ну и вроде пожелание добра направить, только внутренне. Вот почувствуй, как сейчас.

— Лия! Ты что делаешь?

— Сижу. Стараюсь почувствовать. — Я недоумённо на него посмотрела.

— Ты сейчас сама направила на меня энергетический поток.

— Дааа? А я ничего не делала.

— Давай ещё раз. Попробуй сделать, ну или прочувствовать то же самое, что и в первый раз.

Я прикрыв глаза постаралась воссоздать то же ощущение. А как это сделать, если до этого ничего не делала? По-моему, ученица из меня неважнецкая.

— Ну не могу я! Если бы я понимала что сделала в прошлый раз…

— Хорошо. Давай как и в прошлый раз — ты попытайся почувствовать, а я направлю. Закрывай глаза.

Закрывай, открывай, мне уже совершенно расхотелось чему-то у него учиться. Лучше уж с деревьями пойду пообнимаюсь, там хоть сразу понятно: что и как. Во всяком случае для меня. Я мысленно усмехнулась, пообниматься с деревьями, только это и осталось. Сидеть надоело, ещё и кончик носа зачесался, открыла глаза и натолкнулась на хмурый и задумчивый взгляд Инара.

— Не получилось?

— Что? Эээ, нет. Не получилось, вернее получилось…На, держи. — Он сунул мне корзинку. — Я сейчас. — Быстрым шагом заковылял в дом.

Схватив корзину, которую мне он пихнул. Хорошо, что сразу бросила в неё взгляд: бельчата лишённые присутствия своего огромного инарского успокоительного сначала прижав ушки настороженно на меня посмотрели, но через мгновение бросились в рассыпную. Как бы я ни махала руками, пытаясь их впихнуть обратно, двоим всё-таки удалось выскользнуть. Третьего исхитрившись, я поймала за кончик хвоста, но эта мелочь извернувшись укусила мой мизинец. Я решив что палец мне всё-таки важнее выпустила хвост и бельчонок мгновенно выскользнув ускакал в направлении ближайшего куста.

— Вот же гадство. — Я осмотрела палец. Маленький, а зубы-то уже острые. Оглянулась на вышедшую гомонившую троицу.

— Прекрати Инар! — Марта спускаясь с крыльца, бросила на мужчину рассерженный взгляд.

— Да просто попробуем и всё! Я же не собираюсь сильно бить, легонько совсем.

— Бить? Кого бить? — Я настороженно вскочила, посмотрела на растерянного Матвея, нахмурившуюся Марту, перевела взгляд на Инара. Вот его азартные огоньки в глазах мне совсем не понравились. — Что происходит? И кстати Инар ваши бельчата разбежались.

— Нехай бегут, потом поймаю. Тут знаешь: у меня догадка есть, проверить надо.

— Вы о чём? — Мне всё происходящее нравилось всё меньше и меньше.

— Если подтвердится, а мне кажется я прав…Встань-ка Лия вот сюда. — Он ухватив меня за руку немного оттащил в сторону. — А я сюда отойду.

— Марта что происходит? — Уже даже возникло желание притопнуть ногой, похоже, никто объяснять мне ничего не собирался. — Марта?

— Инар! Объясни сначала, прежде чем эксперименты ставить!

— Да не трясись ты над ней как наседка! Я слегка совсем, ну и ты, если что рядом, поможешь если вдруг. Лия, я всё объясню. Только пожалуйста, давай сначала ты попробуешь сделать тоже самое, что и до этого, просто закрой глаза и делай то же самое.

Я перевела взгляд на Марту.

— Ну попробуйте. — Она вздохнув согласилась. На что согласилась-то?

— Ничего не буду делать, пока не объясните что происходит! Матвей! Ты по-моему сейчас самый адекватный из всех.

— Ты Лия только не переживай. — Он подошёл ко мне, взял за руку. — Попробуй сделать, как говорит Инар, возможно это поможет тебе.

— Мне? Поможет в чём?

— А вот это мы и хотим понять.

Подошла Марта.

— Не бойся. Попробуй. Если что я рядом.

Постояла, посмотрела на них внимательно, выдохнула:

— Ну ладно. Только потом всё объясните и в подробностях! — Матвей ободряюще сжал мою ладонь отошёл, как и Марта. Посмотрела на Инара. — Ну и что мне нужно делать?

