ГЛАВА 12 · Всего одно слово…

Через несколько часов, отель «Изумрудная лилия»

(Эстелия)

— Я тебя не убивала…

По щекам ручьями стекали слезы, заливая старую мятую фотокарточку с изображением Сальвы. До сегодняшнего вечера я думала, что разучилась плакать и чувствовать. Я считала себя чудовищем.

В каждом городе, в который я переезжала, скрываясь от полиции и людей Крэса, есть могила Сальвы. Они все пустые и названные чужими именами. Но я неизменно приходила туда раз в неделю, приносила цветы и молилась. Каждое воскресенье. В память о дне, когда все случилось…

Знала, что меня не слышат, понимала, что никто не ответит, и даже не надеялась на прощение. Просто не могла по-другому.

«Сальву убила не ваша магия, его убил Орест Крэс.»

Слова Джареда набатом звенели в ушах. Оглушали, сводили с ума, разрывая душу на части.

— Я не виновата в твоей смерти…

Орест Крэс… Во имя старых Богов! Кем нужно быть, чтобы ставить эксперименты над собственным сыном?!

Отбросив карточку, я с силой ударила кулаком о стену. По разбитым костяшкам потекла кровь, а на месте удара осталась вмятина, перевитая паутиной крупных трещин.

— Три года, а ты так и не смогла вернуть руке чувствительность Эсти, — прошептала я, рассматривая окровавленные пальцы.

Воспоминания обрушились штормовой волной, вновь утягивая меня в пучину отчаяния и безумия…

«— Помоги мне! — Сальва катался по полу, срывая с себя одежду и оставляя на коже глубокие кровоточащие следы от когтей.

Оборотень находился в состоянии половинной трансформации. Человеческое тело, звериные когти и клыки, желтые, безумные глаза.

— Ведьма! — волк взревел от боли, а его тело выгнуло дугой от новой волны трансформации.

— Сэд! Держи его! Я введу обезболивающее, — пока медведь прижимал к полу вырывающегося двуликого, я наспех набирала в шприц препарат и пыталась понять, что могло пойти не так.

Первая операция была проведена почти два года назад! За это время он сотни раз успешно оборачивался в волка и так же свободно трансформировался обратно в человека!

Ни единой жалобы, никаких осложнений. Мы же все проверили! Но…

Вторая операция… Все дело в ней… Зачем я согласилась?!

Я быстро ввела обезболивающее и, активировав магическое зрение, просканировала ауру двуликого.

Старые Боги!

Серебряный волк, вторая ипостась Сальвы сгорала в магическом огне. Энергия, дающая двуликим жизнь и силу, пропитывающая каждую клеточку их тела, сейчас убивала его.

— А-а-а-а! — двуликий вновь выгнулся дугой, переполняющая его магия огненным смерчем вырвалась наружу, и мир разбился на миллионы осколков…»

Три года я винила себя в произошедшем и искала ошибку, не замечая очевидного. Теперь всё стало на свои места.

Когда я поняла, что эксперимент по восстановлению магических каналов двуликих провалился, то честно рассказала обо всем Оресту. Я боялась, что он меня убьет, ведь он два года финансировал этот проект, спуская на него баснословное количество золота. Но мистер Крес лишь кивнул и сказал, что нужно продолжать.

Я пыталась достучаться до него, показывала чертежи и схемы, объясняла, что имплантированные магические каналы будут нестабильны. Даже экспериментальные образцы, специально созданные биомеханические копии двуликих полностью отторгали эти импланты.

Тело оборотней неспособно концентрировать энергию и управлять ею. Это нельзя изменить. Но меня не услышали…

«— Когда вы отказались ставить эксперимент на живом двуликом, он передал ваши разработки Грегу Коранди. А первым добровольцем стал Тейлор, правая рука Крэса. Когда через неделю после вживления искусственной магической сети подопытный смог активировать сложный боевой артефакт, они посчитали, что все прошло успешно и принялись за создание армии непобедимых двуликих магов. Его сын стал вторым подопытным.

Но Грег погиб при взрыве в лаборатории и эксперимент пришлось заморозить. Сейчас он нашел нового артефактора. Уверен, что на самом деле за исчезновениями остальных двуликих также стоит Крэс…»

— Будь ты проклят! — мой крик эхом разнесся по пустой квартире и умер, запутавшись в тишине. А я, прислонившись лбом к холодной стене, прошептала, — будь ты проклят, Орест Крэс.

Всё эти годы я жила раскаянием, но теперь осталась лишь жажда мести. Я остановлю тебя, уничтожу, чего бы мне это не стоило. Но для начала я спасу того, кто вернул мне надежду и часть души, того кто сможет стать моим искуплением.

Джаред… Как же ты был прав, говоря, что мы похожи… Ты потерял звериную ипостась, а я — человеческую. Недооборотень и недочеловек. Забавно, но как бы я это ни отрицала, только вместе мы образуем что-то цельное.

И только вместе мы сумеем выжить и уничтожить Крэса.

Словно в тумане, шатаясь я добрела до лежащей на столе стопки бумаг. Взяв лист, размашистым почерком написала всего одно слово «да», сложила его самолетиком и подкинула в воздух. А через мгновенье, наполненный магией летун, стрелой вылетел в окно, неся мой ответ Сольвэнге.

Да, я возрожу в тебе зверя и помогу остановить Крэса, но… я зажмурилась, вспоминая наш с Джаром первый и единственный поцелуй… сумеешь ли ты возродить во мне человека?

