Глава 26 · По следам драконьей силы

– Где? – насторожилась еще больше Покрышкина.

Лихо царственно простер длань в направлении спящего животного.

– Это дракон. Ящерица такая, очень большая, огнедышащая, – чуть ли не по слогам, медленно и членораздельно, как для слабоумного или глухого сказала девушка, у которой зуб на зуб от страха не попадал. – И пока эта зверюга не проснулась, лучше давай уматывать поскорей. Тут и для него-то слегка тесновато, а если вы драться начнете, мне точно каюк придет, отбивную сделаете и не заметите.

Что крайне удивительно, невыносимый первопредок дал себе труд прислушаться к горячечной речи девушки, присмотрелся к крупному вещественному доказательству ее слов и с некоторым огорчением резюмировал:

– Это дракон, но это Шеар, пустой разум его витает в чертогах грез. Далеко.

Как раз этот момент выбрал дракон, чтобы начать ерзать во сне. Он резко развернулся, щелкнул огромной челюстью и мотнул хвостом, будто отгонял мух.

Хвост загудел в опасной близости от хрупкого, в сравнении со спящей громадиной, тела девушки. От ладони первопредка, весьма резко среагировавшего на ненужные телодвижения зверя, который не зверь, взметнулось интенсивное переливчатое сияние, прикрывшее человечку и направившее удар хвоста по касательной. Несколько частиц отделились от щита и окутали башку зверя. Тот сладко всхрапнул, выдав очередную порцию огонька, и затих.

А сиятельный Лихо (кожа его так и продолжала работать лампочкой) задумчиво пощелкал пальцами, рассуждая вслух:

– Странно. Сознания мыслящего, разума, пусть и скованного великой дремой, нет, и тем не менее я ощущаю его близость.

– Может, с этим твоим приятелем, тоже кого-то доставшим по самое не могу, поступили, как жрецы с трупами египетскими. У них там вообще в Древнем Египте большие затейники жили. Тело на кусочки разбирали: сердце в один кувшинчик, почки в другой, печень в третий. Еще и душа по их вере делилась на части, одна где-то поблизости ошивалась, вторая к богам летела, ну и так далее… – разговорившаяся от страха Аська пожала плечами и еще разок огляделась.

Горшочков, даже котлов, исходя из подходящих под размер зверя тары, поблизости не наблюдалось, но вдруг? Зато в изобилии были какие-то разноцветные (ей-богу, даже синие, красные и фиолетовые попадались!) монеты и всевозможные безделушки, безделицы и безделища. Спать на такой постельке без проблем живой человек бы точно не смог, а живой ящер – запросто. Разумный он там или нет, еще бабушка надвое сказала, но что шкура непрошибаемая и к «постели» любой жесткости приспособленная – это факт!

– Среди этих сокровищ есть хранящие силу Шеара, но на зов его сути они не отзовутся, потому что разум Шеардина витает в чертогах грёз, – задумчиво признал Лихаэль в замкнутой петле парадокса. – И тех крох сил, коим свободу мы приносим, недостает…

Пребывая в задумчивости, первопредок только теперь запоздало разжал пальцы, до сих под сжатые после уничтожения карикатуры на Эльмиавера, и расширенными глазами проследил, как черные «песчинки» метнулись было к темной громаде дракона, а потом разделились и разлетелись в разные стороны.

Хотя… нет, они не разлетелись беспорядочно, а устремились по нескольким направлениям. Лишь часть осталась в пещере, ввинчиваясь в дракона, в слой его «постельки», прочие снова исчезли. Следить за черным на черном у Аси не особенно выходило, а вот у Лиха, кажется, вообще никаких трудностей с этим не возникало. Древнейший видел все и везде. Может быть, вообще он глазами пользовался лишь как вспомогательным органом чувств, а основным у него было некое седьмое, восьмое или вообще двадцать девятое чувство.

