Глава 28 · Лесные проблемы

Сколько она точно спала, Аська сказать бы не смогла. Часы на руке остановились еще в миг падения призванной человечки на голову первопредка, а в древо-дворце ничего подобного не имелось. Даже солнечных, песочных или клепсидр. Одно из двух? То ли Лихо вообще было плевать на ход времени, то ли он его чувствовал без всяких подручных средств.

Словом, за неимением будильников, разбудило Асю не чувство умиротворения, источаемое отдохнувшим организмом, и не голод, а тревожный мяв над ухом.

Вроде не пронзительный, он буквально ввинчивался в мозг, вынуждая тело принять вертикальное положение и меры по затыканию пищащего объекта.

Глаза девушка продрала и уставилась в морду встревоженного Кия. Тот топорщил крылышки и протяжно мяукал, будто звал куда-то за собой. Чего именно не хватает крылатому котенку, Ася поначалу просто не поняла, но понадеялась, что все-таки не мозгов, как тому, из анекдота, который лопал полиэтиленовые пакеты. Был бы голоден, незримые духи его бы точно накормили. То же касалось и жажды, и обратных процессов.

– Чего стряслось? – сочла возможным уточнить девушка, потрепав для начала звероморфа по голове и почесав за ушами.

Вместо ответа или даже как ответ зверек ухватил Аську зубами за краешек полотенца, из которого она так и не выпуталась ночью, и потянул. Явно куда-то звал.

– Пошли, – согласилась девушка, набросив вместо полотенца какую-то кремовую тунику. Наверное, домашнее платье.

Кий, убедившись, что Ася готова следовать туда, куда ее ведут, оставил в покое полотенце и потрусил впереди. Привел он Покрышкину в спальные покои Лихаэля. Вот только самого первопредка, как поняла девушка, быстро оглядев роскошное нечто из дерева, живых растений и ткани, на ложе не было и в помине.

Зато в северо-западном уголке покоев обнаружилось нечто странное: большой, почти в рост человека, зеленый шар, подвешенный к потолку, заплетенному неизменной «зеленкой» на нескольких канатах-плетях плюща.

Именно здесь, тыча мордочкой в шар, и устроил второй более громкий сеанс жалобного скулежа звероморф. Под печальные звуки зверька и недовольное бурчание собственного желудка, некстати вспомнившего о том, что его вчера кормили явно маловато, Ася сонно моргала глазками на шарик. «Алиса, это пудинг, пудинг – это Алиса. Унесите!» Правда, этот «пудинг» никто уносить не спешил. Он был, чуть заметно покачивался на плетях и, кажется, даже дышал.

«Вот только какой-нибудь твари, принесенной вчера с грязью и схарчившей ночью Лихо, мне и не хватало!» – запоздало напряглась девушка и, покосившись на крылатого котика, осторожно спросила:

– А где Лихаэль?

Котик вздохнул почти по-человечески и шваркнул лапой по шарику.

– Э-э, там? – неуверенно уточнила Ася.

Котик шваркнул лапкой по шару еще разок для глубины понимания особо одаренных.

– Ну и чего? Может, ему там спать удобно… – некоторое сомнение в голосе девушки звучало явственно. Все-таки спать, свернувшись клубком, по душе только зверькам, скажем, кошкам. А Лихо, пусть и не человек, но двуногое прямоходящее. Во всяком случае, был им вчера.

Котик протестующе рявкнул, в корне не соглашаясь с версией о комфортной кроватке странной формы.

– Нет так нет, – не стала спорить Ася, доверяя чутью Кия и своим ощущениям. Что бы ни учудил Лихаэль, происходящее сейчас не было правильным. Вот только как исправить имеющееся, Покрышкина пока не представляла. Не ножом же столовым этот кокон резать? А со всякой изысканно-острой фигней на стойках и стенах в древо-дворце она и вовсе обращаться не умеет. И вообще, она будущий юрист, а не хирург и не закройщик. Идей у крылатого котенка тоже не было, или он не мог их оформить в слова, доступные пониманию землянки.