— Да то же самое что и до этого — попытайся направить на меня поток, ну или почувствовать. Вот даже думай о том же, о чём и в прошлый раз. Поняла? Даже чтоб эмоции были те же самые! Закрывай глаза!

Ещё раз настороженно всех осмотрела и закрыла глаза. Постаралась выполнить о чём просил Инар. А о чём я думала? О том что и в первый раз ничего не чувствовала, как и сейчас. Услышала как тот охнул и тут же его хриплый возглас:

— Держи, держи глаза не открывай!

Держу, ну и дальше-то что? Ещё раз возглас, но сильнее, тут я не выдержала и распахнула глаза. Инар стоял согнувшись напротив, к нему подбежала Марта и направлялся Матвей. Я поспешила присоединиться.

— Что произошло? Инар, что с вами?

— Сейчас, подожди доченька. — Матвей оттеснил меня.

— Облокачивайся испытатель хренов. — Подхватил Инара под мышки, приподнял.

— Да не надо. — Тот оттолкнул его. — Сам доплетусь, — и направился, прихрамывая, словно ему отдавили обе ноги к лавке. Марта тут же встала за его спиной, обхватив голову ладонями.

Я сделала несколько шагов назад, непонимающе наблюдая за ними.

— Сам виноват!

— Да кто спорит? — Он сидел тяжело дыша.

— А если бы ошибся? Ты представляешь, как ей плохо стало бы?

— После первого воздействия уже фактически уверен был. Так что видишь, теперь уже точно — зеркало!

— А ты как понял? — Матвей пристроился рядом с Инаром на лавке.

— Да была у нас в стае девчонка одна, так она и футболить начала, зеркалить уже с подросткового возраста.

Тут они все трое посмотрели на меня. Инар со смешком каким-то в глазах, Матвей настороженно, а Марта грустно, нахмурившись. Я даже растерялась, а потом злость нахлынула.

— Ну и что всё это значит? Что происходит?

— Лиюшка. Может чайник поставишь, да за чаем и объясним всё?

— Марта объясните сейчас! Потом можно чай попить.

— Понимаешь… — Начала Марта.

— Ты Лия зеркало! — Выпалил Инар.

— Чего? Кто я?

— Зеркало. Это… — Обернулся к Матвею. — Вот как тут не матюкнуться, а? Это Лия очень, очень редкий дар. Только для женщины мало полезный. А вот для мужчин, ого-го! Я и то случайно-то понял.

— А я так вообще никогда не встречался ни с одним зеркальщиком. — Встрял Матвей. — А ты Марта?

Она смотря на меня отрицательно качнула головой.

— Ни разу не довелось.

Я переводила ошарашенный взгляд с одного на другого.

— Тааак. Пойду-ка я действительно чайник поставлю. — Развернувшись на пятках вбежала в дом. Что-то не по себе стало под их взглядами, Инар так вообще смотрел так, будто сейчас препарировать собирается. Я поставив чайник на огонь присела за стол, пытаясь собраться с мыслями. Руки подрагивали. Это получается: у меня есть дар! Дар! Нет не так, у меня есть дарище! Потому что редкий. Я вскочила и прошлась по кухне, резко развернувшись, так что подол юбки взметнулся, чуть не налетела на зашедшего в кухню Матвея.

— Это потрясающе! Ты понимаешь? — Я схватила его за руку. — Я всё время думала, что я мало того что некрасивая, так ещё и бездарь!

— Чегооо? — Он плюхнулся на стул, как-то странно прихрюкнул что ли. — А с чего ты взяла что ты некрасивая?

— Ой да это неважно! — Я махнула рукой и эту руку, тут же поймал Матвей.

— А ну стой! Дочка, тот, кто тебе сказал такую глупость, очень тебе завидовал. Ты очень, очень красивая молодая женщина.

— Матвей, да я не о том сейчас. — Я выключила закипевший чайник. — Ну и где Марта с Инаром. Передумали мне что-либо объяснять? — Я налила кипяток в заварочный чайник и сверху на него одела грелку, в виде ярко-красного петуха.

— Да нет конечно! Марта тоже в шоке. Сейчас немного успокоиться и придут. Ты пока на столе прибери.

И правда, они как сидели чай пили, так всё и осталось на столе. Прибрав на столе, расставила чистые кружки, обновила варенье в вазочках, когда подсыпала печенюшки вошли Инар с Мартой.

— Ну наконец-то, я думала вы до ночи там сидеть будете!

