Глава 21

Северная крепость напоминала цитадель с массивными стенами из серого камня, многочисленными глазницами черных окон и огромным подвесным мостом, над рвом с кипящей магмой, окружавшим ее со всех сторон, так же, как и Огнемай. Мы въехали во внутрь как раз, когда стихла пыльная буря и песок наконец-то осел вниз вместе с пылью, оставляя неприятный хруст на зубах. Когда воины спешились, я обратила внимание, что здесь много других демонов с перевязями других цветов. Видимо это воины других Темных принцев. У Аша есть несколько братьев, я слышала о них, а одного видела лично. Того самого, который нагло вошел в наш шатери столь же бесцеремонно меня рассматривал.

Проследила взглядом за самим Ашем, а он спешился и ловко взбежал по каменной лестнице вверх, распахнув широкие железные двери, скрылся за ними. Я спешилась, не зная куда идти. Коня тут же увели, а я куталась в покрытый толстым слоем пыли плащ, рядом со мной переминалась с ноги на ногу Мелисса. Мы лихорадочно оглядывались по сторонам, пока к нам вдруг не подошел мужчина с обнажённым мощным торсом, лысой головой. Он походил на надсмотрщика и в руках сжимал длинную плеть.

— Рабынь в левое крыло, — зычно крикнул он и окинул нас цепким взглядом, словно оценивая, что мы из себя представляем. К нам тут же подскочили двое мужчин и начали пинками толкать в противоположную сторону от лестницы по которой поднялся Аш. Я беспомощно осмотрелась по сторонам, в этот момент меня сапогом пнули в спину, и я чуть не упала.

— Иди. Чего рот раззявила. Не пялится. У вас здесь свое место, специально для таких тварей, нечего под ногами у господ путаться, глаза всем мозолить. Пошла!

Я вцепилась в руку Мелиссы, пока нас гнали вперед за решетчатое ограждение к баракам. Стражи щелкали плетьми и несколько раз кнуты обожгли наши ноги. Я видела еще нескольких женщин, которых подгоняли таким же образом и не могла понять почему после такого отношения к наложницам во дворце Аша здесь с нами обходятся, как с животными. Аш не мог не знать об этом и оставил меня одну. Внутри неприятно заныло и первые коготки страха сжали сердце.

— Давай, пошла, шлюха. Нечего оглядываться. Насмотришься еще, когда завтра будешь развлекать господ после турнира.

Нас втолкнули в помещения похожие на хлев и заперли снаружи. Я смотрелась и увидела еще десяток женщин, которые жались к стенам. Их одежда отличалась от моей или одежды той же Мелиссы. Просто плащи и наши, и других женщин были покрыты толстым слоем пыли. Но если под ним, моя одежда была из тонкой шерсти с серебристыми нитями, так же, как и сапоги с дорогими пряжками, то их вещи ободранные, залатанные и скорее походили на тряпки рабынь, чем наложниц. Мы с Мелиссой переглянулись и сели в углу на солому. Ветер забивался в щели на стенах и песок на полу и соломинки.

Все молчали и мне казалось, что женщины смертельно напуганы, я чувствовала их страх кожей, постепенно он передавался и мне. Чем дольше я находилась в этом хлеву, тем страшнее мне становилось, особенно когда издалека доносился звук горна, музыки, хохот. Там снаружи явно шло приготовление к турниру.

— Готовятся к мясорубке, — тихо прошептала женщина слева от меня, и я повернулась к ней.

— Ты уже знаешь, что здесь будет?

Она засмеялась, как безумная и мне стало не по себе.

— Конечно, ведь я единственная кто выжил после прошлого турнира, хотя лучше бы я сдохла.

Она снова истерически захохотала, а я вздрогнула и сильнее сжала руку Мелиссы.