Потому Аська сделала единственное, что могла: сама потрогала кожистое сплетение зелени. Правда, чего она хочет этим добиться, Покрышкина совершенно не представляла и дико удивилась, когда под ее рукой листики разошлись и на травянистого цвета ковер, или это вообще была настоящая трава повышенной плотности, шлепнулся Лихаэль собственной персоной. Причем глаза первопредка были закрыты, он то ли спал, то ли пребывал в беспамятстве. В медицине девушка не шарила, потому поставить диагноз не могла.

Зато встревоженный Кий бойко ринулся к Лихаэлю, качественно облизал его лицо и на этом успокоился. Во всяком случае, перестал плясать вокруг, мяукать и топорщить крылышки. Зато запрыгнул на овальное ложе и, свернувшись клубочком, мгновенно заснул.

– А дальше? – Аська, уперев руки в бока, хмуро созерцала первопредка минутку-другую, только что ногой не потыкала для верности. Но не столько из жалости, сколько от опаски: спит-то, может, древнейший и спит, но тронь его ногой, мигом проснется, или даже не просыпаясь, вцепится зубами в жертву.

Оставлять Лихо валяться на ковре почему-то показалось Покрышкиной не совсем правильным. Может, приболел? Но в своих способностях утащить на кровать пусть не толстого, но высокого и превосходно сложенного мужчину Ася сильно сомневалась. Это не тощенький паренек из храма. Да и с тем она лишь волоком справилась.

Впрочем, не попробуешь, не узнаешь. Глубоко вздохнув, девушка ухватила Лихаэля под мышки и с неожиданной легкостью увлекла за собой по травке-ковру.

«Либо я накачалась, нежданно-негаданно скушав растительных анаболиков или чем надышавшись в грязи-болотах, либо Лихо схуднул», – удивленно рассудила девушка. Она опустила тело на кровать, рядом с дремлющим вполглаза Кием и поправила ноги «родственничка», свисающие с покрывала, закинув их на кровать.

Лихо на все манипуляции с его организмом никак не реагировал. Как дрых с безмятежностью создания, чья совесть кристально чиста или отсутствует напрочь, так и продолжал дрыхнуть. Только на бок повернулся и подгреб к себе Кия. Звероморф, не мыслящий до этого мига себя в роли постельной грелки, как-то сдавленно мявкнул, дернулся, но, тут же оценив титаническую силу пленителя, затих. Освободиться все равно не получится, так смысл рвать жилы, если рвать когти не выгорит?

«Это мне еще повезло, что присесть рядом и состояние здоровья Лихо оценить не решила», – практично подумала Аська, никак не желавшая оказаться притиснутой к бесцеремонному первопредку на неопределенный срок с риском сломать парочку ребер. Опасливо оглянувшись, Покрышкина поспешила выйти из комнаты, провожаемая жалобным взглядом Кия: «И ты, Брут!» Тот, впрочем, быстро успокоился и сам задремал. Преимущество жизни в качестве представителя кошачьих – спать можно много и по пустякам жизнь не волнует.

Девушка, раз уж разбудили, смысла ложиться снова не видела, потому отправилась на улицу. Вернее, какая нафиг улица, вокруг была вовсе не проезжая часть с узким тротуаром, по которому тоже порой машины катаются, а парк или скорее целый лес. Хотя, если оценить степень окружающей благоустроенности, все-таки лесопарк.

Аська опять забилась в роскошную живую беседку и лишь удивленно хмыкнула, когда прямо перед ней на низком столике возникли бокал с соком, тарелка с пышным теплым омлетом и пиала с салатиком. Из тех, которые она недавно с удовольствием распробовала. Кажется, для незримых духов помощников расстояние не было преградой в обслуживании жильцов древо-дома, и даже устный заказ не требовался, вполне хватало невысказанного, но отчетливого желания.