Инар только хмыкнул, а Марта грустно на меня взглянув молча села за стол, покрутила в руках пустую чашку и поставила обратно.

— Ну рассказывай сам Инар, мы то меньше твоего знаем.

— А я-то думаешь много знаю?

— Ну вы хоть расскажите что знаете, — не выдержала их перекидывания.

— Я молодым тогда был, так у нас в стае девчонка жила, как потом оказалось с даром зеркало. Ей тогда леи тринадцать, четырнадцать было, когда дар проснулся, так вот она могла отразить силовые воздействия.

— В каком смысле отразить?

— Это как ты сегодня…

— А что сегодня было? Вы думаете я хоть что-то поняла?

— Пока я тебе пытался объяснить как направлять направленно волну доброжелательности, ты отразила мою.

— Это когда вы сказали что у меня получилось?

— Да. Я и подумал что ты сама её направила, а ты просто отразила. А вот второй раз я направил волну тревоги, ты и её отразила, но ты же не знала какую я направил на тебя эмоцию.

— А зачем вы на меня её направили? Я имею ввиду что собирались же другую.

Он пожал плечами:

— Я просто хотел чтобы ты почувствовав поняла что она из себя представляет и я же не направлял в полную силу, чуток. Иначе ты бы сорвалась в панике бежать. Ну я так думал, что можешь сорваться, а мне самому захотелось вскочить. Вот догадка-то и появилась.

— А потом? Что вы имели в ввиду что будете бить?

— Да не в прямом смысле бить, а направить волну эмоций.

— Это вот не надо врать! — Встрял до этого молчавший Матвей. — Если уж начал, рассказывай правду!

— Ну ладно, прям. — Инар передёрнул плечами, а Марта ухмыльнулась. — Я воздействовать попытался! — Выделил он смотря на Матвея. — Попытался воздействовать, как альфа на тебя. Как говориться есть ещё порох в пороховницах.

— Поэтому вы охнули?

— Поэтому. Моя же волна, ко мне и вернулась. Ну тут я и сильнее хотел надавить, а ты даже и не почувствовала.

— Это поэтому — зеркало? То есть я просто отражаю? Но не могу сама воздействовать?

Все трое кивнули.

— Поэтому Лиюшка потоки ты хоть и увидела, но ухватить их не могла.

— Матвей. — Я бросила на него задумчивый взгляд. — А у тебя какой дар?

Он как-то неожиданно замялся и даже по-моему смутился, но всё же ответил:

— У меня дочка дар древодела.

— О. а что…

— Давай в другой раз.

Инар на это хмыкнул, а Марта бросила на него гневный взгляд. О как. Надо потом будет спросит об этом Марту. А сейчас:

— Ну а какой смысл в даре, если он такой бесполезный?

— Это для тебя, как для женщины он бесполезен, ну если только ты можешь во всём перечить альфе, но физически ему ты противостоять не сможешь. А вот представь сильный самец оборотень, да с таким даром! Кто ему как альфе вызов кинет? Вот и правильно. Это считай пожизненная гарантия, что тебе вызов кидать не будут, дураков-то нет. Ну пока конечно сам окончательно не задряхлеет, но это уже другая история. — Инар с интересом следил за мною. Я перевела взгляд, посмотрела в окошко.

— Да уж, — вздохнула, — а я-то уже обрадовалась — дар! А дара-то и нет по сути. Печалька.

— Ну ладно. — Инар поднялся. — Идти мне пора.

— Погоди. — Матвей поднялся следом и пока Инар отвернулся, они с Мартой обменялись загадочными взглядами. — Я с тобою выйду. Прогуляться надо бы.

Попрощавшись, он ушли. Я посмотрела на Марту и поднялась.

— Ну ладно, со стола приберу и немного побегаю. Можно? — Посмотрела на Марту. Она задумчиво следила за мною взглядом.

— Да почему ж нельзя? Только недалеко.

Кивнув, принялась за уборку.

Закончив, вышла на улицу, захватив куртку. Подошла к Марте сидящей на лавке и накинула ей на плечи, обняла, стоя позади положив подбородок ей на макушку. Марта похлопала меня по руке.

— Спасибо.

— У меня такое ощущение, что ты всё же что-то знаешь про мой дар, но молчишь. Она сжала мою ладонь, вздохнула.

