Глава 18

Земли Огнемая простирались далеко на юг к самой скале Тартос. Каменная стена, отделяла территорию города от Пустынных земель. С высоких башен несли дозор воины Сумрака. Личная охрана Аша. В темноте были видны лишь их силуэты, замершие как изваяния по периметру стены. Крупные хлопья снега кружили в воздухе и таяли от прикосновения к горячим плитам, источая испарение. Весь Огнемай окружен облаком густой дымки тумана. Это стратегический шаг, под фундаментом стены текла раскаленная магма и нагревала мраморные плиты круглосуточно, вызывая тот самый туман, в глубине которого прятались шпили дворца и оставался в безопасности сам Дозор.

Аш отошел от окна и посмотрел на Фиена, который склонил голову в почтении, протянув демону свиток с докладом.

— Их видели у Мертвого Озера, так же несколько засветились у самых границ с Тартосом. Это лазутчики. Следопыты.

Аш взял свиток и швырнул на стол.

— И…где?

Фиен в недоумении посмотрел на Повелителя.

— Я спрашиваю — где головы лазутчиков, Фиен?

— Обнаружены только следы. Отряд разделился и шерстил по периметру. У нас мало защищённая стена с Севера и ближе к Тартосу. Скорей всего прощупывают слабые места, но ударить не смогут.

Аш снова подошел к окну и распахнул его настежь, вихрь ледяного воздуха ворвался в комнату и хлопья снега упали на мраморный пол, отражаясь и сверкая в бликах свечей.

— Я прикажу усилить Дозор именно в тех местах где замечены следопыты. Бросим туда основную силу.

— Нет.

Аш повернулся к Инкубу:

— Это то, чего они хотят. Наши слабые места далеко не подножие Тартоса которое окружают топи и не граница с Мертвым Озером. Наше слабое место — это центральная часть, где мы не защищены, а открыты как на ладони. Не менять дислокацию Дозора. Все оставить как есть. Более того — укрепить центр. Завтра, Фиен, я хочу, чтобы хоть один из следопытов был здесь, в подвалах инквизиторов. Мне плевать как вы это сделаете, но срок у вас до завтра. Иначе я прикажу пытать каждого. В день по одному, пока никого не останется. Я лично сдеру с них кожу живьем.

Глаза демона сверкнули жгучим оранжевым пламенем. Он был зол, в нем клокотала ярость, она управляла им вот уже несколько часов и Аш не мог совладать с нею. Ярость на Падшую и на Ибрагима. Проклятый инкуб. Возомнил себя сводней, возомнил, что имеет право воздействовать на наложниц Аша. Впрочем, одна часть подсознания все же испытывала чувство триумфа — пусть зверушка знает, что значит непокорность и что может быть с ней самой, если она ослушается, а с другой он клокотал от гнева, потому что не хотел видеть страх в ее глазах, потому что знал, какие они, когда в них нет ужаса, они теплые, как горячие кристаллы, они будоражат кровь похлеще чентьема. Страх — это привычная эмоция, которую демон пожирал уже веками, чувства Падшей — изысканный десерт и ему хотелось впитать их снова.

— Да, но в связи с этим Сеасмил, велел напомнить, что Руаха Эш назначает совет через несколько дней. Асмодей теперь настаивает на проведении Совета в другом месте, а не в Огнемае.

Аш криво усмехнулся:

— Где же, например? В пещерах Нижемая с крысами-мутантами и орками? В мире смертных, куда он зачастил последнее время?

Фиен отрицательно качнул головой.

— Нет. Он предлагает собраться в крепости к северу от Тартоса, в старой башне, а также устроить бои в честь Короля. Бои без правил. В крепости есть арена, где раньше тренировал воинов сам Руаха Эш. Там безопасней. Асмодей намекнул, что Огнемай не самое спокойное место в Мендемае.

Аш сжал руку в кулак. Сукин сын, всегда намекает, что байстрюк не способен быть на равных с ними, а Огемай не место для семейного Совета. Тварь.

