Глава 27

Как же я испугалась, когда Константин упал. Только теперь поняла Лиду, когда та сетовала, что ей сложно лечить близких. Я и вовсе не могла шелохнуться, будто окаменела. Если бы не Стефан, так и смотрела на лежащего на каменном полу мага и не знала, как ему помочь. Полянский единственный сохранил ясность ума. Мне же было легче подчиниться приказу, чем действовать самой.

Боги смилостивились, послав мне лекаря. Наверное, мой испуганный вид, дрожащий голос, мольбы заставили его поверить, что дело не терпит отлагательств, а домашние дела подождут.

Наблюдать за тем, как старик-маг погрузил Константина в сон, избавив от лишних мучений, для меня оказалось тем еще испытанием. Я почти пожалела, что осталась, но и уйти не могла. Не хотела оставлять его одного с чужими людьми.

Лекарь, дав рекомендации, ушел. Стефан предлагал остаться и присмотреть за другом, но я и его отпустила. Никому не могла доверить заботу о Константине. Даже если мои чувства были обусловлены влиянием магии, сейчас я не сопротивлялась им. Можно уступить, когда на кону человеческая жизнь.

Я была готова менять повязки, хотя боялась вида крови, поить больного лекарствами, даже держать за руку, если потребуется, но, благодаря магии, Константин спал. А, проснувшись, поцеловал мою ладонь. Да, он говорил о происшествии и ранении, каких-то темных личностях, с которыми оказался связан, но больше всего меня поразила откровенность мага и тот поцелуй. Не знаю как, но Константин вновь вынудил меня признаться первой в том, что мои чувства к нему изменились.

– Простите, что заставил вас волноваться. Я не думал…

– Конечно, не думали! – вспылила, стоило только вспомнить, как он побледнел и упал. – Ни о ком не думали, даже о себе. Пообещайте мне больше так не делать.

– Как?

Константин так и не отпустил мою руку. Прижал к своей груди. Я слышала, как билось его сердце, будто кто-то стучал в барабан. Маг волновался, хотя умело скрывал свои эмоции. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Губы не кривились в привычной усмешке. Глаза не светились лукавством. Он не играл.

– Так… – ответила, осознав, что потеряла нить разговора.

– Вы останетесь со мной? Посидите еще немного?

– Да, конечно. Я буду рядом. Может быть, хотите чего-то? Пить или есть? Макар Ильич приготовил на ужин курицу, к которой никто не притронулся. Я попросила его завернуть мясо и отдать Стефану. Негоже человеку возвращаться из гостей голодным.

– Вы удивительная девушка, Полина!

– Обычная, – пожала плечами, а на душе потеплело от его слов.

– Удивительная, – повторил Константин. – Поскольку вы добровольно взяли на себя обязанности сиделки, то пообещайте мне кое-что.

– Сначала скажите. Я не привыкла разбрасываться обещаниями.

– Хорошо. Заботясь обо мне, не забывайте о себе. Вы, должно быть, сами с утра не ели, а те бутерброды оставили нам со Стефаном.

– Я выпила чай.

– Может быть, поужинаем?

– В полночь?

– Почему бы нет? Соглашайтесь, Полина. Сделайте хотя бы раз что-то, на что не решались прежде.

Знал бы он, как много совершенно несвойственных мне поступков я совершила за последнее время, не говорил бы так. Но идея и правда оказалась заманчивой. Запретив Константину вставать, я вызвалась принести ужин в постель. О том, как это прозвучало, учитывая наши и без того непростые отношения, даже думать не хотелось.

Печь на кухне почти остыла. Я разворошила угли и подбросила несколько поленьев. Руками разобрала оставшуюся половину курицы. Добавила к ней гречневую кашу, сливочного масла и поставила сковороду на плиту. Из холодильного шкафа достала несколько соленых огурцов. Не удержалась и съела один. До чего же вкусно! Никаких заморских яств не нужно. Разложила еду по тарелкам и вернулась.

Пока меня не было, Константин все-таки нарушил предписание лекаря и встал. Успел умыться (я поняла это по влажным волосам), сменить рубашку. Сверху накинул домашний халат. Поскольку кресло в комнате было одно, а стол завален бумагами, подвинул к кровати тумбочку.