– Спасибо, – просто сказала девушка, только теперь сообразившая, что проголодалась, и занялась завтраком. Кто его знает, этого Лихо? Спал-спал, а через секунду проснется, примчится и потащит еще куда-нибудь, не озаботившись физиологическими потребностями жертвы.

Мирное течение трапезы, Аська как в воду глядела, долее десяти минут по закону великого западло продолжаться не имело права. Древнейший материализовался в беседке отвратительно свежий, сияющий и прекрасный, как сон романтика-наркомана. Почему так? Да потому что вообразить нечто подобное Лихаэлю на трезвую голову точно никто бы не смог!

– Выспался? – хмуро уточнила Ася у дивного чуда, рядом с которым не нашлось звероморфа. Наверняка затисканный Кий, едва обретя свободу, предпочел смыться куда-нибудь подальше от загребущих рук для восстановления баланса нервной системы.

– Восстановился, – согласился Лихо, едва заметно поморщившись. – Камень Шеара вмещал в себе немало силы, которую мне пришлось заменить своей.

– То есть ты надорвался, – констатировала девушка.

Лихо промолчал, но молчание его было вполне красноречивым. Вероятно, чтобы не оправдываться и не признаваться в собственной слабости, первопредок подхватил со стола Аськин салат и принялся его уписывать с самым довольным видом.

Онемевшая от такого нахальства девушка лишь глубоко вздохнула, демонстративно отвернулась от проглота и попросила незримых помощников:

– Можно мне еще порцию?

Новая пиала с салатом материализовалась у руки Аси. Подчеркнуто вежливо поблагодарив, девушка взялась за еду.

– Это был твой салат? – запоздало предположил Лихо.

– Именно, – проронила девушка и с трудом удержалась от шпильки-комментария вроде: «Я даже плюнуть туда успела!»

«Хм», – кажется, информация о принадлежности блюда на миг озадачила Лихо, а потом почему-то развеселила. Допытываться до подноготной причудливых движений души древнейшего Покрышкина не стала, сберегая остатки здравого рассудка. Копаться в дебрях безумия себе дороже! Тут даже абсолютно нормальный свихнется с гарантией!

Схарчив чужую порцию, Лихо весело поскакал куда-то в даль светлую, «оптимистично» подбодрив Асю обещанием:

– Я отдохнул, доедай и пойдем искать следующий след Шеара!

– Вот прямо сразу такой несказанный аппетит проснулся и охота к действию, – проворчала девушка, однако за салатик все-таки взялась. Во-первых, вкусно, во-вторых, она еще голодная, и в-третьих, это уже дело принципа!

И не ведала Аська, что ушел от беседки Лихаэль недалеко. Он остановился у сплошной стены декоративного красно-золотисто-зеленого безумия высотой в пару метров и с легким удивлением пополам с насмешкой констатировал:

– Ты опять здесь!

Из растительности не раздалось ни звука. Но Лихо совершенно точно знал, кто там находится.

– Девица глянулась? Так мечтал быть стреноженным?

– Зачем ты вкушал ее пищу? – все-таки раздался из растительной стены вопрос, заданный голосом Визардэля. Но звучал он как-то надтреснуто. – Ты же старик?

– Я? – удивился Лихаэль и, что-то прикинув для себя, ответил: – Вряд ли, мальчик. Я вечен, и старость не та забава, в которой я хочу участвовать. Это вы, эльфы, рано или поздно стареете душой, оставаясь неизменны ликом. Я же иной!

– Дева человеческого рода состарится, – мстительно метнул в спину уходящему первопредку эльфийский цветовод.

Тот лишь едва заметно дернул плечом, не сочтя Визардэля достойным иного ответа.

Салатик неспешно перекочевывал из пиалы в желудок девушки, когда Лихо снова явился в беседке и, плюхнувшись рядом, принялся бесцеремонно разглядывать Аську. Будь она менее толстокожей, точно бы подавилась каким-нибудь листиком или кусочком, но не на ту напали! Дожевав, Покрышкина грубовато спросила у Лихаэля:

– Чего? На мне узоров нет и цветы не растут!

