ГЛАВА 5

Валлия

«Ну что же, начнём экскурсию? — Иван Сусанин»

А.Лютый из серии книг «РабинГут»

Утро следующего дня было наполнено звуками. Кто-то о чём-то переговаривался, слышался женский смех, потянувшись, посмотрела на часы — половина девятого. Резво вскочила, через полчаса завтрак, а я ещё в постели.

Без двух минут девятого входила в столовую, за столом сидел только Алекс.

— О, ну хоть ты уже пришла. Доброе утро. — Он встал, отодвинул рядом с собою стул.

Слегка опешив от его любезности произнесла: «Доброе» и уселась на предложенный стул.

Алекс взял чайник и решил меня наверное морально добить — стал наливать чай в мою чашку.

— Валлия я хотел перед тобою извиниться, — хорошо, что я не успела взять чашку в руки, наверняка бы уронила, — Макс сказал, что ты осталась в доме одна, если честно я должен был вчера приехать, но …

В этот момент в столовую зашёл Максим, окинул нас взглядом, поприветствовал: «Доброе утро», за ним вплыла (по другому и не скажешь) пропавшая на двое суток Виола, кивнула Алексу, по прежнему проигнорировав меня. Наклонившись в сторону Алекса, тихо, так чтобы услышал только он, сказала: «Ничего страшного не случилось, я девочка взрослая, справилась». Он повернулся на мгновение, улыбнувшись подмигнул и потянулся за булочкой. Я как и до этого за столом, молчала, слушая пила чай, впрочем обговариваемые темы меня не касались. После завтрака Максим поднимаясь со стула, позвал с собою в кабинет. В этот раз я уже в волнении, но без страха садилась в предложенное кресло.

— Валлия я хотел бы..

— Можно просто Лия, — произнесла я, — извини, что перебила.

— Лия, я хотел бы попросить тебя рассказать подробно о себе. Это не из праздного любопытства, дело в том, что тебе придётся какое-то время пожить здесь. Сколько сказать не могу, всё будет зависеть, насколько мы быстро найдём артефакт. А может тебе понравится в стае и ты сама примешь решение остаться.

— С чего начать? Я имею ввиду, что ты хотел бы узнать?

— Начни с детства. Я должен признаться, что некоторую информацию о тебе мне предоставили, это было необходимо, но сама понимаешь — это всего лишь перечисление дат, твоих географических перемещениях. Добавлю лишь, что всё сказанное тобою, останется здесь же.

Что ж, то, что на меня будет некое досье — я ожидала, было бы интересно взглянуть на него. И я начала своё повествование:

— Родилась я в стае Серебряных, мне было чуть больше четырёх лет, когда я с мамой покинула стаю.

— Причина?

— Я не знаю, — пожала плечами, — мама мне об этом не рассказывала. Мы с нею очень часто переезжали, потому как прятались от отца.

— Поясни, — голос его был сух и безэмоционален.

Я отвернулась и посмотрела сквозь закрытую стеклянную дверь, на деревья за террасой.

— Он издевался над мамой, — взглянула на него наблюдая за его реакцией на сказанные мною слова, но он лишь спокойно на меня смотрел, отвернувшись, продолжила — каждый его приезд, для меня был кошмаром. В детстве мама закрывала меня в комнате или на кухне, став постарше я убегала на улицу. Не важно, было лето или зима, я бродила под дождём или снегом, грелась в подъездах, но часов пять домой не возвращалась, а когда приходила, отца уже не было, а мама, она… Я не хочу это рассказывать.

— Скажи, поэтому вы часто переезжали?