* * *

В это же время, морг в центральном отделении лоусонской полиции

(Джаред)

Я достал из портсигара очередную сигариллу и угрюмо посмотрел на рассветное небо. Поспать не удалось, перекусить — тоже. Зато удалось разжиться новыми проблемами.

Пропали трое полицейских, ответственных за транспортировку улик, найденных в подвале клуба, Флоренс так и не прислала ответ, а результаты судебной экспертизы тел Лерика Озерри и Лекса Штольдмана скорее ещё больше запутали дело, чем дали ответы на интересующие меня вопросы.

— Ты уверен? — я закурил и перечитал заключение судмедэксперта. — Причина смерти: острое отравление неизвестными веществами?

— Я ни в чём не уверен. Это предварительное заключение, результаты лабораторной экспертизы пока не готовы, — Сай спрятал руки в карманы медицинского халата и нахохлился, став похожим на рассерженного ворона, — мерзкая погода. И зачем я тебя послушал? Лучше бы поспал полчаса, чем вышел таким воздухом подышать. Сыро, холодно…

— Свежий воздух полезен для здоровья.

— А ещё для здоровья полезен полноценный сон и нормальное питание, но с такой работой нам это не светит, — парировал Саймон, — давай вернёмся в мой кабинет, я замёрз.

— Иди, я докурю и догоню.

Сай моментально скрылся в помещении, а я вернулся к изучению предварительных результатов экспертизы.

На бумагу упали первые капли дождя. Прекрасно! Кажется, против меня ополчилась даже погода. Я пересел под козырёк крыльца и уже собирался продолжить перечитывать дело, как из морга выскочил закутанный в плед Саймон.

— Держи горячий чай, — сказал он, протягивая мне огромную кружку, — не хочу, чтобы ты насмерть замёрз. Твоими стараниями, внизу итак всё забито.

— Какая забота! — я забрал у него чашку и подвинулся, позволяя усесться на ступеньки рядом со мной. — Между прочим, это не я оборотней убиваю.

— Знаю, но именно ты с регулярным постоянством притаскиваешь мне убиенных.

— Можно подумать, мне это нравится! — я сделал глоток чая и посмотрел на друга. — Ладно, давай вернёмся к делу. Ты написал, что Лекс Штольдман умер в результате травматического шока, наступившего на фоне многочисленных переломов. Так?

— Так. Я указал, что у него обнаружен перелом костей таза, копчика, множественные переломы ребер и трещины в затылочной кости.

— Судя по характеру травм, его с силой швырнули в стену. Я прав?

— Почти. Повреждения ребер достаточно специфичны. Лекса должны были не просто швырнуть в стену, он должен был влететь в неё от мощного удара в грудь. Но если учесть, что мистер Штольдман не отличался тщедушным телосложением, такое было под силу не каждому двуликому.

Я залпом допил чай, поставил пустую чашку на ступени и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на услышанном.

Лерик был львом. Эта ипостась даёт хозяину значительные преимущества по скорости и ловкости, но не чудовищную физическую силу. К тому же с возрастом мистер Озерри значительно ослаб. Значит, либо Штольдмана убил не Лерик, либо артефактору действительно удалось увеличить силу льва.

— А что с Лериком? Почему ты думаешь, что он умер из-за яда?

— На это указывают характерные изменения во внутренних органах, — Саймон поморщился от холода и сильней закутался в плед, — но я не могу точно сказать, был ли это яд. Понимаешь, его тело было слишком изменено чужой магией. Никогда такого не видел. Те татуировки, которые я описывал в заключении, полностью повторяют ход крупных нервных стволов и отходящих от них нервных волокон. Но самое странное, что они пропитаны магией. Возможно, изменения в органах вызвал не яд, а какой-то препарат.

— Передозировка? Тогда Лерик мог убить Лекса, находясь в агонии, — предположил я, — либо в лаборатории был кто-то ещё. И он очень разозлился, узнав, что эксперимент провалился.

Второй вариант был более логичным. Но тогда как убийца смог незаметно ускользнуть? Мы ведь не просто оцепили клуб. Мои люди были даже в канализационном туннеле под клубом! Мне казалось, я предусмотрел всё. Неужели — ошибся?

— Нам нужен толковый специалист по биоартефакторике, — печально констатировал Сай, — один я тут не справлюсь.

Он у нас есть, подумал я. Не просто толковый, а лучший из лучших. Вот только согласится ли она помогать с расследованием? Флоренс пообещала вернуть мне вторую ипостась и подумать по поводу моего предложения продолжить сотрудничество.

Но ответа я пока не дождался. Неужели, испугалась?

Нет. Эта ведьма не из тех, то пасует перед трудностями. Да и не стала бы она сбегать, получив возможность отомстить. Зато она могла влипнуть в неприятности…

— Джар, ты куда? — воскликнул Сай, когда я подскочил со ступенек и рванул к КПП[4].

— Нужно убедиться, что с Флоренс всё в порядке.

Старые Боги! И как я мог допустить, чтобы она ночевала в отеле? Лучше бы я притащил в свой кабинет ещё одну койку! Здание полиции и прилегающая к нему территория надёжно охраняется, здесь она точно была бы в безопасности.

— Ты же послал шестерых полицейских дежурить вокруг отеля! — Саймон бросил плед на ступеньки и побежал за мной.

— Да, но… Ложись!

Предчувствие сработало за секунду до катастрофы. Как только мы рухнули на мостовую, лоусонский морг сотряс взрыв, а через мгновение, прямо перед моим лицом эффектно приземлился летун от Флоренс.