Глава 30 · Пробужденный и озадаченный
Темноты или искрения вокруг больше не было, просто потому что не было самой пещеры. Вид на окрестности кардинально сменился. Аська теперь видела не темное убежище спящего ящера, а вполне приличный пейзаж. Обзови его «Раннее утро на берегу лесного озера» и не ошибешься. И это утро было прекрасно: туманное, бело-розовое, нежное, подсвеченное по краешку солнышком, и песчаный (почему-то песчаный, а не травянистый) пляж. В песке сейчас вязли полусапожки Аси и ставшие босыми ноги Лихаэля. Еще рядом валялся спящий мужчина роскошной наружности.
«А куда сокровища делись? И вообще всё?» – после машинального ругательного присловья это почему-то первым пришлось в голову девушке.
– Ты такая смешная, – с легкой снисходительной усмешкой промолвил Лихо. – Значит, ты видела сокровища?
– Ну да, пещеру, всякие драгоценности, дракона, – пожала плечами Аська, не понимая, к чему клонит собеседник. – Хочешь сказать, что мне все приснилось?
– Не приснилось, скорее… – первопредок помешкал, подбирая верное слово, – пригрезилось. Мы с тобой пребывали в частично материализованной грёзе бога. Шеар спал, приняв облик дракона, потому ему снилось все это. Обличье влияет на разум! А теперь он на грани пробуждения, собрал большую часть своей силы и уже видит себя иначе, – рука первопредка простерлась в направлении совершенно голого, укутанного лишь в черный плед своих волос типа на песке.
«Нудисты, мать их за ногу, моду взяли голяком дрыхнуть», – фыркнула Покрышкина, с трудом отводя глаза от Галькиного мужика. Почему-то Лихаэль при своей игре в обнажённую натуру так не притягивал внимание. Возможно, потому что был еще более красив, буквально ослеплял. На костер смотреть приятно, на солнце не рекомендуется категорически, опасно для здоровья. Вот Аська и не глядела, чтоб не ослепнуть.
А Шеардин, конечно, был хорош на загляденье, как скульптуры мраморные древние. Только живой, дышащий и, наверное, теплый или даже горячий. Не мраморно-бледный, а золотисто-коричневый. Кожа у дракона в двуногом обличье оказалась, как у испанца или грека, да и от черт лица Шеардина веяло чем-то южноевропейским.
– Это мы опять в глюке? – пытаясь утрамбовать в голове мысль о не настоящем и призрачном, чтобы побыстрее выпихнуть из мозга тупое девчачье восхищение обнаженной натурой, уточнила Ася.
– Если только в великой грёзе Творца всего сущего, коя есть Мироздание, – поэтично ответил первопредок, подошел к спящему Шеардину и… отвесил ему пинок под ребра с веселым возгласом: – Хватит дрыхнуть, Шеар! Проспишь жизнь и смерть!
– Твою смерть? – мгновенно оказался на ногах пробужденный мужчина, пытаясь перехватить конечность обидчика, но не преуспел в этом, разминувшись на долю миллиметра.
Двое возились, пытаясь задеть друг друга еще несколько секунд, а Аська даже подумала: «Как мальчишки. Те так же в шутку мутузят друг друга и пихаются при встрече. Вот только у мальчишек не живут своей собственной жизнью пряди волос, как у незабвенной Рапунцель из мультика, и не пытаются удушить „по дружбе“ соперника. И пещерами с кучей сокровищ у них сны тоже не оборачиваются».
– Я бессмертен, потому лишь твою, – усмехнулся в ответ на подначку Лихаэль и провокационно уточнил: – Выспался?
– Долго ли я спал? – пришел черед оставить пустую возню и насторожиться собеседнику. Шеар недобро прищурил глаза цвета гречишного меда.
– Сам я грезил пару-тройку тысяч лет, ты, если верить словам Гиаль, ушел примерно в ту же пору, никому не сказав о том, где и насколько предпочтешь остаться.
– Я не собирался погружаться в тенета дрёмы на сколько-то долгий срок, я не помню, чтобы вовсе собирался спать, – мрачно промолвил бог, постукивая пальцами по подбородку.
– Нас погрузили, сковав и развеяв часть силы в мирах, но кто и с какой целью, мой друг, в том стоит разобраться, – посерьезнел Лихаэль и коротко обрисовал ситуацию с камнями-концентраторами.