Я кивнула:

— Да, мама в срочном порядке собирала документы, вещи и мы уезжали. Правда он всё равно находил нас, и всё повторялось сначала. Окончив школу, год прожила с мамой, работала продавщицей, потом мама сказала, что нам опять надо уезжать и оставаться опасно, только в этот раз мы разделились. Она настояла на этом. Я уехала в Петрозаводск, мама не сказала куда. Она периодически звонила мне с разных номеров и один раз приехала на неделю. Больше я её не видела, — сглотнула подступивший комок в горле, прикусив изнутри щёку, чтоб не расплакаться. — Я работала в офисе мебельной фирмы занималась делопроизводством, но понимала, что надо учиться, поэтому поступила в медицинский колледж сразу на два отделения: сестринское и лабораторного техника, перешла на заочное, осталась защита. Потом приехали Владислав и ещё какие-то оборотни, имён не помню и вот я здесь. — Я перевела взгляд на Максима — лицо сосредоточенное, ещё чуть-чуть и нахмурится.

— А почему не закончила училище?

Я отвела взгляд, уставилась в пол. Вот как ему сказать, что мама пересылала мне деньги, но небольшие суммы, что получая мизерную зарплату надо питаться, одеваться и учиться в заведении, где только наверное уборщица взяток не берёт. А уж на защиту я планировала, работая собирать год. Пожав опять плечами, сказала как можно более нейтральным тоном: «Собирала деньги. У нас же дипломы не только за знания дают».

— Лия, в прошлую нашу беседу, я просил вспомнить тебя хоть какие-нибудь детали о нахождении артефакта.

— Я хотела бы попросить, если есть такая возможность взглянуть, как он выглядит. Может какая-нибудь фотография есть?

Он кивнул, встал и прошёл к одному из шкафов, достал с полки большой фотоальбом и перелистав несколько страниц передал мне. С одной из страниц на меня смотрела привлекательная женщина со старинной фотографии и на груди у неё, на цепочке висел артефакт, маленький камешек в оправе.

— Прости, но здесь плохо видно. Каких он размеров и что за камень?

— Камень — янтарь, с фалангу женского мизинца. Оправлен в золотую оправу.

— А женщина, кто она?

— Твоя бабка. Если хочешь, можешь взять фотоальбом, посмотреть, потом вернёшь.

— Нет уж, — я закрыла и протянула альбом обратно.

Максим медленно забрал его, потом пристально на меня посмотрел.

— Что? Осуждаешь? — не выдержала я его взгляда.

— Нет, не осуждаю. Пытаюсь понять.

Я отвернулась от него и откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза. Он поставил фотоальбом на место, прошёл и сел в кресло.

— Я клянусь, что увидела артефакт Янтарных только сейчас. Поклясться, что никогда не слышала о нём, не могу, так как может что-то упустила или забыла. Но честно, если вспомню хоть что-то, обязательно скажу.

— Что ж, — вздохнул он, — мы хотя бы поняли друг друга.

— Максим, я хотела бы чем-нибудь быть полезной, пока, — намеренно акцентировала слово, — буду жить здесь. Я занималась делопроизводством, продавцом могу работать, опять таки хоть и неоконченное но мед. образование.

— Ты хочешь работать здесь? — Он вопросительно, а может удивлённо приподнял брови.

— Да, если конечно есть такая возможность, — а про себя подумала, что уже чувствую себя содержанкой и чувство это весьма противное.

Он побарабанил пальцами по столешнице, задумчиво смотря на меня, сказал:

— У меня сейчас немного свободного времени, пройдёмся к Марте — это наш лекарь и она также чувствует энергетические потоки оборотней. Так что с вероятностью 90 процентов поможет определиться с работой в стае.

— Она у вас здесь, что-то вроде предсказателя-психолога, врача и отдела кадров? Всё в одном флаконе?

Он усмехнулся:

— Поверь в том флаконе столько намешано, что иногда сам удивляюсь и даже побаиваюсь. Пошли, сама увидишь и поймёшь.

Спустя пять минут мы уже сворачивали от дома в боковую аллею, которую я даже не заметила, пока осматривала дом. Непродолжительно время шли молча, причём было заметно что Максим приноравливается, под мой, более меньший шаг. Когда уже начали виднеется дома, он вдруг остановился. Я по инерции сделала пару шагов и удивлённо обернулась: «Что-то случилось?»