– Не растут, – почти с сожалением согласился первопредок, будто главной мечтой его жизни было разведение цветов на теле живой девушки. Хотя… кто знает, может, и было, и он даже это воплощал пару-тройку раз, пока не надоело.

Изучив Аську, Лихаэль довольно ухмыльнулся, подведя итог каким-то своим размышлениям:

– Зря он старался меня взбесить! Ты теперь тоже другая!

– Какая уж есть, – буркнула Аська. – И кто тебя, такого красивого, осмелился сердить или ввергать в сомнения?

– Твой наивный эльфик, – без зазрения совести заложил остроухого цветовода первопредок.

– Экий рисковый парень, – невольно удивилась девушка, не считавшая розовеющего эльфийского мальчика способным на сколько-нибудь серьезный конфликт с кем-то. С другой стороны, дрался же он с другим остроухим пареньком чуть ли не на смерть из-за каких-то цветочков? А значит, верна старая поговорка насчет тихого омута и его обитателей. – И как? У него получилось?

– Нет, – небрежно отмахнулся Лихо. – Глупый ребенок. Он не способен плести изысканные кружева комплиментов, под которыми прячется игла оскорбления, и не может дерзить так, чтобы вызвать своей дерзостью восхищение. Он скучен.

– Да уж, не всем же быть такими забавными, как ты, – хмыкнула Аська.

– Мои сородичи такими были, это было порой занятно. Рассердиться или рассердить, сыграть в месть, которая длится века, или сделать вид, что все забыл или не придал свершившемуся оскорблению значения, а потом нанести удар. Это было порой весело…

– Повторюсь, у нас разные понятия о веселье и забавах, – в который уж раз заключила Аська, завершая завтрак.

Лихо только повел плечами, не возражая и не соглашаясь. Может быть, считал, что Покрышкина в его компании быстренько научится так же веселиться, как это делали древнейшие, а если не научится, то и заставить не долго.

Нет уж, девушка следовать странной моде минувших тысячелетий и обычаям фактически вымерших представителей иной расы не собиралась. Ну их в баню, своих тараканов хватает, чтобы чужими обзаводиться в нагрузку.

«Надеюсь, это не передается воздушно-капельным путем», – мысленно подвела итог рассуждениям и завтраку Ася, отодвигая опустевшую пиалу.

Каким бы странным ни был Лихо, его незримая обслуга готовила очень вкусно. Хорошо еще, что растительную и мясную пищу, а не всякие плюшки-тортики, а то бы Покрышкину скоро можно было бы только катить. Или с такой нервной жизнью, какую ей обеспечивает Лихо, все бы перегорало, как в топке?

Едва тонкостенная белая пиала с изящным узором (веточкой по ободу) была отодвинута, Лихаэль протянул Аське руку. Не вцепился и не поволок, а протянул! Удивившись странности поведения бесцеремонного первопредка, девушка осторожно сунула ему свою ладонь. Что толку сомневаться и сопротивляться, если этот чумовой чего задумал, то все равно сделает. Зато хоть синяков не прибавится. Наверное.

Лихо ухмыльнулся, сжал протянутую руку и, не вставая со скамьи, исчез вместе с Аськой из Леса, чтобы оказаться в Лесу. Нет, это был другой лес. Казалось бы, роскошно-зеленые деревья, трава, кусты, птичий пересвист – все то же, но в то же время совсем другое. Ася великим знатоком растительности не была, но инстинктивно почувствовала перемену. Здесь даже пахло иначе. Чем-то терпким и в то же время чуть-чуть пряным. Словно где-то очень далеко готовили фруктовую пиццу или продавали специи, и ниточку аромата принес хулиган ветер.

Вдохнув еще разок занятную композицию ароматов, Ася огляделась уже более основательно и пораженно присвистнула:

– Блин-оладья!

Прямо в паре-тройке шагов от нее было оно. Странное, большое дерево или кристалл в форме дерева, до одури напоминавший по форме женскую фигуру, застывшую на стадии перехода между человеком и растением. Руки не ветки, но уже не руки, ноги не ствол и корни, но уже и не стройные дамские ножки.