Шеар лишь согласно склонил голову. Ему резко стало не до забав. Бог замер, полуприкрыв глаза, будто ушел в себя или вел мысленный подсчет на неведомых счетах. Вокруг тела его возник полупрозрачный пузырь, переливающийся оттенками темного, в отличие от закатного сияния Лихаэля, золота. Спустя почти пять минут – Лихо при этом молча ждал, не пытаясь снова пихаться или трепаться – Шеардин резко распахнул очи и констатировал:
– Ты прав. Я и поныне не ощущаю в себе некой части могущества. Ущерб не слишком велик, но он есть. И странно, такое чувство, будто весомая часть моих сил вернулась ко мне лишь недавно. Оно мое, но как неразношенные сапоги… чуть жмет и малость давит.
– О, теперь ты кроме Аэрдана будешь зваться сапожником, – не утерпев, подколола первопредка Аська.
Шеардин чуть заметно приподнял бровь, будто только сейчас соизволил заметить девушку. Или действительно только что заметил, потому как она никакой великой богиней или выдающейся магичкой не являлась, а на человечков внимание пробужденного божества не распространялось. Зачем его на всяких мурашей-однодневок тратить?
– Эту человечку обрядом со мной связали, – небрежно просветил приятеля Лихаэль и добавил в качестве комплимента, небрежно потрепав Аську по голове: – Забавная и полезная оказалась. Дар у нее занятный, концентраторы силы, что принудительно связаны, разрушать. Повезло тебе, друг мой!
– Мне-то в чем? Человечка твоя, – почти одобрительно хмыкнул Шеардин, просканировав Аську и найдя ее годной, правда, неясно в каком качестве.
– О-о-о, – аж прижмурился от удовольствия Лихаэль, принимаясь расхаживать по песочку, как древнеримский оратор по трибуне, вот только следов на песке он не оставлял, совершенно. – Улови суть: «принудительные связи – разрушать!» Речь о тех самых камнях-концентраторах твоей силы. Мы с этой девочкой немало попрыгали по мирам, ориентируясь на излучение связанной мощи. Весело было!
– Догадываюсь, – почему-то ничуть не развеселился Шеардин. – Но, значит, не все нашли.
– Цели такой не ставили. Хочешь продолжить? – испытующе вопросил первопредок.
– Чтобы найти того, кто с нами так позабавился, может понадобиться вся сила, – снова побарабанив пальцами по подбородку, здраво рассудил бог. Бросаться очертя голову на баррикады он не собирался. – Как ты ищешь средоточия скованной силы, дева?
«Ну вот, уже не человечка и не пустое место без имени», – иронично констатировала Ася и ответила божественно неотразимому шатену, который словно не замечал своего бьющего наотмашь обаяния:
– Лихо ищет. Он меня как компас или радар использует, а потом или я должна коснуться той штуки, которую мы нашли в очередном мире, или он сам, но у меня толику энергии забирая, чтобы все сработало так, как надо.
Значений слов «радар» и «компас» бог-дракон уточнять ни у Лихаэля, ни у Аськи не стал. То ли понял все и так, то ли неуместным счел демонстрировать свою неосведомленность перед честной компанией.
– А вы к Гиаль не собираетесь сначала заглянуть? – спохватилась девушка, с трудом собрав мозги в кучку. – Она же вроде как волнуется и соскучилась.
– Сначала сила, – четко обозначил приоритеты Шеардин.
То ли не соскучился, то ли являться не в полной силе к даме сердца было равносильно тому, чтобы завалиться в нестираном халате или вообще в обносках бомжа.
Раз цели определили, то и откладывать действия не стали. Единственное, что все-таки сделал Шеардин к вящему облегчению девушки и даже, в отличие от Лихаэля, без напоминаний и тонких намеков на толстые обстоятельства, – оделся. Как-то передернул плечами и уже оказался в чем-то напомнившем Асе иллюстрации к старым романам. Кажется, это могло называться охотничьим костюмом. Коричневые, желтые и темно-зеленые тона ткани, кожи и вышивки сочетались весьма органично. Но помимо красоты, Покрышкина готова была биться об заклад, могли еще и превосходно маскировать хозяина в лесистой местности. Здесь же, на желтом песке у голубого глазка озера смотрелись просто нарядно.
Приодевшись, Шеар вопросительно вскинул взгляд на Лихо. Тот хулигански подмигнул уже не дракону, а Аське, сграбастал ее в охапку и устроил очередное перемещение в иной мир. Ладно хоть без сковородок и чертей обошлось, зато, блин-оладья, опять не обошлось без антипода пламени. Она оказалась повсюду, и сама Ася, и Лихо, и Шеар материализовались в водной толще. Хорошо еще не болотной и тухлой, а вполне себе прозрачной, полной жизни растительной и животной.