— Совет пройдет здесь, безопасность Короля гарантирована, так и передай Сеасмилу. Мой дом спокойней, чем ложе старой шлюхи в самой заброшенной виште Мендемая. Ни один эльфийский ублюдок еще не ступил на территорию моего города. Я лично гарантирую безопасность отца. Объявляй о боях в честь Руаха Эша. Победа будет подарена Королю Мендемая.

Все. Свободен.

— Руаха Эш принял другое решение — Совет пройдет в Северной крепости, мой Господин.

Аш резко обернулся и зарычал.

— Если за эту неделю вы не выследите и не отловите следопытов, я разжалую тебя и сошлю на рудники. Мне плевать как вы это сделаете, я хочу привезти в Северную крепость головы лазутчиков и швырнуть их в рожу Асмодея. Ты меня понял, Фиен?

— Понял. Завтра вы получите их головы.

Аш протянул ладонь и на нее приземлились несколько снежинок, он сжал пальцы в кулак и почувствовал, как они мгновенно растаяли. Сейчас гнев перерастал в бешенство. Мысленно позвал Ибрагима и тот появился спустя несколько секунд, покорно склонив голову. Дверь за ним с грохотом захлопнулась и щелкнул замок.

Инкуб не шелохнулся, но слегка побледнел.

— Скажи мне, Ибрагим, сколько веков ты служишь мне?

Аш не смотрел на управляющего, он по-прежнему наблюдал как хлопья снега ровным белым покрывалом застилают подоконник, наслаиваясь в искристое покрывало. Его голос звучал тихо и вкрадчиво. Собеседнику это не сулило ничего хорошего.

— Не счесть, мой Господин.

— Я всегда был доволен тобой, Ибрагим?

— Да, мой Господин.

— Ты выполнял все мои указания?

— Верно, мой Господин.

— Что я делаю с теми, кто нарушает мои указания или занимается самодеятельностью?

Инкуб молчал, и демон резко повернулся к нему, глаза Аша стали черными как ониксы, в них отражались языки пламени от множества свечей. По лицу стекал растаявший снег.

— Верно, Ибрагим. Их сажают на кол. Засовывают в их любопытный, зазнавшийся зад раскаленное копье и жгут им внутренности долго и мучительно. Я что-то не замечал в тебе склонности к содомии, Ибрагим. Или я чего-то о тебе не знаю?

Ибрагим стиснул челюсти, но его лицо оставалось бесстрастным.

— Если я разочаровал тебя, мой Господин, я готов понести любое наказание.

Проклятый сладкоречивый ублюдок всегда знал, как правильно ответить. Аш усмехнулся.

— Значит тебя не пугает кол, в твоей упругой заднице, может тогда отдать тебя инквизиции, пусть кастрируют и скормят твой член церберам?

— Я готов к любой казни, Аш, если не угодил тебе.

Аш в одно мгновение вдавил инкуба в стену рука демона вонзилась с той стороны, где едва слышно стучало сердце Ибрагима и когти зверя, обхватили, медленно бьющийся в такт застывающей крови в венах, орган.

Ибрагим побледнел, в его белесых глазах читался искренний ужас, но в тот же момент и смирение.

— Ты сделал то, о чем я тебя не просил. Никогда не принимай решений за меня, инкуб, никогда не лезь в то, что не касается тебя самого.

Аш обхватил сердце и слегка сжал, изо рта Ибрагима скатилась струйка черной крови.

— Я …лишь…хотел…доставить тебе удовольствие…мой Господин…

— Мое удовольствие, Ибрагим, в том, чтобы она оставалась такой какая есть, а не покорной на все готовой сучкой, которая раздвигает ноги от страха или желания вознестись к престолу и занять место Миены. Я. ХОЧУ. ЕЕ. ТАКОЙ. С этой секунды ты лично охраняешь Падшую. Ты и никто другой. Хоть волосок, хоть одно лишнее телодвижение, и я сожру твое сердце на ужин. Я доходчиво говорю?

Пальцы сжались сильнее, и инкуб закашлялся, захлебываясь кровью.

— Не слышу ответ?

Инкуб кивнул.