Лихо, едва ли не урча от удовольствия – верно переместился и сразу нашел, – метнулся к объекту.

– Это что, то самое? – недоверчиво хмыкнула Аська.

– Что тебя смущает? – на миг озадачился первопредок.

– Ну… это девушка-дерево, а твой приятель, пусть сейчас и дракон, вроде как мужчина. Я, конечно, читала, что у древних греков боги принимали облик зверей и птиц, но насчет того, чтобы из мужика в бабу – не-а.

– Какая разница, в чем заключена сила? – удивился в ответ Лихаэль. – Тебя же не смущал кристалл и камень.

– Так-то да, – привычно взлохматила волосы Покрышкина, вспоминая красный кристалл, желтую громадину плоского камня, и перевела взгляд на зеленую статую. Нефрит, изумруд гигантских размеров или вообще неизвестный землянке вид драгоценного камня. Зеленый, красивый. И если подряд считать все находки последних дней, светофор какой-то выходит: красный, желтый и зеленый. С этой точки зрения зеленая баба куда как логично укладывалась в схему. – Просто странно. Зачем? Лес, вокруг ни души и зеленая статуя.

– Это место – круг дриад, – с легким недоумением в голосе – как же ты таких элементарных вещей не видишь? – пояснил предтеча.

– К-х-кого? – поперхнулась Аська, никак не ожидавшая упоминания очередной категории мифических существ. Вот только что греческую мифологию вспомнила, и на тебе, еще и дриады. К драконам-то притерпеться еще не успела, а тут на тебе…

Вместо ответа Лихо мотнул головой куда-то влево. Девушка проследила направление и раззявила рот. Между стволов проглядывали силуэты. Странные, девичьи и в то же время растительные.

– То ли девушки, то ли деревья, – перефразируя песенку, невольно бормотнула под нос Ася.

– Они здесь собираются в круг, чтобы создать себе подобных и дать силу лесу, – расщедрился на объяснения Лихаэль. – Мой друг всегда любил интересные создания. Вот и взял этих под свое покровительство. Его сила умножает их общую.

– Даже камень откуда-то приволок, или это тоже концентрат силы, ставший материальным?

– Сок раззэры, – хлопнул ладонью по белосерому стволу дерева с листьями насыщенно-изумрудного оттенка первопредок.

– Как янтарь, что ли? И сколько веков назад твой приятель соорудил эту статую? – поразилась титаническому упорству Ася.

– Зачем веков? – снова не понял Лихо, изящно повел плечом и в качестве доказательства чиркнул острым ногтем по плотной с виду коре раззэры.

То ли кора лишь с виду выглядела крепкой и плотной, то ли ногти у Лиха оказались крепче алмаза и острее бритвы, а только верхний слой разошелся, и в подставленную первопредком ладонь упало несколько изумрудных капель сока. Еще на лету они затвердели так, что с ладонью и друг с другом соприкоснулись со вполне слышимым стуком.

– Офигеть, – констатировала Ася, пронаблюдавшая мгновенное превращение сока в неотличимые от драгоценных камней штуковины. – А что со статуей? Так же, как с плитой, делать будешь? Энергию Шеара забирать, а свою оставлять? Не надорвешься опять?

– Нет, – с легким налетом высокомерия ответил Лихо и не стал вдаваться в подробности. То ли дело было в объеме силы и масштабах объекта для ее размещения, то ли отдохнувший первопредок нынче был готов к героическим свершениям больше, чем прежде.

Древнейший отвернулся к статуе, и тут оно случилось. Из-за деревьев не метнулись, не кинулись или ринулись, а просто раз – взяли и возникли сначала на границе листвы и стволов, а потом сразу рядом с Асей три де… Ай, кошку надо называть кошкой, даже если споткнулся об нее на пороге! Возникли дриады. Они схватили из раскрытой ладони Покрышкиной каждая по одному зеленому камушку, сунули себе в рот и яростно захрустели с самым сосредоточенно-блаженным видом, жмуря большие травянистого цвета глазищи. А потом они исчезли, как не бывало.