— Валлия, я вынужден задать, возможно личный для тебя вопрос, но хотел бы получить на него ответ. — Он посмотрел мне прямо в глаза и мне стоило больших усилий не отвести взгляд, потому что чувствовала, что он пытается как-то воздействовать на меня, подавить. Минута и что-то во взгляде его изменилось, он отвернулся, а я чуть не рухнула, от какого-то психологического напряжения задрожали колени.

— Что ты хотел спросить, — голос всё-таки выдал меня хрипом. Он тут же повернулся и сцепил наши взгляды, опять давление, но в этот раз у меня начала проявляться злость, стараясь не выдать свои чувства, спросила:

— Может задашь уже всё-таки свой вопрос альфа, а не будешь меня прижимать своей силой к земле? — Он усмехнулся:

— Сначала я думал что ты пьёшь отвар или настой, я честно говоря мало разбираюсь в этих вещах, но теперь. Валлия ты носишь артефакт?

При этих словах я насторожилась:

— С чего ты взял?

— Для оборотня имеющего более чуткое обоняние это будет очевидно.

— Обоняния? Я не понимаю.

— Это скорее всего побочное действие твоего артефакта, но, мм, если выразиться тактичнее..

— Скажи как есть, — я напряжённо на него посмотрела, — пожалуйста.

Он вздохнул, посмотрел в сторону, но тут же повернулся и глядя в глаза произнёс:

— Лия от тебя исходит неприятный запах.

Я ошарашено на него посмотрела:

— В смысле? Я… От меня воняет?

— Мм Да. Повторюсь, изначально я думал, что это связано с приёмом какого-то лекарства, настойки или что там бывает у лекарей, но проверяя твою реакцию на воздействие моей силы убедился, что такой защитный эффект может дать только артефакт. Если ты будешь общаться с оборотнями, то необходимо решить данную проблему. Теперь ответь на вопрос, какая функция у артефакта?

С минуту я стояла, отведя взгляд, и переваривала информацию, она меня шокировала — услышать, что от тебя воняет, это было неприятно, хотя кого я обманываю? — это был кошмар! Не поворачивая головы, стыдно было ужасно, произнесла:

— Защита. Он каким-то образом то ли скрывает, то ли искажает мою ауру. Точнее сказать не могу.

— Сейчас на территории стаи ты в безопасности, здесь можешь не носить его.

Я покачала головой, взгляд поднять не смогла:

— Я пока не могу, я не знаю, как это объяснить, может просто не готова ещё. Нет ощущения безопасности что ли, не знаю. — Помолчав, спросила: — И что мне теперь нельзя будет здесь ни с кем общаться? Может есть какая-нибудь работа, где не требуется общение?

— Давай всё-таки дойдём до Марты. Попробуем решить твою проблему, — развернувшись он двинулся дальше, я же поплелась за ним следом. Шли мимо одно и двух этажных домов с низенькими заборчиками, которые не скрывали аккуратные дворики домов, а скорее разграничивали территорию.

— Лиия, быстрее, у меня мало времени.

Вздохнув, ускорилась, нагнав его, и примериваясь к его шагу, поинтересовалась:

— Ты сказал, что воздействовал на меня силой, а как ты это делаешь?

Максим видя, что я уже фактически бегу, замедлился:

— Лия, такое никогда не спрашивают, уровень, сила и степень владения даром — это очень индивидуально и информация очень личного характера.

— Оу, извини я не знала.

— Могу сказать, что воздействовал я не сильно, но для многих и этот поток было бы не просто выдержать. Честно говоря, мне любопытно взглянуть на твой артефакт, — видя что я нахмурилась, продолжил — но, владение артефактом, это тоже личная информация, поэтому старайся о нём не рассказывать никому, а уж о свойствах тем более.

— А ты, вынудил меня ответить тебе, получается ты нетактичный и наглый оборотень, — я насупилась.

