Глава 16

Обратный путь занял немного времени, а Константин успел задремать. Так мне казалось, когда я увидела его лежащим на кровати. Но стоило подойти ближе, как стало понятно: он потерял сознание. Значит, надо поторапливаться. Как бы ни было жаль мага, пришлось воспользоваться его состоянием. Очнется и снова станет бравировать, шутить, порой до обидного, но ни за что не признается в том, насколько ему плохо. Характер не переделать.

Лекарь из меня был посредственный. Я помнила лишь то, чему учили на первом курсе Академии. Крохи по сравнению со знаниями, которыми обладала Лида, но других не дано. Впрочем, кое-какими секретами подруга делилась со мной, как и снадобьями.

Села сбоку от пациента. Говорят, если воспринимать человека отстраненно, то легче лечить. Вот и проверю, насколько справедливо это утверждение.

Маг до моего возвращения успел переодеться в домашние брюки, но по-прежнему обходился без рубашки. К лучшему, не придется раздевать его.

Ой, звучит как-то двусмысленно, а мне надо сосредоточится на лечении, а не отвлекаться на глупости.

Осторожно, боясь причинить боль, приподняла повязку. Держалась она на честном слове и отвалилась сразу, стоило коснуться ее. Под тканью обнаружилось черное пятно. Не запекшаяся кровь, а какая-то странная отметина, от которой так и фонило магией. Не светлой, лечебной, а чем-то темным и неприятным, как болотная гниль. Такое сложное плетение не получится быстро создать. Кто-то подготовился заранее. Значит, что у Константина имелись могущественные враги. Об этом он умолчал, принимая меня на работу.

Я сходила в уборную, набрала плошку воды. Добавила несколько капель Лидиного снадобья, размешала. Плеснула на руки и не стала вытирать: какая-никакая, а все же защита. Обмакнула ткань и легкими движениями принялась убирать черноту с тела Константина. Магическая клякса не сразу, но поддалась мне. Оттиралась тяжело, словно сажа, но и я не отступила, пока не убрала все до последнего пятнышка.

Кожа от моих усилий покраснела, но зато не осталось и следа от чужеродной магии. Я убедилась в этом, воспользовавшись своими способностями или, как говорил мой наставник, перейдя на особое зрение. Еще немного, и можно делать перевязку. Остальное, по словам Лиды, организм сделает сам.

Взяла чистый кусок ткани, добавила несколько капель фиолетового снадобья и приложила к ране.

– Да что б вас… – прошипел Константин. – Уморить меня решили?

Надо же, как быстро очнулся.

– Так вы меня благодарите за помощь? – спросила, но ткань не убрала. – Скажите спасибо, что вожусь с вами вместо того, чтобы спать.

– Ашшш! – услышала в ответ.

– Терпите, – приказала ему, а у самой руки дрожали. – Вы мужчина, вот и ведите себя соответственно.

Фиолетовая настойка прижгла мелкие раны. Даже у меня от нее горели пальцы, а Константину было намного хуже. Я понимала это, потому нарочно отвлекала его. Пусть лучше злится на меня, чем страдает от боли.

– Долго еще будете мучить меня?

– Всю жизнь, – ответила этому неблагодарному человеку. – Если помните, я теперь ваша невеста, почти жена. Значит, вам никуда от меня не деться.

Боги, что я говорила? В глазах мага я, должно быть, выглядела глупой, но хитрой девицей, охотницей за деньгами. Воспользовалась ситуацией и не желала терять теплое место и отказываться от перспективы стать женой хозяина дома.

– А с предыдущим женихом что стало? Не хотелось бы разделить его участь.

– Съела его как самка богомола. Довольны? Теперь сядьте. Мне нужно перевязать вас. И не смотрите так. Вы мне неинтересны даже в качестве ужина.

– Да? А как же обещание быть в горе и радости? Так поступают любящие жены.

– Именно любящие, вы правы.

Константин ничего не ответил. Приподнялся на локтях. Даже это движение далось ему нелегко: губы сжались в тонкую линию, лоб покрылся испариной. Пришлось поторопиться, пока он снова не впал в беспамятство.

Я убрала ткань, снова протерла рану и принялась бинтовать. Одной рукой прижала кончик повязки, другой – размотала и обернула вокруг талии, потом еще и еще раз. То и дело наклонялась к Константину, но действовала больше на ощупь, стараясь не смотреть на него. Руки дрожали. Грудь сдавило. Горели щеки, лицо, шея. Маг тоже тяжело дышал, иногда вздрагивал, когда я касалась пальцами даже здоровой кожи, но не проронил ни слова.

– Вот и все, а вы боялись, – попыталась пошутить, хотя совершенно не испытывала радости. – Как вы себя чувствуете?

Внутренне приготовилась услышать очередную колкость. На благодарность и вовсе не рассчитывала, да и не нуждалась в ней. Я помогла бы любому человеку, который оказался на месте Константина.

– Бывало и хуже, – произнес он. – Спасибо, Полина.

– Ох! – не сдержала эмоции и прикрыла рот ладонью. Благо больше ничего не добавила. Судя по выражению лица мага, он тоже ждал, что я скажу в ответ нечто неприятное. Как плохо он обо мне думал! – Поправляйтесь, – добавила и принялась собирать пузырьки и кусочки ткани.

– Не выбрасывайте, сожгите, – произнес Константин. – В подвале есть все необходимое. Мало ли какой дрянью меня ударили.

Я знала, как обращаться с магическими отходами. Почти пять лет отучилась в Академии, где эти правила нам повторяли столько раз, что хочешь не хочешь, а запомнишь. Неужели Константин считал, что я ничего не знаю и ни на что не способна?

Все мое существо требовало напомнить ему о том, что я почти дипломированный специалист, а не любитель. Хотелось поставить его на место, но вопреки собственному желанию я лишь кивнула и вышла. Спустилась в подвал. В углу нашла большую каменную чашу со следами копоти на стенках. Сложила в нее куски ткани, поставила плошку. Плеснула горючей жидкости из бутыли темного стекла, поднесла свечу, запалила и накрыла крышкой.

Огонь разгорелся мгновенно. Я слышала, как он трещал, будто голодный зверь, что разрывал добычу на куски. Еще несколько минут, и все стихло. Значит, Константин использовал более концентрированную жидкость, чем та, с которой мы работали в Академии. Заглядывать внутрь не стала. От усталости валилась с ног. Тело требовало отдыха.

Вернувшись, сначала заглянула к магу. Он по-прежнему лежал на спине поперек кровати. Грудь его мерно опускалась и поднималась. Дыхание было ровным.

Я накрыла Константина покрывалом и вышла. О том, что с ним произошло накануне, можно расспросить и утром. Пусть только попробуют отшутиться или сказать, что его дела меня не касаются.