— Здесь будет много смерти и крови. Они сначала поубивают друг друга, покалечат эльфийскими мечами, а потом в честь победы пустят по кругу рабынь и затрахают их до смерти, и та, которая выживет, будет мечтать о смерти. Мы — мясо, дырки, которые привезли чтобы пустить в расход после того как демоны утолят свою жажду крови, они будут утолять жажду секса. Прилюдно драть нас всех на части под смех господ и самого Руаха Эша. Будь он трижды проклят.

Один раз я уже видела нечто подобное, мне хватило. К горлу подступила тошнота и я до хруста сжала пальцы Мелиссы.

— Я не рабыня, — тихо прошептала и судорожно сглотнула.

— А кто ты? Будь кем-то другим тебя бы здесь не было. Твой господин видимо решил, что ты ему надоела и привёз сюда, чтобы поделиться с другими демонами. Все мы мясо…все.

В этот момент дверь в хлев распахнулась и на пороге показался тот самый лысый надсмотрщик, который приказал отвести нас сюда. Он обвел нас взглядом, несколько раз задержав его на мне, а потом гаркнул:

— Пятерых я заберу сейчас. Воины хотят развлечься. Ты!

Указал на одну из девушек, и она расплакалась от ужаса, когда ее поволокли к выходу из хлева.

Каждый раз, когда он тыкал в них пальцем, его стражи хватали женщин и выталкивали наружу или тащили сопротивляющихся по песку за волосы, швыряли на землю, как мешки и пинали сапогами.

— И ты! — надсмотрщик указал на ту самую женщину, которая рассказывала нам зачем мы здесь. Она покорно сделала шаг вперед, а потом с истерическим воплем бросилась на него, тот сбил ее с ног и схватив за шиворот поднял вверх на вытянутой руке. Женщина плюнула ему в лицо, и он…о Боже, он оторвал ей голову, на песок полилась черная кровь. "Вампир или ликан" подумалось мне и от тошноты все внутренности скрутило в узел. Но мне почему-то не было ее жаль, казалось, что она пошла на эту смерть добровольно. Теперь я уже не сомневалась, что женщина сказала правду. Нас всех ждет жуткая участь если она предпочла умереть. Внутри меня все заледенело.

— Ты. Вместо нее, — толстый палец уперся мне с грудь, — давай. Пошла!

В этот момент я услышала голос Мелиссы:

— Она не рабыня — это наложница Аша. Вы не…

Мужчина ударил Мелиссу наотмашь по лицу, и та упала в песок, я бросилась к ней, желая помочь подняться, но меня схватили за волосы и подняли вверх.

"Аш. Где ты. Аш!" — я позвала его про себя. Невольно. Словно пытаясь понять неужели, он действительно именно для этого привез меня сюда — отдать на потеху до или после турнира.

— Наложница, говоришь? — надсмотрщик захохотал мне в лицо, обдавая неприятным запахом изо рта.

— В это место не берут наложниц, только жен или рабынь. Зачем ему наложницы если тут есть кого трахать?

— На ней клеймо Аша, огненный цветок! — вскрикнула Мелисса, вытирая кровь тыльной стороной ладони.

— С каких пор демон клеймит своих шлюх?

Но в черных глазах промелькнула искра сомнения. Он резко рванул ткань на моем плече, и я тут же прикрыла голую грудь руками. В этот момент услышала оглушительное утробное рычание и физически ощутила, как застыла кровь в жилах надсмотрщика. Его рука разжалась, и я упала на колени. Внутри поднялась дикая волна триумфа — он нашел меня. Пришел за мной лично!

— Как ты смел тронуть мое?

Надсмотрщик судорожно сглотнул и от него завоняло диким ужасом, я даже видела, как на его лице заблестели капельки пота. Аш возвышался над ним как скала, как гигантское изваяние со сверкающими глазами и растрёпанными длинными волосами.

— Она была среди рабов, — заикаясь прохрипел надсмотрщик, когда когтистая лапа Аша сжала его горло и лицо жертвы мгновенно посерело от ужаса и боли, хрустнули шейные позвонки.