— Даа, я такой, — он довольно усмехнулся. — Но в данном случае, меня интересовало есть ли угроза для кого-нибудь в стае. Всего лишь это. Мы пришли.

Он зашёл во дворик последнего на улице, одноэтажного домика. Не доходя до крыльца, крикнул, от чего я подскочила: «Марта!» и отойдя присел на скамейку, рядом с крыльцом.

— Сейчас выйдет, — сказал спокойно. Я кивнула и потоптавшись на месте отошла, встала под дерево напротив скамейки, присесть рядом с Максимом не решилась. Ожидание было не долгим, минуты две и дверь дома резко распахнулась, явив нам нечто. Женщина, высокая женщина, была в гневе, глаза сверкали, руки упёрты в бока, но не это было самое главное для меня в её появлении, а то что она была рыжая. Нет, она была огненно-рыжая, Волосы крупными завитками торчали во все стороны, рыжие брови хмурились:

— Ну и чего ты орёшь? — прокричала она, спускаясь и уже тише — нет чтоб позвонить: але Мартушка ты дома? дома, так приду, чай будем пить, соскучился, нет же орёт!

— Марта, ну извини, — со смехом прервал он её, — я спешу, нам нужна помощь. — И посмотрел на меня. Марта обернулась и проехалась по мне цепким взглядом.

— Знакомься, это Валлия, моя родственница.

— Ага как же, — махнула она рукой на него, — кому угодно можешь врать, но не мне. Прячешь?

— Да, — не стал он скрывать он.

Марта отвела наконец от меня свой изучающий взгляд и повернулась к Максиму:

— Ну и чего сидишь, кого ждёшь? У тебя же дела, а он сидит тут. — Максим попытался что-то сказать, но она не дала, замахав на него руками. Смотрелось со стороны очень забавно, только мне смешно не было, а было страшновато остаться наедине с этим огненным танком в платье. — Иди, иди, я сама пообщаюсь с девочкой и выясню что надо, и помогу и подскажу, — с этими словами она буквально вытолкала Максима со двора, тот посмеиваясь, спросил:

— Ну ты хоть позвонишь, когда закончишь пытать Лию?

Она злобно зыркнула на него:

— А ты мне не пугай девочку, это когда я кого пытала? — Максим лишь рассмеялся и со словами: «обязательно позвони», ушёл. Я же готова была дать дёру, пока от меня отвлеклись, но не успела.

— Ну, давай знакомиться, Марта, на «ты» и по имени, — её глаза смеялись, видимо выглядела я жалко.

— Валлия.

— Эгм, Лия, — она ещё раз осмотрела меня прищурившись с макушки до кончиков запыленных туфель-лодочек, — пошли в дом, там и прохладненько и уютненько, пошли, пошли. — Она подхватив меня под локоток придала ускорение.

В доме действительно было уютно, за небольшим коридором, большая просторная комната с диваном, креслами, картины на стенах, большой телевизор. Вроде мебели немного, но разные мелочи придают уют.

— Сейчас постой-ка здесь, — оставила меня посреди комнаты и тут же принесла из другой комнаты неожиданно высокий стул с высокой спинкой, на которой был какой-то странный валик. Поставив его около незашторенного окна, указала на него: «Садись». Я влезла на стул без вопросов — опасалась за своё здоровье, мало ли. Марта опять удалилась, раскрыв уже другую дверь, приятно запахло травами, послышался звон стекла, ругань и наконец она с довольным видом подошла ко мне с рюмочкой, протянула её мне: «Пей». Я настороженно принюхалась к содержимому — грамм 50 зеленоватой жидкости с пряным запахом трав.

— Что это?

Марта не переставая хитро улыбаться, повторила — «Пей». Опасливо покосилась на неё, заметив мой взгляд, она оскалилась ещё больше, и я под её внимательным взглядом, выпила одним глотком содержимое рюмки. Марта довольно на меня посмотрела, забрав посуду, поставила на столик у окна.