Первым моим желанием было хорошенько отругать непоседливого пациента. Сдержалась. Понимала, что взрослому мужчине тяжело осознавать собственную беспомощность, зависимость от других. Видела, каких усилий магу стоили даже простые действия, и все же он поднялся, стоило мне только войти.

Я поставила поднос на тумбочку. Подала Константину тарелку с едой. Села на кровать на расстоянии вытянутой руки. Если потребуется, и сама могла покормить мага, но что-то мне подсказывало, что он не примет мою помощь.

– Пища простая, без изысков, зато полезная.

– Я привык. До того, как нанял на работу Макара Ильича, питался как придется.

– Вы? – не поверила ему. Вдруг опять шутит? – Человек вашего статуса?

– Каков, по-вашему, мой статус?

Константин отложил ложку. Повернулся вполоборота, смотрел так внимательно, пытливо, будто пытался поймать на лжи.

Стало даже обидно. Я не спала из-за него, как могла, заботилась, а он по-прежнему не доверял мне. Хуже того, еще и начал в чем-то подозревать.

Все! Хватит с меня! Больше терпеть подобное отношение я не собиралась. Вернула тарелку на поднос, поднялась с кровати.

– При всем уважении дальше оставаться здесь я не имею ни возможности, ни желания.

– Неожиданное заявление, – ответил Константин недовольно, почти зло. Губы изогнулись в усмешке. – Я чем-то обидел вас?

Нет, он точно решил свести меня с ума! Неужели не понимал, что делал мне больно? Быть может, неосознанно, но разве это что-то меняло? Как же сложно! Лучше и правда уйти, пока я не сказала чего-то лишнего. Расстаться сейчас, не омрачая последние минуты взаимными обидами или, того хуже, оскорблениями. Так у меня получится сохранить теплые воспоминания и об этом доме, и о его хозяине.

– Нет, но…

Сердце стучало так сильно, что, казалось, его было слышно на улице. В голове опять шумело. На душе было муторно. Чужие эмоции: непонимание, тоска, отчаяние, – отзывались болью в груди. Как бы странно, быть может, даже глупо это ни звучало, я знала, кому они принадлежали.

Я не была ни эмпатом, ни менталистом. Говорят, носителей этого дара истребили еще в годы войны. Так почему столь остро ощущала боль другого человека?

– Что хотите, делайте, но я не отпущу вас, – заявил Константин. Отодвинул тумбочку. Шагнул ко мне.

– Если дело в деньгах, я верну вам все, как только смогу, – пролепетала в ответ. – Напишу расписку, как и обещала.

Несмотря на полумрак, я видела огонь в глазах мага. Казалось, еще немного, он сам вспыхнет и спалит все, до чего сможет дотянуться. Надо было бежать, пока еще можно, но ноги словно приросли к полу. Я не могла пошевелиться то ли от страха, то ли воздействия магии. Нет, последнего точно не было, поскольку я не видела нитей силы, и все же никак не могла заставить себя уйти.

– Не желаю ничего слышать, – произнес Константин шепотом. – Мне не нужны деньги, только вы.

Поцелуй, горячий, требовательный, обжег мои губы. Маг не спрашивал позволения, не был ласков, как в первый раз. Он словно утверждал свое право надо мной. Тогда я сделала единственное, что могла в этой ситуации: согнула ногу в колене и попыталась ударить.

Маневр почти удался, но Константин будто разгадал мою задумку. В ту же секунду прижал меня к себе. То ли не удержал равновесие, то ли сделал это нарочно, но упал на кровать и утянул меня за собой.

Теперь я лежала на нем. Грудью упиралась в его крепкое тренированное тело, будто отлитое из стали. Слышала стук его сердца, тяжелое дыхание.

– Бесстыжий, порочный, совершенно невоспитанный человек, – ругала его. Пыталась встать, но маг так и не разжал объятий.

– Потерявший голову, – продолжил Константин. – Поцелуйте меня.

Каков нахал! Я было хотела возмутиться, но представила, как укушу его. Такой поцелуй он точно запомнит, а я буду отомщена. Убрала каштановую прядь, что так и норовила упасть на высокий лоб. Наклонилась и услышала:

– Я люблю вас, Полина.