Наверное, Лихаэль воистину был очень могущественен, особенно теперь, когда вобрал рассеянные по мирам частицы своей силы. Потому что, несмотря на воду вокруг, Ася не мокла, ее словно защищал от влаги тонкий слой воздуха. Или это была какая-то очередная магия древнейшего, снова подсвечивающего закатным золотом?
Покрышкина не задохнулась, не наглоталась воды, не ощутила даже давления толщи (если только психологическое). Наверху, запрокидывай голову, не запрокидывай, никакого неба в необозримой вышине не имелось, лишь прозрачно-зеленая вокруг, потом, выше и в стороны, – темно-зеленая, а еще выше и вокруг совершенно черная вода.
Девушка перестала гадать, как выбраться на воздух, почти сразу, чтобы не удариться в безобразную истерику, и сейчас вовсю пялила глаза на разноцветные заросли красно-сине-зеленого оттенка, на снующих косяками мелких рыбок, на их сородичей покрупней и особей совершенно гигантских габаритов, способных закусить Аськой, как она вяленым кальмаром.
А вот Шеардин время тратить на любование подводными красотами и рекогносцировку не стал. Он сразу зашагал – блин, не поплыл, а зашагал, не спотыкаясь, не путаясь в растениях, легко и быстро, как по тротуару. Он шел куда-то в заросли разноцветных водорослей, давших фору любому надводному кустарнику и способных конкурировать с молодой березовой рощицей.
Только когда бог отодвинул мясистые и широкие лианы красного гиганта, лениво колышущиеся от течения, будто на незримом ветру, Аська увидела громадную глыбу очень характерного оттенка. Какую? Ясное дело – черную!
– А чего у него все камни с силой черные? Он зверски черный бог? – шепотком ляпнула девушка как-то вдруг пришедшую на ум нехорошую мысль.
– Нет, этот оттенок имеет скованная сила бога вне своего владельца, – беспечно и громко пояснил Лихаэль.
– А чего тогда у тебя фиолетовая? – нашла нестыковку Аська, припоминая цвет искорок, летящих к древнейшему.
– Я не бог и полностью даже толику моей силы сковать невозможно, – гордо ответил первопредок. – Часть просачивается сквозь любые запоры.
– Эту песню не задушишь, не убьешь, – философски покивала Ася, пока Шеардин избавлялся от зарослей, мешающих добраться до глыбы.
И все бы ничего, но вместе с зарослями бог бесцеремонно потревожил пяток крупных, с хорошую крышку от мусорного контейнера, толстых рыбин. Их красная чешуя возводила способность к мимикрии в абсолют. Пока рыбы не распахнули глазищи, Покрышкина их не видела в упор. Шеар то ли тоже не видел, то ли проигнорировал. И вот это рыбы прощать не собирались. Они широко распахнули мелкозубастые пасти и окатили вандала залпом из черных камней, полупереваренных остатков красных водорослей и мелких рыбешек.
Залп получился что надо! Облевали так облевали! На совесть! Даже в воде Шеардин оказался заляпан от пят до макушки чем-то вязким, несмываемым на раз-два водой. Но почему-то ничуть не расстроился. Напротив, на рыб агрессоров он глянул почти ласково и не погнался, давая возможность уплыть. Потом протянул руку в гущу взбаламученной оскверненной воды и сжал пальцы в кулак. Тут же из взвеси выделились черные камушки, устремившиеся к руке. Они вспыхивали черными искрами и гасли, соприкоснувшись с кожей.
Лихаэль задумчиво цокнул языком, и непонятно было, одобряет он сие, порицает или принимает как должное:
– Не может Шеар без этого, вечно вокруг него всякие твари собираются. И тут случайный камень его силы они умудрились под себя приспособить.
Присмотревшись, Ася поняла, что имеет в виду первопредок. Громадный черный камень, опутанный водорослями, вовсе не был гладким, как показалось поначалу. Он оказался весь источен, как если бы пострадал от гигантского, но очень фигового напильника или, что более близко к истине, чьих-то о-о-очень острых некрупных зубов. Сопоставив оборонительный залп с видом на подгрызенный черный монолит и габариты рыб, девушка только головой качнула: на фига было камни-то жрать? Рыбы ж не птицы, у которых камешки вместо зубов служат. Или здешние рыбы пошли по эволюционному пути схожим образом и сделали дополнительные «зубы» из огрызков камня Шеардина?
Пока Аська висела в воде, воинственные рыбы-артиллеристы уплыли, муть осела, и осталось только наблюдать за действием бога, добравшегося до скованного кусочка собственной силы.
