Глава 19

Аш обернулся к толпе, которая провожала его улюлюканьем и громкими криками, и поднял вверх массивный меч, на вытянутой руке вздулись вены и бугрились мышцы. Сталь полыхнула огненными бликами, отражаясь в его зрачках. Как всегда, все громко скандировали его имя. Они ждали победы и не сомневались, что Аш ее добудет для них. Все понимали, что значит присоединенные к Огнемаю северные земли.

Подобные бои проводились довольно редко, последний из них состоялся около пяти ста лет назад при смене власти. Много воинов полегло тогда, но умереть на арене не менее достойно чем в бою, защищая честь своего Повелителя или добывая ценный приз за победу. Бои воинов редкое зрелище по сравнению с боями рабов. Асмодей хитер, как лиса, он знал, чем умаслить отца. Бои в его честь, притом не на территории Огнемая. Бои, где победа принесет победителю присоединение северных земель. Именно Старую Северную Крепость и окрестности. Стратегически интересная территория если заняться ее застройкой, то дорога в каждый их городов будет пролегать через Крепость. Это выгодно как с военной точки зрения, так и с торговой. При междоусобной войне, если такая когда-либо разразится, Северная Крепость будет служить границей между всеми государствами так как находится на высоте, она может отрезать любое из них от внешнего мира.

Кроме того, если верить Сеасмилу, то именно за Северной крепостью глубоко в недрах земли есть еще один рудник голубого хрусталя. Состязания будут не на жизнь, а на смерть.

Аш пропустил последние бои, тогда еще был жив Лютер и они несли дозор у границы с Тартосом. В тех состязаниях Асмодей заграбастал шахты на юге Огнемая.

То были времена, когда Эльфы только захватили скалы и близлежащие земли. Ашу удалось отбить все территории, кроме самой скалы, они оттеснили Эльфов в пещеры и леса, вынудили прятаться и дохнуть с голода, но не победили, в тех боях погиб Лютер и отец провозгласил Аша полководцем.

Подвесной мост с грохотом опустился над рвом с огненной лавой и клубы серы ударили смрадом в ноздри. Аш придержал коня и оглянулся назад, сдвинув брови, поискал в толпе Шели. Увидел. Усмехнулся и пришпорил коня. Да, она поедет с ним и плевать на удивленное лицо Ибрагима, на острый взгляд Фиена и истерику Миены. Болезненно поморщился при мысли о жене. Последнее время она действовала ему на нервы, все больше и больше. С какой-то навязчивой неприязнью, его раздражал даже ее запах. Слишком много взяла на себя и при этом не выполнила своего предназначения. На кой дьявол ему жена, которая не понесла за столетия? Раньше он не задумывался об этом. Ему не нужны были наследники. Зачем? Можно править и самому, умирать никто не собирался, но терпеть выходки этой склочной суки он больше не намерен, как и трахать ее. Или она смирится или ее ждет участь жены Руаха Эша.

* * *

До северной Крепости сутки в пути, если погода снова не испортится. Пока что не появились предвестники бури или ливня, но в Мендемае все менялось со скоростью света. Фиен поравнялся с Ашем и протянул ему флягу с Чентьемом, но демон отмахнулся и сильнее пришпорил коня.

— Асмодей сделает все, чтобы мы проиграли эти бои, Фиен сунул флягу за пояс и нагнал Повелителя. Аш смотрел вдаль, слега прищурившись.

— И не только он. Каждый из моих любимых братцев сделает все возможное для победы, — демон усмехнулся, — распушить хвост перед отцом и вывалять другого в грязи. Этого никто не упустит. Наша иерархия шаткая. Тебе ли не знать. Плевать кто старше и кто младше. Главное, кто сильнее. Северная Крепость должна стать нашей, особенно учитывая лазутчиков, — резко повернулся к Фиену, — чьи головы я до сих пор не получил.

Инкуб невольно выпрямился в седле, улавливая нотки гнева и чувствуя, как вдоль позвоночника ползут мурашки. Этот страх оставался всегда за столько лет никуда не делся.