— В том-то и дело Лиюшка, что не знаю. Прожив столько лет, я только от силы раза четыре слышала о таком даре, но поверхностно. Вот сижу сейчас и думаю — к кому можно обратиться и где найти хоть какие-нибудь сведения о нём. Только мало того что найти, но и сделать это так, чтобы ни у кого даже малейших подозрений не вызвать. И ещё, я почти уверена, что те кто искал тебя, знают о твоём даре и именно это и есть причина поисков. Только вот они знают твои способности, а мы нет. Это-то и плохо.

Я обошла лавку и села рядом.

— Получается этот же дар был или у мамы или отца?

— Не обязательно, — она качнула головой. — Дар может передаваться и через поколение и через два. Лия ты понимаешь, что Максиму необходимо будет сказать?

Я нахмурившись отвернулась, посмотрела на зажигающиеся огоньки окон в редких домах становки.

— Понимаю. Только давай чуть позже? Я пока немного подготовлюсь к разговору с ним, а он точно состоится, когда он узнает.

— Днём раньше, днём позже. — Она опять вздохнула. — Ну ладно. Ты иди, я пока посижу, подумаю, потом ещё и к Матвею схожу, поговорить надо бы с ним.

Следующие два дня прошли относительно спокойно. До обеда занимались делами, после, уходили в лес. Только постоянно замечала, как Марта на меня задумчиво смотрит, и заниматься настроения не было, да и она постоянно рассеянная была. Вечером второго дня поставила меня в известность, что ей необходимо уехать.

— Я не знаю на сколько, придётся по нескольким знакомым проехать. По телефону и через интернет я конечно уточнила некоторые детали, но надо ехать.

— Ты что напрямую спрашивала?

— Да нет конечно! Просто знаю, ну или примерно представляю в каких книгах смогу найти информацию. А там столько её содержится и весьма обширной, что догадаться не возможно. Но это всё детали.

На следующее утро она уехала, как обычно наказав Матвею «Глаз с меня не спускать!», мне его даже иногда жалко было: мало ему своих заморочек жизненных, так и мне нянькой приходилось быть.

День, два, четыре, а Марты всё не было. За собою заметила, что у меня пропало всякое желание ходить и разбирать травы. То и дело наваливалась какая-то странная апатия. Хотя причина конечно же была! Когда Максим узнает о моём даре, то нашей договорённости с братом о том, что я уеду после пятнадцатого мая, придёт конец! А я так ждала середины мая! Сейчас хочу я того или нет, но всё поменялось. Принесла же нелёгкая этого Инара! Мысль о том, что скоро увижу его, не давала покоя. Возникая, приносила боль, сердце сжималось и сбивалось с такта. Прошло ещё слишком мало времени, а мне потребуется его много, если не вечность.

На пятый день, до обеда переделав дела, заглянула к Матвею, чтобы предупредить, что хочу побегать, но того не было дома. Написав записку, со спокойной душой отправилась в лес. Только так — волчицей, удавалось хоть как-то отвлечься. Тем более, пока бегали с Мартой нашли небольшие кустики змееголовника. Он конечно не имеет особой ценности, но мне нравился как приправа к мясным и рыбным блюдам, да и для повышения аппетита его используют. А дикий он намного ароматнее. Поэтому забирая чуть восточнее от становки, я углубилась в чащу. Неспешно добежала до растения, отгребла лапами сухостой, освобождая ему побольше места, вдохнула пряный аромат, совсем ещё молодого растения и неспешно направилась обратно. Волчица бежала равномерно, скользя между стволов деревьев, как со стороны донесся одуряющий сознание запах. Заскулив, она направилась в том направлении, откуда подул мягкий ветерок, моё же человеческое сознание затопило осознание опасности, которое с трудом, не сразу, но мне всё же удалось перекинуть на разум волчицы. Резко развернувшись, сначала недовольно рыкнув, но постепенно проникаясь чувством сначала лёгкой тревоги, которое я внушала ей, она неторопливо припустила в сторону стоянки. С каждым касанием лапой земли, с каждым вдохом, я сильнее нагнетала чувство тревоги, опасности и моя девочка проникнувшись, уже побежала быстрее, пока совсем рядом, с левой стороны не послышался хруст ветки. Резко остановившись, волчица обернулась и встретилась с огненно жёлтым взглядом большого, просто огромного чёрного самца. Пригнув голову, он втягивал воздух, через подрагивающие ноздри, слегка оскалив зубы. Всё это рассмотрела в мгновение, спустя которое с затапливающим чувством опасности, прокричала в сознание волчицы: «Беги!!!».