— Ты слепой? Ты не видел ее одежду? Не видел, что она приехала верхом, а не в повозке для рабов?

Несколько секунд Аш смотрел на надсмотрщика.

— Я хочу, чтобы ты и правда ослеп за то, что смотрел на нее! За то, что смел тронуть то, что принадлежит МНЕ!

Тот задрожал, упал на колени.

— Умоляю! Не надо! Не надо, я не знал!

Он кинулся целовать сапоги Аша, сотрясаясь от рыданий, от мелкой дрожи первобытного ужаса, но демон отшвырнул его на несколько метров ударом носка сапога.

— Выбирай: слепота или смерть. Ты хочешь жить? Я прикажу снять с тебя кожу и повесить на арене. Ты провисишь там несколько суток пока вороны не склюют твое мясо и не выжрут гнилое сердце. Мы уедем отсюда, а ты все еще будешь висеть. Сдохнешь не скоро и в страшных мучениях. А так всего лишь вырвешь себе глаза. Выбирай!

Я с ужасом смотрела то на Аша, то на надсмотрщика. Вдруг Аш сгреб меня в охапку и накрыл своим плащом, прижал одной рукой к себе, и я перестала дрожать, чувствуя его сильное горячее тело. Страх исчез рядом с тем, кто должен был его порождать.

— Давай! — зарычал надсмотрщику и тот с диким криком выцарапал себе глаза, протянул окровавленные ладони с ошметками глазных яблок к Ашу.

Некоторые из рабынь согнулись пополам, их рвало от увиденного, а я лишь смотрела как орет и корчится на полу надсмотрщик. Его боль меня не тронула. Совершенно.

Аш одной рукой поднял меня за талию и вынес из хлева, я уткнулась лицом ему в плечо и обхватила сильную шею руками. Он пришел за мной. Пришел! Я позвала, и он пришел. Это была дикая эйфория, от которой меня бросало то в жар то в холод.

Аш отнес меня в просторные покои в правой части цитадели, поставил посередине комнаты. Несколько минут осматривал меня, потом сдернул с моих плеч свой плащ и тот упал на пол. Я увидела, как вспыхнул его взгляд опускаясь от моего лица к ладоням, прикрывающим грудь. Жадный, алчный взгляд от которого все тело пронизало током. Обжигающей волной от затылка, до кончиков пальцев на ногах.

— Опусти руки.

Я судорожно сглотнула, но подчинилась, медленно опустила руки. Моя грудь бешено вздымалась, а внутри поднималась волна жара. Аш обошел вокруг меня и остановился сзади, убрал мои волосы на плечо, наклонился ниже и обжег дыханием затылок. Я зажмурилась, а потом почувствовала, как голой спины касаются кончики его пальцев. Горячие, очень горячие, они плавят кожу, заставляют начать задыхаться.

— Моя, — тихо шепчет он, — моя. Никто и никому. Моя.

От его хриплого голоса по телу пошли мурашки и соски напряглись до боли, до унизительного желания чтобы он коснулся их так же нежно, как и спины. Оказывается, ласкать можно даже голосом, когда он такой низкий и хриплый, когда от его порочной вибрации дрожит все тело. Его ладони накрыли мою грудь и сильно сжали. Аш прижал меня спиной к себе и ослабил хватку. Потер соски раскрытыми ладонями и мне захотелось жалобно застонать, я запрокинула голову невольно ему на плечо, закрывая глаза в изнеможении, пораженная этой внезапной лаской. Пытка продолжалась несколько секунд, а потом он резко развернул меня к себе лицом. Долго смотрел мне в глаза, и я растворилась в жидкой магме его зрачков, поплыла, теряя себя, впитывая свое отражение и жадный лихорадочный блеск дикой страсти:

— Ты могла меня позвать раньше, — едва слышно сказал он, сжав мое лицо пятерней и лаская нижнюю губу большим пальцем.

Моя голая грудь касалась материи на его перевязи, и я вздрагивала от сочетания ледяных прикосновений металла пластин и горячих пальцев к моему лицу и губам. От этого контраста хотелось громко застонать.

