Глава 17

Спала ли я этой ночью? Едва ли. То и дело просыпалась, порывалась встать и проверить состояние больного. Один раз не удержалась, но так и не решилась войти в его комнату. Постояла под дверью, прислушалась и вернулась к себе. О плохом старалась не думать, но дурные мысли не давали покоя. Что, если я сделала недостаточно, чтобы помочь ему? Вдруг та магическая штука, названия которой я не знала, уже проникла в организм и успела отравить его. Может, стоило позвать лекаря, а не надеяться на себя? Как же остро мне не хватало Лиды сегодня!

Кое-как дождалась рассвета и, заставив себя не думать о приличиях, постучала в дверь напротив. Постучала негромко, чтобы не разбудить хозяина. Если не услышит, значит, спит. Зайти можно и позже. Но что, если он снова потерял сознание? Эта мысль заставила меня действовать. Я ворвалась в комнату и обнаружила внутри только горничную. Дуня заправляла постель, напевая какую-то песню под нос. Обернулась, бросила любопытный взгляд в мою сторону и вернулась к прерванному занятию. Но, прежде чем я ушла, спросила:

– Вы чего-то желаете, барышня?

Я растеряла и выпалила первое, что пришло в голову:

– Услышала какой-то шум и…

– Барышня, мало ли чем хозяин занят? Он мужчина молодой, видный. Может, и не один, а вы так врываетесь.

Дожили! Служанка отчитывала меня, будто я и совершила что-то дурное. С другой стороны, мое поведение действительно выглядело странным, если не сказать неприличным. А все маг виноват. До встречи с ним я не позволяла себе такие вольности.

– Да, – согласилась, будто оправдывалась. – А что Константин Иванович? Ушел куда-то?

– Мне хозяин не докладывается. Небось в подполе своем сидит, как обычно. Но вы туда лучше не ходите, если он не звал, а то осерчает.

Не привыкать. Любопытнее другое: что может делать раненый человек в подвале? Либо лечиться, используя какие-то запрещенные снадобья, либо перепроверять что-то очень важное. На ум пришли только магические отходы, от которых он велел мне вчера избавиться. Если мое предположение верно, значит, Константин ничуть не доверял мне.

Должен ли был? Отнюдь. Я для него чужой человек. Еще и обстоятельства складывались против меня. То я бежала из Академии на ночь глядя, то появилась поздним вечером на пороге чужого дома, то прилюдно ударила мага по лицу. Не девица, а катастрофа в юбке. Стыдно, Апполинария Сергеевна.

Мне и правда было стыдно за свое поведение. Но сильнее этого неприятного чувства оказалось беспокойство. Сначала нужно убедиться в том, что с Константином ничего не случилось, после можно подумать о другом.

Подхватив подол платья, чтобы ненароком не упасть, я отправилась на поиски мага. Начала, как мне и советовала Дуня, с подвала и не прогадала. Тяжелая дубовая дверь была приоткрыта. Хозяин дома обнаружился за ней у каменной чаши, в которой этой ночью я жгла отходы.

– Все ли так, Константин Иванович? – спросила с порога. – Довольны ли вы?

Слова сорвались с губ до того, как я успела их обдумать. Отчего-то недоверие именно этого мужчины задевало и даже ранило меня. Сколько бы ни убеждала себя в том, что он имел на это право, раз за разом расстраивалась.

– Идите сюда, – ответил Константин, – и посмотрите сами. Или вы не проверяете отходы после уничтожения?

– Нет, у нас в Академии не было на это времени. Кто-то из преподавателей следил. Наверное…

– Там – да, а здесь приходится рассчитывать только на себя. Не Дуню же посылать сюда.

– А что? Она девица бойкая. Наведет здесь свои порядки.

– Этого-то я и боюсь. – Константин неожиданно тепло улыбнулся. – Мне в моем беспорядке спокойнее.

Маг поманил меня рукой и открыл крышку. Я заглянула внутрь и убедилась, что обрывки ткани сгорели. Даже жидкость выпарилась. На дне каменной чаши осталась лишь горстка пепла.

Я опустила глаза, втайне радуясь тому, что все сделала правильно, а маг лишь следовал привычке, а не не доверял именно мне. Эта быстрая смена эмоций немного пугала, ведь я не нуждалась в его одобрении.

– Что вы увидели вчера, Полина?

– Где?

– Вы знаете, о чем я говорю. Лекарь до вас обработал рану, наложил повязку, но вы все равно вмешались и сделали все по-своему. Не спорю, – Константин предусмотрительно выставил руку вперед, призывая меня к молчанию, – что поступили правильно. Я благодарен вам за помощь. Меня интересует лишь один вопрос… Хорошо, два: зачем вы это сделали и как поняли, что я получил магический удар?

– Отвечу, но при условии, что вы тоже честно расскажете, кто напал на вас и почему. Принимаете мои условия?

Я протянула руку. Константин легонько сжал ее и не отпустил. Прикосновение теплой сухой ладони оказалось неожиданно приятным.

– Любой человек на моем месте поступил бы так. Не могла же я оставить вас умирать там, за порогом дома.

– Могли, – ответил Константин. – Моя смерть избавила бы вас от метки и подарила свободу. Не знали?

– Нет.

– Жалеете?

Я подняла на него глаза. Думала, что он улыбнется, показав, что шутит. Не мог же он в самом деле решить, будто я пойду на убийство, чтобы освободиться от навязанной истинности? Пусть не доверяет мне, считает взбалмошной, даже глупой, но только не способной на подлость.

– Вы и правда думаете, что я могла так низко поступить? Пренебречь, нет, пожертвовать чужой жизнью ради себя?

В груди пекло от обиды. Я вырвала ладонь, не желая более оставаться здесь, но Константин успел поймать меня за руку.

– Лучше вам не знать того, что я думаю, – ответил он.

Его глаза потемнели. В голосе слышалась такая тоска, что я не нашлась, что сказать в ответ. Ругаться и вовсе не хотелось.

– Все настолько плохо?

– Хуже просто не бывает, особенно когда я перестаю понимать вас, – ответил он. – Понять женщину, как говорили мудрецы, невозможно. Только безумцы считают иначе.

– Не такие мы и загадочные. Если кто и любит тайны, то вы, мужчины.

– Идемте завтракать, а после поговорим. Согласны поделиться со мной самым сокровенным, Полина?

Я смотрела в карие глаза Константина, а мечтала заглянуть еще глубже. Хотела понять, что он задумал. Отступать было поздно. Я уже пообещала ему ответить минимум на два вопроса. Но что-то мне подсказывало, что этим дело не ограничится. Слишком довольным выглядел мой работодатель. Мне же было достаточно того, что он пережил эту ночь и, кажется, оправился от ранения. Осталось только переждать завтрак, и между нами не останется тайн.