Комплекс неполноценности, общаясь с безумным Лихо, Аська не заработала до сих пор лишь потому, что ей и в голову не приходило сравнивать себя с первопредком. Не сравнивает же человек себя с кошкой, слоном или космосом. Последнее, пожалуй, вернее, насчет кошек и слонов, наверное, всякие люди случаются с нездоровыми фантазиями. Но космос это космос.

– Вот как, – задумчиво цокнул языком предтеча.

– Чего? Может, пора уже Гале рассказать, где ее блудный жених затихарился в полной несознанке? Пусть тоже потрудится. Говорят, поцелуями в сказках будили даже заколдованных и снимали всякие чары.

– Нет, – веско уронил Лихо, почти грубо оборвав девушку.

– И почему? – малость удивилась Ася. Ей уже на миг-другой померещился конец дурацкой эскапады и возвращение домой. Ну да, размечталась, дура одноглазая.

– Спящий уязвим, спящий и беспамятный уязвим втройне. Я не дам Гиаль возможности связать себя нерушимыми узами с Шеаром, покуда он не в себе.

– Эй, ты считаешь, что она может его спящего на себе женить? – изумилась девушка.

– Есть такие ритуалы, – невозмутимо согласился первопредок без видимого неодобрения в тоне. – Потому поиск наш возобновим мы. Я ради оказания услуги другу, ты – ради договора с Гиаль.

После этих слов челюсть Аськи звучно клацнула и возмущенный вопль «Тебе надо, ты и шляйся по мирам в поисках неизвестно чего!» так и не вырвался наружу. Пахать ради какого-то дрыхнущего безумного в прямом смысле этого слова дракона Покрышкина не собиралась, но ради себя – да. Пусть и смутной была надежда, что как только Шеардин проснется по-настоящему, все черные нити, проникающие в лесной мир Гиаль, сами собой рассосутся. И тогда уже светозарная от соблюдения договора не отвертится.

Потому Аська хмуро спросила только одно:

– Если мы твоего приятеля разбудим, черные нитки в лесу, которыми ты Галю пугал, точно исчезнут?

– Вероятней всего, или он в силах будет их устранить, – согласился Лихо, совершенно не опасающийся спящего дракона, прекратившего махать хвостом направо-налево.

– А поконкретней, – еще более мрачно попросила девушка.

– Черный песок, нити, камни – это сила Шеардина, но сила, просачивающаяся без воли и цели. Почему она существенной частью стремится к миру Гиаль, концентрируясь камнями и порождая монстров, мне пока не ясно. Потому ли, что связь меж ними есть, не законченная ритуалом, или иное тому причиной.

– То есть, может статься, у Гальки рыльце в пушку, и твой дружок с ней счеты пытается свести? – насторожилась Аська, чуя нижней интуицией, что в таком случае ей и вовсе можно забыть о договоре.

– Разум Шеару вернем, разбудим – узнаем, – снова просиял Лихаэль безумной улыбочкой не то безумного оптимиста, не то маньяка-вивисектора.

Если вспомнить, как он потрошил давеча зверушку в пустыне под двумя солнцами, второе казалось более близким к истине и не особо приятным.

– К плану давай, – направляя мысли собеседника по нужному руслу, попросила Покрышкина. Дрожать она перестала, теперь стояла подле древнейшего, почти апатично уставившись на драгоценные холмы драконьей спальни-сокровищницы.

К деньгам Аська обычно относилась бережливо, тратила экономно, по заранее составленному списку. Порой, что верно, то верно, такая позиция доставала. Чего она не девчонка, что ли? Хотелось многого, но осознание того, что они с дядькой вдвоем за его счет живут, а стипендия, даже повышенная, и социалка, это ни разу не деньги, живенько сбивала весь гонор. А здесь было столько, что разум и представление о ценности наваленного отбивало уже лишь из-за количества. Оно не воспринималось чем-то реальным, потому и не возникало желания набить карманы всем, что под руку подвернется.

