Глава 28

Слова легко сорвались с губ, хотя я не собирался делать признание. Жалел ли я о нем? Нет, как не жалел о поцелуе, за который едва не получил между ног. Полина не переставала меня удивлять. Порой она вела себя как настоящая разбойница, а не аристократка. Впрочем, что я знал о ней? Слишком мало, чтобы делать выводы. Да и те получились бы слишком субъективными.

– Что? – переспросила она.

Я видел, как предвкушение (бьюсь о заклад, что Полина что-то задумала, но мои слова нарушили ее планы) сменилось удивлением. Глаза распахнулись. Тонкие аккуратные брови изогнулись. Приоткрылись соблазнительные губы. Как же она хороша была в эту минуту! Мне все нравилось в ней, даже брови и крошечная родинка на шее. Стоило огромных усилий удержать себя в руках и не коснуться этой родинки.

– Я люблю вас, – повторил и улыбнулся.

Теперь оставалось только ждать: либо дорогая мне девушка сделает меня счастливым, либо разобьет мне сердце.

Полина уперлась руками и перекатилась набок. Встала, поправила платье, по-прежнему избегая смотреть мне в глаза, и отошла к окну. Отвернулась, закрыла лицо руками. Хрупкие плечи вздрогнули.

Я не торопил ее, но затянувшееся молчание мне не нравилось. Слез я опасался еще больше. Неужели мое признание задело или, того хуже, обидело ее?

Ждать, мучиться наведением, строить догадки было не в моих правилах. Я поднялся и тут же согнулся пополам. Сжал зубы, чтобы не застонать: рана напомнила о себе, бок прострелило болью. Благо приступ был кратковременным и не повторится. Пока. Пришлось опереться о кровать, выдохнуть, немного постоять, выжидая, пока прекратиться головокружение. Не сразу, но все же заставил себя выпрямиться и подойти к окну.

Полина, видимо, настолько глубоко ушла в свои мысли, что даже не обернулась. Так думать было легче, чем принять истину, что я был ей безразличен. Она не будет первой, кто отказал мне, но именно ее я боялся потерять.

Полина вздрогнула, когда я коснулся ее плеча. Обернулась. Синие глаза блестели от слез. Губы дрожали.

– Скажите хоть что-нибудь! – Я сжал ее плечи. – Если я настолько неприятен вам, достаточно одного вашего слова. Клянусь, что этот разговор больше никогда не повторится.

– Вы… Как вам только в голову такие пришло? Вы необыкновенный, честный, порядочный, благородный, – всхлипнула она. – Но это неправда, это все ненастоящее.

– Что? – спросил, утирая подушечкой большого пальца слезы со щек девушки.

– Все! – повторила она. – Ваши слова, чувства. Вы так не считаете, за вас говорит магия, метка, которую оставил артефакт. Вынуждает нас обоих… Понимаете?

Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Женщины никогда не перестанут удивлять меня своими способностями раздувать из мухи слона и находить проблемы там, где их отродясь не существовало. Но Полина превзошла их всех. Неужели и правда верила в то, что какой-то предмет, пусть даже наделенный магией, способен вызвать или навязать чувства? Пусть она не была магом, но видела намного больше одаренных людей.

Я обхватил ладонями ее лицо, не позволяя отвернуться.

– Позвольте мне самому решить, что настоящее, а что нет. Посмотрите на меня. Вы видите следы магии? Здесь? – Я указал на свою голову. – Или, может быть, здесь? – Приложил руку к сердцу.

Полина несколько мгновений вглядывалась в меня, будто и правда искала что-то. Не нашла да и не могла найти, но не уступила.

– Нет, но… – начала она, безуспешно подыскивая несуществующие аргументы.

Я же воспользовался заминкой и продолжил, пока она не успела придумать что-то еще, что заставит ее держаться на расстоянии.

– Помните нашу первую встречу во дворе Академии, когда вы бежали? Кстати, от кого? Вы так и не раскрыли мне эту тайну. Обещайте рассказать. Я, знаете ли, тоже любопытен. Так вот… С той осенней промозглой ночи не было и дня, чтобы я не думал о вас.

– Правда? Но почему?

Кто же обидел тебя так, что ты совсем перестала верить людям, во всем искала подвох или скрытый смысл? Впрочем, и я хорош. Сам подозревал многих, в том числе и Полину. До сих пор не мог с уверенностью сказать, была ли она причастна к пропаже артефакта или невиновна. У меня не было доказательств, только домыслы.

– Не догадываетесь? Может быть, потому, что вы украли мой покой?

– Я не хотела.

На щеках девушки выступил румянец. Я обнял и прижал ее к себе. Не стал целовать. Побоялся не сдержаться и снова напугать. Если она не оттолкнет меня, если ответит на мои чувства, с предложением затягивать тоже не стану. Быть рядом, мечтать о ней и не иметь права лишний раз прикоснуться было тем еще испытанием. А моя выдержка и так оставляла желать лучшего.

– А вы? – спросил минуту спустя. – Смею ли я надеяться на взаимность или я совершенно вам безразличен?

Она снова не спешила отвечать. Высвободилась из моих объятий, отошла на шаг назад. Смотрела в глаза, собиралась с мыслями.

– У меня был жених, – наконец произнесла Полина. – Я думала, что мы любим друг друга, но ошиблась. Он предал меня. Теперь я не знаю, смогу довериться кому-то снова, смогу ли стать счастливой и сделать счастливым другого человека. Не хочу давать вам напрасную надежду. Вы заслуживаете большего.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Что теперь? Отступить, как и обещал, или стоять на своем? Давить нельзя. Моя настойчивость вызовет сопротивление, хорошо, если не отторжение. Но и сдаваться я не желал. Не в этот раз. Жизнь дорого берет за свои уроки, зато они не забываются.

– Не обещайте, – ответил ей. – Выполните лишь условия договора: до конца месяца вы останетесь в моем доме, будете помогать мне с бумагами, артефактами, исследованиями. После, если ваше решение не изменится… – последние слова дались очень тяжело, – я отпущу вас.

Мысленно я уже подбирал аргументы, если она начнет возражать. Но Полина опять удивила меня.

– Хорошо, – она едва заметно улыбнулась и снова напустила на себя строгий вид, – но при условии, что вы сейчас же отправитесь в постель, будете лечиться и слушаться меня и лекаря.

– Да, воевода!

Я отсалютовал Полине, она покачала головой, но ничего не сказала. Дождалась, пока я лягу, поправила одеяло, как самая заботливая сиделка, и забрала поднос с посудой.

– Спокойной ночи, Константин, – пожелала и закрыла дверь. Оставила последнее слово за собой. Да я и не посмел бы предложить ей остаться, хотя очень хотел этого.

Какой уж тут покой? Несмотря на телесную слабость, мозг продолжал работать, выдавая идеи. Каждая последующая была невероятнее предыдущей, но все они служили одной цели – во что бы то ни стало я должен был завоевать сердце Полины.