— Не слышу!

— Да…мой…Повелитель.

Через секунду Ибрагим лежал у ног Аша, а демон склонился и вытер руку о балахон управляющего.

— Теперь приведи ее ко мне.

Инкуб не ушел, и демон медленно повернулся к управляющему, глаза сверкнули огненными сполохами.

— Что еще?

— Если вы хотите, чтобы она смотрела на вас, иначе перестаньте пугать ее. Падшая привыкла к другому миру, для нее нахождение здесь само по себе стресс.

— Я не нуждаюсь в твоих советах.

— Вы нуждаетесь в ее присутствии и в эмоциях, которые она вам дает.

— Пошел вон!

— Дайте ей ласку, мой Господин. Женщин из мира смертных не берут силой. Представьте, что она хрупкий хрусталь и разобьется под вашими пальцами, прикасайтесь к ней как к кристаллам эльфов, которые рассыпаются в прах от давления. У смертных это называется нежность. Я могу рассказать…

— ВОН Я СКАЗАЛ!

* * *

Я боялась вечеров и ночей, когда немые служанки мыли мое тело, втирали в него разные настои и благовония, расчесывали мои волосы и заплетали их в замысловатые прически, закалывая золотыми шпильками. Надевали на меня безумно красивые и странные одеяния, скорее подчеркивающие наготу, чем скрывающие то, что под ними. Я не любила эти церемонии приготовления ко сну, потому что каждый раз в ужасе смотрела на дверь почти до рассвета, прислушиваясь к каждому шороху, к движению воздуха, опасаясь уснуть и не заметить, как он придет ко мне. Но демон не появлялся уже несколько ночей, а я носа не показывала за апартаменты, отведенные мне рядом с его спальней.

Я надеялась, что и эту ночь я проведу хоть и в ужасе, но в полном одиночестве. Пока не появился инкуб, он лишь глянул на рабынь и те смиренно, унизительно раскланиваясь удалились, я судорожно сглотнула и попятилась подальше от него. Теперь я боялась и его тоже.

Ибрагим прикрыл за собой дверь, но с места не сдвинулся.

— Он хочет видеть тебя сегодня ночью.

Мое сердце ухнуло и замерло, все тело содрогнулось от ужаса.

Инкуб болезненно поморщился, видя мое выражение лица.

— Идем. Мне велено отвести тебя к нему.

Направился к двери, и я последовала за ним, сжимая руки в кулаки и пытаясь унять дрожь во всем теле.

— Прекрати трястись, — прошептал мне на ухо, — прекрати и помни что я тебе показал.

Он распахнул передо мной дверь, и я впервые вошла в спальню Повелителя. Если бы я так не боялась, возможно могла бы осмотреться по сторонам, но меня скручивало от дикого желания убежать. Аш стоял у окна, спиной ко мне. Он даже не обернулся, когда я вошла. Ледяной ветер кружил по полу вихри мелких снежинок, трепал его длинные черные волосы. Со спины он казался огромным как скала. Каменная глыба, огромная и мощная. Внутри которой плескается огненная магма.

— Подойди, — приказ, но голос на тон ниже обычного. Я вся внутренне подобралась и почувствовала, как каждый мой шаг, отдается в сердце болезненными уколами паники. Я подошла и остановилась позади него.

— Очень редко в Мендемае видно звезды. Раз в несколько сотен лет.

Я нахмурилась, судорожно стиснув пальцы. Даже звук его голоса внушал первобытный страх. Непредсказуемость пугает намного больше ожидаемой расправы. Меня пугало и то, и другое.

— В нашем мире звезды видно каждую ночь.

Он вдруг резко обернулся, сгреб меня в охапку и поставил на подоконник. От головокружительной высоты к горлу подступила тошнота.

— Смотри наверх, — невольно подняла голову и замерла. Это не были обычные звезды, точнее в том понимании в котором я привыкла. Небо все в рваных тяжелых облаках тумана, через которые просвечивались яркие круглые светящиеся сферы, казалось можно протянуть руку и дотронуться до них.