– Из Леса мы забрали основные средоточия, кроме тонких нитей, кои проще порвать, нежели смотать, а рассеять, пока жив Шеар, невозможно. Подле спящей плоти его ныне я зрел крупицы силы в свободном полете, кинув разом и свою сеть поиска. Проследуем мы по пути и соберем в достатке силу друга моего, чтобы достало ее для пробуждения сознания от вековечного сна.

Выверты мыслей Лихаэля досконально девушке ясны не стали, но что-то где-то, хотя бы примерно, она уяснила. И в первую очередь тот факт, что иначе, чем предлагает Лихо, разбудить Шеардина не выйдет. Такого сверхъестественного будильника у них в распоряжении нет.

Чтобы разбудить эдакую махину, нужно нечто покруче банального трезвона. И мало разбудить, еще, как подозревала Ася, неплохо бы выжить в процессе действия. Так что пока Лихо желает продолжать некие поиски подальше от громадной туши – она будет только «за». А там, может, первопредок сам, без ее личного участия, к финальному аккорду подойдет. По этому поводу Покрышкина даже была готова какой-нибудь приветственный плакат забацать, хоть и успела в школьные годы заработать стойкую аллергию к вынужденным трудам на ниве мазилок. Что с того, что рисовать у нее получалось, если к этому душа не лежала?

– Идем по первому из трех самых явных маячков, – решил опять за себя и за человечку разом Лихаэль, притянул ее к себе каким-то хитрым невидимым лассо и покинул пещеру спящего дракона.

Натянутые, как канаты, нервы Аськи чуть-чуть расслабились только для того, чтобы в следующую минуту натянуться звенящими струнами.

Темный-темный хвойный лес окружал просторную белую-белую поляну. Только белел на ней не снег, а кости и косточки. Да красные мазки пятнали этот «позитивный» пейзаж. Особенно ярко выделялась груда в центре громадной поляны, увенчанная громадным камнем цвета артериальной крови, к подножию которого сволакивали, как поняла девушка, основную массу страшных подношений.

Аську буквально затрясло. Она могла многое вообразить, но то, что первым пунктом их назначения окажется какой-то жертвенный алтарь с белыми, явно младенческими черепами и прочими косточками…

Шатнувшись назад, девушка прошептала:

– Ты куда меня притащил? Твой дружок хуже Гальки, если ему в жертву детей приносят!

– Ты чего, под чары попала или эльфеныш чем дурманным угостил? – в свою очередь вылупился на девушку первопредок.

– С чего вдруг? – набычилась Аська.

– С того, что ты охранный алтарь Шеара для рожениц за кровавое капище посчитала, – пренебрежительно фыркнул Лихаэль и, подняв с земли первую попавшуюся кость, небрежно сунул человечке под нос: – Смотри, то не кость людская, а поделка из дерева, мелом крашенная.

– Но… но… зачем? – почти завопила Покрышкина, чувствуя себя распоследней дурочкой уже второй раз за сегодняшний день. В то, что ее обманывают, Аська, увы, поверить не могла при всем желании. Глумиться над ней Лихо мог легко, смеяться тоже, но врать в глаза о столь гнусном точно не стал бы.

Он вообще за все время знакомства, в этом Ася была абсолютно уверена, не сказал ни слова лжи. Почему? А кто ж этих древнейших разберет. Может, они вообще не врали никому, а может, это была личная фишка Лихаэля Аэрдана. Что-то вроде того, что говорить правду легко и приятно, а во многих случаях еще и куда более весело, чем откровенно врать, особенно тем, кто этой правды под носом не видит или категорически видеть не желает. Наверное, многие в Лесу были бы рады, если бы Лихо пусть не замолчал навечно, то хотя бы молчал изредка по каким-нибудь щекотливым поводам. Но, как говаривал незабвенный Рабинович: «Не дождетесь!»

– Зачем? – начал свой ответ Лихаэль, с вопроса самой Аси по поводу странной инсталляции из костей, костями не являющимися. – Это выкуп. Молодые матери и те, кто носит под сердцем дитя, приносят сюда косточки-ветви, как символ посвящения и жертвы. Ребенок, посвященный дракону, будет расти здоровым, под его покровительством, в тени могучих крыл он под защитой, никто иной на него претендовать не станет.