— Вы получите их, Повелитель, когда мы вернёмся с победой.

— Очень на это надеюсь, Фиен. Отряд оставил Огнемай.

— Дозор справится в любой ситуации, мой Господин. Это лучшие демоны-воины, как и в нашем отряде.

Местность быстро сменяла ландшафт, мерзлая земля Огнемая перешла в зыбучие пески, копыта лошадей вязли в них и отряд замедлил ход. Дымка утреннего тумана клубилась по крупинкам красного песка и ветер закручивал пыль в маленькие смерчи.

— Все ваши воины отличаются тем, что готовы сдохнуть за вас и не раз доказывали это в бою. Одной жажды власти ничтожно мало. Никто из демонов не может похвастать фанатичной преданностью своих солдат.

— Наш мир держится именно на власти, Фиен. Кто сильнее, тот и диктует правила, держит за яйца всех остальных и преданы тому, кто спустит шкуру и не пожалеет, преданы тому, кого смертельно боятся.

Фиен не стал спорить, но он прекрасно знал, что все воины Аша готовы за него умереть и не только из-за страха или собственной выгоды. В Аша верят, они идут за ним потому что чувствуют в нем этот дух предводителя, сильного хищника, вожака. Верят в него. Есть еще что-то из-за чего все слепо преданны байстрюку. Аш никогда не бросит, он дорожит каждым из них.

— Почему старая ведьма поехала с нами? — сменил тему и бросил взгляд на колдунью, которая, укрывшись серым плащом ехала рядом с Шели.

— Она быстро поставит на ноги моих раненых воинов, — ответил Аш, всматриваясь вдаль.

— Сеасмил непременно будет там и может сделать то же самое.

Быстрый взгляд на инкуба и снова вдаль, только пальцы в кожаных ремнях сильнее сжали поводья. Фиен смотрел на Повелителя — лицо Аша оставалось бесстрастным, но инкуб слишком хорошо его знал, чтобы не видеть признаки гнева и беспокойства. Впервые за тысячи лет Аш не остановил Мага, когда тот разъяренный покинул его на пол дороги в Огнемай. Из-за девчонки. Чанкр посмел угрожать жизни Шели и лишился расположения демона. Это шокировало, но Фиен привык называть вещи своими именами. Сеасмил больше не внушает доверия и Аш подстраховался, взяв с собой старую ведьму.

— Скоро столбы пыли достигнут высоты нескольких метров. Отряд слишком растянулся, мой Господин. Гуляющие смерчи могут обрушится неожиданно, лучше держаться рядом.

Аш невольно обернулся назад, снова выискивая ее взглядом. Это происходило помимо его воли. Нужно видеть. Необходимо. Хотя и прекрасно чувствовал ее присутствие. Уже лучше держится в седле, прямая спина, пряди серебристых волос выбились из-под капюшона. Гордо вздёрнутый острый подбородок. Непокорная, строптивая. Захотелось чтоб она ехала рядом. Бок о бок. Чтоб чувствовать еще ближе, вдыхать запах и слышать, как бьется ее сердце. Повернулся к Фиену.

— Не поднимутся, ветер слишком слаб. Что с дорогой? Пусть несколько воинов поедут вперед проверить путь через валуны, там могут скрываться Эльфийские ловушки.

— Я сам проверю.

— Нет. Пусть Теберий возьмет с собой двоих рабов и исследует местность.

Аш натянул поводья и развернул коня.

— Стоять всем на месте. Дальше только после разведки.

Я сжимала пальцами поводья и смотрела вдаль. Не знала радоваться мне или быть в отчаянии из-за того, что Аш взял с собой, но в любом случае в Огнемае я оставаться не хотела. Меня пугали обычаи Дворца, я там чувствовала себя чужой.

И как сказала мне Веда лучше находится рядом с ним, чем быть вдалеке. Впрочем, я и не могу быть далеко от него, моя метка не позволит. Думал ли он именно об этом, когда приказал мне собираться или просто хотел, чтобы я была рядом, но сути это не меняло.