— Таак, теперь ещё уберём эту гадость, — с этими словами она начала вытаскивать шпильки из моих волос, я запротестовала, но она зыркнула на меня сердитым взглядом:

— Вот ответь мне девонька, что за уродство на голове ты соорудила? Это ж надо а, быть таким извергом, чтоб такую красоту закручивать и прятать? — С этими словами она вытащила шпильки и волосы каскадом упали за спинку стула. Схватив мою голову, она неожиданно мягко уложила её на мягкий валик. Ага, теперь понятно для чего он.

— Нет, ну посмотри какая прелесть, — говорила она пропуская пряди между пальцев, а ты глаза закрой и посиди тихонечко, расслабься.

Я послушно закрыла глаза. Марта, по ощущениям, принялась расчёсывать волосы.

— Ну, что чувствуешь? — в её голосе была улыбка.

Я прислушалась к своим ощущениям, произнесла: «Приятно и расслабление», помолчав немного, добавила, чуть ли не начав мурлыкать, так как мне делали мягкий массаж головы: «Очень приятно». Под приятными ощущениями, я словно погрузилась в транс.

— Лиюшка расскажи мне: где ты родилась, кто твои родители?

И что самое интересное у меня не было желания что-то скрывать от неё, не было страха разоблачения, страха как чувства вообще не было, была лишь твёрдая уверенность, что так нужно, она не предаст, самым правильным будет открыться этой женщине и даже мысли не возникло, что знакома с ней минут двадцать. И я начала рассказывать: сухо, безэмоционально, словно читая на бумаге текст: о себе, маме, отце, о нашей жизни в скитаниях, первом пробуждении волчицы, о том как и где училась, работала. Временами, я забывала, что хотела сказать, но наводящие вопросы напоминали и я продолжала. Сколько я так просидела, не знаю. В какой-то момент поняла, что сижу в тишине. Открыла глаза, приподнялась и оглянулась. Марта устало сидела в кресле, заметив, что я на неё смотрю, поднялась, подошла ко мне: «Ну, вставай». Поддержала меня когда я слегка покачнулась встав на ноги.

— Пошли чаю попьём. Рядом Софьюшка живёт, так она хозяюшка знатная. Постоянно пироги её мальчишка приносит, вот и сегодня принес, чувствовала она наверное, что гости у меня будут. — Марта поддерживая меня, провела на кухню и усадила за стол, в голове туман стал понемногу прояснятся. — Вот каждый день приносит сынок её что-нибудь. А я ж одна, куда мне? И говорила ей, да не слушает, рукой машет, не скушаешь говорит — выкини. А на её пироги даже рука не поднимется выкинуть. Вот и сегодня есть угощение. — Говоря всё это, она поставила на плиту чайник, на стол поставила чашки и те самые пироги, печенья, конфеты достала. Я механически следила за ней. Очнувшись, уставилась на кружку с чаем в руках. Поморгав, посмотрела на неё, сделала глоток — вкусно. Вкусно и сладко. Подняла глаза, напротив сидит Марта — тоже обхватила руками чашку и смотрит в неё. Создалось ощущение, что из неё выкачали все силы: чётко проявилась паутинка морщинок вокруг глаз, носогубные складки стали глубже, спина сгорблена и даже её огненно рыжие кудри уныло поникли и тяжело свесились. Марта устало посмотрела на меня:

— Ты пей чай, пей. Там травки полезные, сил придают, сознание проясняют. — Я молча послушно сделала глоток, наговорилась уже. — В общем так. Всё что нужно у Максима сама спрошу, что нужно сама ему скажу, — увидев, что собираюсь перебить её, строго посмотрела, заставив промолчать. — Ничего из того, что ему не нужно знать не скажу, не переживай. Работать у меня будешь, — я отстранённо на неё посмотрела, она усмехнулась. — Завтра с утра и начнёшь. Во сколько вы там завтракаете?

— В девять завтрак, — голос словно не мой.