– Ну так он же вроде как спит сейчас, какая уж защита, – неуверенно пожала плечами Аська.

– Это не имеет значения. Сила места, сила бога, средоточие, объединенная сила намерений матерей – все ткет защиту чадам, о которых вознесли молитвы, – растолковал человечке, как первоклашке-несмышленышу «два плюс два», Лихо.

– То есть пофиг, что твой приятель спит и вообще не в себе, все равно все работает. И его силу сюда тянет автоматом, – резюмировала девушка.

Лихо лишь чуть заметно наклонил голову, посверкивая своими странными глазами, где с каждым днем прибавлялось фиолетовых искр.

– А как забирать камень тогда, система вразнос не пойдет? – озадачилась Покрышкина.

Не то чтобы она очень переживала за незнакомых людей или нелюдей, но все-таки учинить резкий скачок детской смертности из-за банального дисбаланса ей ничуть не улыбалось.

– Не пойдет. Оставлю малую часть, остальное заменю материальной иллюзией. Вера быстро восполнит недостающее, – беспечно отмахнулся первопредок и перепрыгнул на гору костей-муляжей с поразительной легкостью. Под его ногами не хрустнула ни единая. Будто и не высокий мужчина на три метра вверх сиганул, а пушинка-снежинка экстремальной расцветки и странной конфигурации опустилась.

На сей раз Лихаэлю даже не потребовалось прямого контакта с Аськой для вандализма. Он лишь на миг-другой протянул руку в ее сторону и сделал хватательный жест. А в ответ на легкую озадаченность на физиономии девушки походя напомнил:

– Место силы, черпать легко. Усталости не прибавится.

На все загадочные объяснения первопредка Аська только хлопнула ресницами, как обычно при небрежном упоминании божественных сил и магии чувствуя себя туповатой позвоночницей, то есть дурищей, которую взяли куда-то исключительно по блату – звонку «доброго дяденьки».

– Твой странный дар разрушать сцепленное воедино силой Шеардина я использую сейчас лишь в малой степени. Частицы могущества моего друга уже начинают ощущать притяжение целого и сами стремятся к нему, – снизошел до более развернутого объяснения первопредок. После чего легко, с едва слышным хрустом, всего двумя пальцами отломил громадный красный кристалл-алтарь, вырастающий из груды «не костей» у самого основания.

Гигантский красный камень (метра три в высоту при полутора в обхвате) у Лихо испарился прямо из-под ладони. Он не стал его крошить, просто «ап!» и нет. Ловкость рук и никакого мошенничества. Куда-то играючи впихнул невпихуемое, повел пустыми ладонями над местом нахождения камня, и воздух пошел волной. Прямо из ничего на замену пропавшему соткался новый точно такой же, как исчез, яркий камень цвета артериальной крови. Чуть отступив, Лихаэль отвесил щелбан кристаллу и с довольной милой рожицей насладился хрустальным звоном иллюзии. Все получилось идеально!

По-хозяйски оглядев подделку еще разок, первопредок довольно заключил:

– Теперь вперед по следующей нити!

– А этот куда пропал? – все-таки не удержалась от вопроса девушка, когда Лихаэль мягко спрыгнул к ней с живописной костяной кучи.

– Личное пространство вне времени, – легко объяснил необъяснимое предтеча.

– Теперь все понятно, – скептически хмыкнула Аська. – Вот теперь точно и совсем всё. Как я раньше не подумала об этом?

– Наверное, потому что у тебя такого нет, – то ли принял слова девушки за чистую монету, то ли продолжил малость издеваться над недалекой спутницей первопредок.

– Да уж, – буркнула девушка. – Такого точно нет. Не скажу, что нет, не было и не надо, может, и пригодилось бы, но точно нет!

– Отправляемся, – счел уместным предупредить Лихаэль свою подневольную компаньонку и привычно ухватил ее за запястье.