Во Дворце меня ненавидели, я чувствовала это кожей, каждый их взгляд, каждое слово мне в спину. Ибрагим не оставлял меня без охраны не на минуту и думал я не пойму этого, а я все понимала — в змеином логове меня не приняли и никогда не примут.

Мягкие перчатки из теплой шерсти грели мне пальцы и поводья не натирали кожу. В новой одежде я больше не мерзла. Сейчас я оглядывалась по сторонам, чувствуя, как от созерцаний ландшафтов Мендемая по телу проходит дрожь ужаса. Никогда не думала чсто природа может настолько пугать и давить на психику. Мендемай угнетал, он словно пожирал любую радость, поглощал все положительные эмоции. Ни луча света, вечные сумерки, страшные ураганы. Невыносимые условия для жизни. Теперь я понимала почему люди так быстро здесь вымирают, да и не только люди. В этом месте хозяйничает ее Величество Смерть. Это ее владения и все пропахлось смрадом падали, мрака и вечного ужаса. Если тебя не добьют адские твари, то свое дело сделает сама природа.

Под ногами Люцифера клубился песок, сворачивался в смерчи и разбивался о мощные копыта, которые вязли в красном месиве. Я удерживала поводья и смотрела вперед, иногда ловила себя на том, что невольно любуюсь тем, кто возглавляет отряд. Длинные волосы демона бьют по крупу коня, черный плащ развевается на ветру, а сбоку у луки седла поблёскивает смертоносный меч.

На него можно смотреть часами, как на произведение дьявольского искусства. Смесь ослепительной мрачной красоты, мощной силы и смертоносного темперамента. Его стихия — это седло и война. Вечная дорога. Во дворце он выглядел иначе. Мне даже показалось, что на него давят стены Огнемая, как и на меня.

Всплеск восхищения и дикого ужаса, который он внушает одним взглядом и ли движением головы сводили меня с ума. Я не понимала, что со мной происходит. Калейдоскоп с безумно вращающимися осколками эмоций от ненависти, до страсти, ужаса, паники и снова восхищения. Отряд остановился, а я продолжала смотреть, как завороженная. Сейчас я видела его профиль очень четкий на фоне светло-серого неба. Идеальный. Широкие скулы, ровный нос, чувственные губы и развевающиеся черные волосы на ветру с поблескивающими в них кольцами.

— Самые жуткие хищники завораживают намного сильнее ослепительно красивых, но безобидных, нас притягивает опасность и адреналин, гипнотизирует, а когда этот хищник, красив мы можем сойти с ума от желания приблизиться хоть на шаг.

Я повернулась к Веде и вздохнула, не отрицая и не соглашаясь с ней.

— Хищник вечен, а я пылинка…он взмахнет рукой и сметет меня, даже не заметив. Что толку смотреть на красоту, которая убивает?

Веда протянула руку и коснулась моих волос, поправляя их под капюшон.

— Твоя красота ломает даже хищника, девочка, ставит его на колени. Почувствуй власть. Ни один дикий зверь не устоит перед лаской.

— Зверь раздирает на части то, что ему так нравится. Его желание означает боль и смерть.

— Если добыча боится — да. Не будь добычей.

— А кем мне быть? — тихо спросила я

— Люби зверя, он почувствует это.

Послышался голос Тиберия, и я отвернулась от колдуньи, чувствуя, как от ее светлых глаз по телу пошли мурашки:

— Все чисто. Двигаемся дальше!

Аш бросил на меня взгляд и пришпорил коня, отряд последовал за ним, я так ничего и не ответила Веде, но ее слова пульсировали в висках — "люби зверя, он почувствует это".

Стало труднее дышать, а сердце забилось чуть быстрее. Возможно, я задавала себе этот вопрос тысячи раз, что я чувствую к своему мучителю, хозяину, палачу, жестокому любовнику? Я гнала этот ответ прочь после того, что он сделал со мной. Но ведь это ничего не меняло, себе я могу не лгать. Я люблю это чудовище.