— Ох ты ж, посмотри на них — бояре, господа, — она всплеснула руками. — Не знаю когда там они, начинают работать, а ты у меня уже чтоб в девять была. — Я кивнула, показав, что поняла. — Что из одёжи у тебя есть, в чём ко мне ходить будешь?

— Я особо много не брала, — взгляд на Марту не поднимала, — юбки, две, чуть ниже колена. Двое брюк — чёрных, три блузки, кофта, куртка. Я не знала, что задержусь здесь.

— Нет, из этого ничего не подойдёт, мне тут страшень такая не нужна! И на слова мои не обижайся! — Хотя при моём состоянии я даже и не подумала об обиде, — мне помощница нужна такая, чтоб я не вздрагивала, всякий раз на неё смотря. А сейчас на тебя без слёз не взглянешь. Пойди, я в зале где-то телефон оставила, принеси, а то силы на тебя потратила, тяжело мне сейчас.

Молча встала, принесла ей телефон. Между прочим крутой какой-то, явно из последних моделей — неожиданно. Марта набрав номер, уже более бодрым голосом заговорила: «Але, Катенька, девочка здравствуй, а ты где сейчас? Ой как хорошо, прямо замечательно, ну Катюша зайди ко мне — работа для тебя есть». Отложив телефон, уже мне: «При Катюше вопросов никаких не задавай, не возражай, что не понравится, после её ухода обсудим. А пока поставь-ка ещё чайник. И Лея улыбайся. Тебе сейчас тяжело, понимаю, но нам лишние вопросы ни чему.

Я молча не возражая, поставила чайник. А смысл возражать, если не знаешь, чего от тебя хотят и по каким они здесь порядкам живут. Состояние было какое-то заторможенное, эмоции свернулись комочком, где-то в глубине души. Рассказав Марте о своей жизни, я словно опустошилась. Хотелось забиться куда-нибудь в тихий уголок и обдумать случившееся. Из задумчивости вывел вопрос:

— Лия, а артефакт ты где носишь?

— Я вытащила крестик из-за ворота блузки, продемонстрировав его.

— Надо его спрятать, сними его и положи за ткань бюстгальтера, так и так при теле будет и не вызовет не нужных вопросов.

Молча, не задумываясь, выполнила сказанное. Тишина опять обступила нас и лишь закипающий чайник сердито попыхивал над огнём. Когда разливала чай, Марта встрепенулась, повела головой, принюхиваясь и со словами: «Вот и Катюшенька пришла», направилась из кухни. Уже на пороге обернувшись спросила:

— Тебе какой цвет нравится?

— Зелёный и синий, — ответила на автомате.

Кивнув, она вышла. Я поставила на стол ещё одну чашку, налила чай. В это время в комнате, рядом с кухней раздались голоса и меня позвали.

— Катюша, вот познакомься, помощница моя — Лиюшка, — я кивнула:

— Приятно познакомиться. — И натянуто улыбнулась, выполнив наказ.

Катюша, девочка, как называла её Марта, была женщиной на вид за 50. Тёмно русые волосы, заплетённые в косу, приятное лицо и улыбка не только на лице, но и в глазах. Она попросила меня раздеться, чтоб снять мерки и я молча, с улыбкой, наверное похожей больше на оскал, разделась до нижнего белья. Обмеряв меня вдоль и поперёк портновским метром, Катерина спросила, заглядывая в глаза:

— Умаялись небось сегодня? Вид у вас дюже уставший.

Я кивнула:

— Да, день выдался очень тяжёлый.