— Это не звезды, — зачарованно прошептала я.

— Не в твоем понимании. Это параллельные реальности, Шели. В Аду нет неба и звезд. Ты видишь другие миры.

Я смотрела наверх и чувствовала, как от восхищения дух захватывает. Сферы на глазах растворялись в темно сером мареве и появлялись в другом месте, они переливались и искрились, словно изнутри в каждом из них находился фосфор.

Я невольно посмотрела вниз и пошатнулась, в тот же момент сильные руки сжали мои бедра.

— Боишься высоты, Шели? Больше чем меня?

Сердце забилось быстрее, но я затаила дыхание, продолжая смотреть вверх, на калейдоскоп сверкающих миров, как он сказал.

— Нет…тебя больше, — честно сказала я и почувствовала, как он ослабил хватку. Дыхание стало ровнее, но сердце все равно билось очень сильно. Аш вдруг взял меня за талию и развернув к себе посадил на подоконник.

— Почему боишься? Я не трогаю тебя. Пока.

Вот именно "ПОКА" не трогает. Осмелилась посмотреть ему в лицо и …уже в который раз удивилась собственным эмоциям, когда вижу его глаза такими человеческими. Невероятно светлый цвет, насыщенный, особенно в сочетании с темной кожей и черными волосами. Он вдруг взял меня за подбородок, а я вздрогнула, и он убрал руку. Несколько секунд смотрел мне в глаза и светлые радужки медленно темнели.

— Если бы я хотел причинить тебе боль, Шели, я бы это сделал уже давно. Такую боль, о существовании которой ты даже не подозреваешь. Притом не прикасаясь к тебе даже пальцем.

Я в этом нисколько не сомневалась, только от этого легче не становилось. Сейчас не хочет, а потом может захотеть. Его брови сошлись на переносице, и он снова коснулся моего лица, скорее обхватывая пальцами, чем лаская. Я вся внутренне напряглась, увидела, как его взгляд спустился по моей шее к груди и глаза стали почти черными. Мое дыхание слегка участилось, а жесткие пальцы исследовали мою скулу, прошлись по губам, слегка оттягивая нижнюю вниз.

— Мне не нравится на тебя смотреть, — сказал он вдруг, и я закусила губу, — не нравится, потому что мне мало просто смотреть, Шели.

— Тогда не смотри, — сорвалось невольно и я пожалела, что не прикусила язык, потому что его пальцы вдруг сильно сжали мое горло.

— Не могу, — звучит равнодушно, но тем не менее хватка ослабла и теперь он скорее просто слегка держал меня за шею. Ладонь скользнула мне на затылок, и он резко приблизил меня к себе. Секунда очарования снова перелилась во всплеск паники.

— Ты странно действуешь на меня, Шели. Я еще не понял, что это значит. Только я не хочу делать тебе больно. Не вынуждай меня, договорились? Не вынуждай и я тебя не трону. А теперь иди к себе, — и вдруг рявкнул мне в лицо, — к себе, я сказал!

Я соскользнула с подоконника и стремглав бросилась в свою комнату, заперла дверь и забилась в угол кровати. Сердце билось в груди и мне было трудно дышать…только не от страха. Когда он касался меня…там внутри снова зарождалось незваное тепло. Оно не поддавалось контролю. Я тронула щеку и нахмурилась. Сегодня он был совершенно иным. Не похожим на себя. Почему? Я не знала ответ на этот вопрос. Уснуть как всегда не удавалось, и я так и сидела на постели обхватив колени руками.

Утром меня разбудили голоса слуг и Ибрагима. Он вошел ко мне через несколько минут в сопровождении рабов, прогибающихся под сундуками, которые поставили возле стены в ряд и удалились. Ибрагим сел на один из них и посмотрел на меня.

— Не знаю, что ты делаешь с ним и каким образом тебе удается то, что никогда в жизни не удавалось никому до тебя — но ты на верном пути, Серебрянка. Потому что ты первая наложница, которая поедет сопровождать Господина на Совет и присутствовать при боях воинов-демонов. Наложница, а не жена.