«Ёкарный бабай, как белочек в парке покормила! Очень крупных, прямоходящих белочек», – помотала головой Ася, уставившись на пустое место, где еще секунду назад толпились дриады, схарчившие камешки из сока раззэры.

Лихо коротко хохотнул и провокационно уточнил:

– Сообразила, человечка?

– Что и о чем? – буркнула все еще не отошедшая от коллективной дриадской атаки Покрышкина. – Налетели, обобрали, смылись, ладно хоть пальцы не откусили.

– Почему эта статуя из сока раззэры и зачем он дриадам? – ухмыльнулся Лихаэль.

– Я в дриадах не разбираюсь, – наморщила нос Аська. – Тем паче в таких двинутых, которые камни грызут. Нет, про лосей, конечно, слышала, которые соль каменную лижут и грызут, птицы камешки мелкие склевывают, потому как зубов у них нет, а пищу перетирать надо, но ты хочешь сказать, что у этих зелененьких с веточками тоже как-то странно желудок работает?

– Не желудок, – рассмеялся Лихаэль своим переливчатым дивно-завораживающим смехом. – Сок раззэры здешние дриады не могут получить самостоятельно. Если только во время обряда круга, когда их общее желание способно отколоть от статуи, – Лихо кивком головы указал на зеленую скульптуру, – пару-другую капель отвердевшего сока. Он нужен дриадам, чтобы дать потомство.

– Ага, ясно, а с какого бока тут твой приятель?

– Он создал для дриад статую, это его творение. Зачем? – Лихаэль повел плечами. – Шеар всегда ценил красоту, живую красоту. Будь то драконы, дриады или иные твари. Потому и сделал для здешних дриад статую, из которой получить сок раззэры легче, чем дожидаться, пока случайная буря сломит ветвь и заставит нужное древо истекать соком.

– И он об этом тебе рассказывал? – засомневалась Ася.

– Нет, к чему болтать о пустяках, я это вижу, – снова беспечно отозвался первопредок, и Покрышкина не решилась обвинять первопредка в мистификации. Опять же, Лихо никогда не лгал. А что она не видит и не понимает, как он все видит, так просто они слишком разные и понимание у них тоже у каждого свое. Может, проживи Ася несколько десятков тысяч лет (цифра невообразимая совершенно, но ведь древнейшему точно черт-те сколько!), тоже стала бы такой насквозь проницательной. Только неизвестно, хорошо ли таким быть или не особо. Он-то по-другому не умеет, а она вряд ли захочет. Что за удовольствие всех и все насквозь, как рентген, видеть? Может, Лихаэль и выделывается именно для того, чтобы ему легче жилось? Фиглярствует, как клоун, и живет, а всех мрачных маньяков из его рода-племени уже похоронили именно потому, что нельзя к долгой жизни относиться серьезно, крышей поедешь. Хотя рядом с таким, как Лихо, жить – тоже испытание для нервов, психики и вообще.

Аська покосилась на Лихаэля и спросила:

– Тебе долго со статуей разбираться?

– Уже все, ты же совсем рядом, сила твоего дара используется свободно, – оповестил ее первопредок. – Пока ты с дриадами знакомилась, все сделал.

– И как, поспать не тянет? – сразу озаботилась девушка в большей степени за себя, нежели за неубиваемого Лихо.

Вдруг он в очередной раз надорвался и сейчас клубочком свернется под раззэрой да засопит. А тут дриады, нет, они, конечно, как-то по-особому размножаются и, наверное, древнейшего не тронут, но кто их знает? Вдруг им для размножения и кровь первопредка сгодится или вовсе человеческая подойдет, а не только древесный сок местного эндемика? Аська ж не отобьется. Зелененькие уж больно шустры.

– Спать не тянет, можем отправляться к Шеару, – торжественно оповестил напарницу Лихаэль с нехорошим маньячным блеском в глазах.