Одеваясь я уже не слушала беседующих женщин, со мной происходило нечто странное: руки начали дрожать, на глазах грозились вот вот выступить слёзы. Обида, тоска, непонятная боль наваливались, словно бетонная плита. Не понимая происходящего, я задышала чаще, стараясь сдержать чувства, заозиралась по сторонам, готовая убежать, спрятаться. Марта заметив моё состояние, быстро выпроводила Катерину и приобняв меня за плечи, утянула на диван, где у меня, словно прорвав плотину, хлынули слёзы. Сотрясаясь в рыданиях, я вспоминала всё рассказанное сегодня. В душе бились, сталкиваясь, мысли: «За что?» Всю жизнь скрываться, прятаться как улитка в раковину от всех и даже от единственного родного человека. Вспомнились окружающее меня презрение, жалость в глазах, постоянные смешки не только за спиной, но и в лицо — всю жизнь они сопровождали меня. Ярость, боль рвались из груди и я откинув голову закричала. Громко, надсадно, рыдая кричала не чувствуя руки фактически чужой женщины, которая удерживала меня, гладила, что-то шептала. Выкрикнув всю боль, хотела отстраниться, но Марта удержала и привлекла меня обратно к себе. Уронив голову ей на плечо, я всё ещё шептала: «За что?». «Ненавижу! Ненавижу всех людей, они твари!». Вспомнив виновника всех моих бед — отца, яростно, икая и судорожно всхлипывая после уже отступившей истерики, шептала раз за разом: «Ненавижу!». Сквозь пелену отчаяния, обиды и ярости слышался голос: «Хорошая, хорошая моя девочка. Покричи, покричи. Поплачь. Так нужно! Так будет легче» и всё гладила меня по голове, удерживая и прижимая к себе. Дыхание моё стало понемногу выравниваться, подняв голову, убрала прилипшие к мокрому лицу волосы: «Ссс па ик, спасибо ик». Мелькнула мысль, что за всю жизнь, меня ещё никто и никогда не утешал, мама никогда так не прижимала к себе, не гладила по голове, приговаривая что-нибудь доброе. Я должна была сдерживать свои чувства и не жаловаться, училась решать все проблемы самостоятельно. От этих мыслей слёзы опять потекли из глаз и меня опять притянули и приласкали. Постепенно поток слёз стал иссыхать и меня начала колотить нервная дрожь. Я отстранилась и обняла себя за плечи. Марта встав, потянула меня за собою. Я же как бездушный болванчик, пошатываясь, пошла за ней.

— Вот Леюшка, умойся. Холодная водица заберёт часть плохого, умойся, — и подтолкнула меня к раковине. Холодная вода принесла облегчение. Долго я так простояла бы, нагнувшись над раковиной, набирая в пригоршни воду и медленно омывая лицо, но Марта оттянула меня, вытерла лицо, опять проводила в комнату, усадила на диван.

— Выпей моя хорошая, счас тебе необходимо.

Мне в руки сунула стакан и я не смотря что там и не принюхиваясь, выпила одним махом. Марта мягко, но настойчиво уложила меня, убрав в сторону всё ещё распущенные волосы, присела рядом. Меня гладили по голове, рукам, а я даже не заметила, в какой момент глаза закрылись, и я провалилась, в такой необходимый для меня сон.

Марта ещё посидела некоторое время на краюшке дивана раскачиваясь с закрытыми глазами. Тяжело встала и, негромко что-то бормоча под нос, ушла.

В комнате стояла тишина и лишь старинные часы негромко отмеряли ход времени. Постепенно опускались сумерки, тени удлинялись. На пороге показался мужчина, с минуту постоял, словно раздумывая о чём-то, но вот решился и подошёл к дивану. Максим, а это был он, как и ранее Марта, присел на край и протянув руку убрал с моего лица спутанные пряди волос. Рука задержалась и вот он, уже прихватив ещё одну прядь, пропустил её сквозь пальцы. Волосы чёрным, блестящим шёлком скользнули по мужской ладони и упали на подушку, спускаясь дальше, концами разметавшись на полу. Мужчина глубоко втянул воздух, словно пытался из запахов витавших в комнате, вычленить один. Нахмурился, обвёл взглядом лицо, пробежался по спине и протянув руку поправил на мне покрывало. Но я спала, ничего не зная о визитёре, не слыша его удаляющихся шагов.