— Ты больше меня не слышишь, — прошептала в ответ и в этот момент его ладонь скользнула по скуле к затылку и сильно сжала мои волосы.

— Услышу, если ты этого захочешь. Позови сейчас.

Я смотрела ему в глаза и мое тело и разум отказывались мне подчиняться, со мной происходило нечто невообразимое. Меня лихорадило от его близости, низ живота начало непривычно тянуть и между ног стало влажно. Я начала задыхаться, не понимая, что со мной происходит, но волны желания накатывали одна за одной, накрывая с головой, пробуждая неконтролируемую жажду. Нечто первобытное, необъяснимое и такое порочное, что мне захотелось бежать без оглядки. От него, от себя. Предательски задрожали колени и в горле пересохло. Я облизала губы кончиком языка и увидела, как он проследил за ним. Сейчас его взгляд вспарывал все мои решения, всю мою ненависть и страх, обнажал то, что давно пряталось под всем этим. Унизительное желание его прикосновений. Не важно каких, пусть жестоких. Как можно хотеть того, кто чуть не убил тебя насилием?

— Позови, — прорычал мне в губы и сильно прижал к себе. Так что я почувствовала бедром его эрекцию, и вся кровь бросилась мне в лицо, между ног началась неумолимая пульсация, мне казалось я сейчас разорвусь на мелкие кусочки, если он меня коснется еще раз.

"Аш" — невольно прокричала внутри и желтые глаза удовлетворенно вспыхнули и погасли.

"Я испугался за тебя…не мог найти"

От этих слов мне показалось, что мое тело стало невесомым, я обмякла в его руках, а он внезапно выпустил и я пошатнулась, схватилась за перевязь, чтобы не упасть. Снова прижал к себе одной рукой, властно, по-хозяйски и в то же время с какой-то дикой жадностью.

— Ты будешь драться? — спросила очень тихо, стараясь сдержать дрожь в голосе.

Он кивнул медленно, осматривая мое тело и снова возвращаясь к лицу, его тонкие ноздри раздувались и дыхание участилось. А у меня дух захватило от этой порочной красоты. Дикой, необузданной, страшной красоты. Когда женщина безошибочно чувствует желание мужчины, когда оно отражается в каждом его жесте и взгляде, отдается ответной дрожью во всем теле, заставляя каждый нерв вибрировать от напряжения.

— Тебя не убьют? — спросила так же тихо. В этот момент пальцы снова сжали волосы на моем затылке:

— Если и так, тебе то что? Боишься за свою шкурку, рабыня?

Момент очарования исчез, и я дернулась в его руках чтобы освободиться, но он не выпускал. Сжимал настолько сильно, что у меня на глазах выступили слезы.

— Отвечай! Испугалась за свою жизнь?

— За твою, — выпалила я, мне казалось он снимет мне скальп, — за твою!

— Правильно! — рявкнул он и содрогнулись стены, — Пока цела моя шкура и твоя будет целой. Умная девочка, поняла правила игры, да? Так вот запомни — даже если я сдохну с тобой ничего не случится, ты получишь свободу. Я уже распорядился об этом. Все бумаги в Огнемае. А теперь молись своим человеческим Богам, чтобы меня сегодня зарубили, Шели. Сможешь вернуться домой!

Его глаза снова стали страшными, а по щекам расползлись сетки багровых вен. Не осталось лихорадочного блеска желания. Непроницаемый ледяной холод в диких глазах. Как жидкий азот, который замораживает обжигая. Аш разжал железную хватку от которой ломило все кости, и пошел к двери. Я все еще не поняла значения сказанных мне слов.

Набрав в легкие побольше воздуха, крикнула ему вслед и голос сорвался:

— Мелисса осталась там.

Дверь с грохотом захлопнулась, он даже не обратил внимание на мои слова.

Но через несколько минут я уже сжимала свою подругу в объятиях.