Шеар не стал с ходу разрушать камень. Он постоял, снова побарабанил пальцами по подбородку и возложил одну руку на монолит, а второй принялся водить в воде, будто собирался плыть во все стороны разом. Поскольку Лихо с ехидными комментариями не встрял, стало быть, понимал, что занят друг-приятель делом. Вот только каким? Не то чтобы Асе было жуть как любопытно, но хотелось бы конкретики, чтобы опять не оказаться в какой-нибудь ж… ладно, просто жуткой неприятности. Этим-то всемогущим любые проблемы несущественны, но о себе Покрышкина такого сказать не могла. Если, скажем, Шеардин вызывает катаклизм, то от него хотелось бы оказаться подальше. И от бога, и от эпицентра предполагаемой катастрофы.
Додумать ценную мысль девушка не успела. Оно началось! Сначала осыпался мелким крошевом камень с силой Шеардина, черные искорки закружились круговоротом, не имевшим ничего общего с направлением течения воды, и впитались в кожу бога.
Вторым этапом действа из песка, камней, водорослей, раковин, одним словом, из всего, что было на дне, поперли вверх, раздвигая препятствия, черные кораллы. Или это были каменные деревья? Они росли из ничего и очень быстро. Довольно тонкие, с молодой орешник толщиной, но очень ветвистые, прямо от «корня». Минуло с полминуты, и вот уже лес водорослей оказался зачем-то разбавлен новыми элементами. Ответ на «зачем», впрочем, тут же нашелся – черные кустики, едва они успели хоть сколько-нибудь подрасти, – тут же атаковала рыбья мелочовка. Будто проверив на мелкотне безопасность нового «блюда», ринулись к волшебным кораллам рыбы покрупнее. Даже те самые, которые плевались в Шеардина. И тут уж без дураков Аська сама увидела, как острые рыбьи зубы откусывают ветки. Бог созерцал эту кормежку с довольной миной. Видно, все так и спланировал.
Покрышкина уже почти успокоилась, когда дно под ногами задрожало. Поначалу едва заметно, так, легкая-легкая вибрация, будто в лифте едешь, следом мягкий толчок, потом тишина, и снова дно заходило ходуном. С каждым мигом происходящие все более стало напоминать землетрясение.
Лихаэль схватил Аську под мышки и ракетой взмыл вверх сам по себе, разумеется, без всяких турборанцев за спиной, метров на семь, не меньше. Хорошо, что освещения от древнейшего и бога хватало для обзора.
Шеардин не последовал за другом. Остался у самого дна. Но теперь он там был в компании. Часть зарослей с камнями, разномастными рыбками и прочим антуражем исчезла. Зато в поднявшейся мути просматривалось громадное медленно колышущееся тело. Плоское, как у камбалы, но с множеством щупалец, раскинувшихся по периметру.
– Блин-оладья, так вот ты какой, Дагон младшенький, – выпалила Ася, сглатывая загустевшую слюну и испытывая малодушное желание зажмуриться. Почему-то громадная морская зверюга нагоняла ощущение мерзкой слабости в теле и страх пополам с брезгливостью, будила какие-то древние рефлексы или инстинкты, оставшиеся от далеких предков. Хуже был только тот демон из храма с сигнализацией.
Зато Лихаэль был спокоен, как сытый удав, а Шеардин там, внизу, стоя перед неведомой «зверушкой», лучился восторженным удивлением.
И руки его теперь не выписывали неведомых кривуль, а переплелись с отростками монстра. Нет, они не дрались, а кажется, общались. До запредельных вершин толерантности, позволявших обниматься с донными тварями, Ася пока не дошла и, честно сказать, доходить вообще не планировала. Могут же быть у человека фобии? Могут! Потому девушка максимально отвела взгляд, чтобы не пялиться на Шеардина и щупальца, и сварливо уточнила у Лихаэля:
– Чего творится, и когда мы отсюда свалим?
– Шеардин, выращивая каменный лес, пробудил хозяина здешнего места. Думается мне, не слишком приятно просыпаться от того, что твою шкуру пытаются пробурить каменные корни. Ему жалуются!
– Однозначно, – несмотря на брезгливый ужас, Аська правоту «Дагона» признала.
Если его методом массового бурения пробудили, так он еще душка, буйствовать, права качать и мстить с ходу не ринулся. Разумный, что ли? Девяносто процентов людей в драку с обидчиком бы бросились. Или у Шеара выдающийся дар укротителя в перечне параспособностей записан и прокачан на двести процентов? Любого усмирит и задушит заботой?
Лезть и выяснять девушка, разумеется, не стала. Это только Лихаэлю вечно больше всех надо, а она и без такой «ценной» информации как-нибудь, вернее, превосходно, проживет.
Сейчас, глядя на Шеардина, Покрышкина явственно поняла: ей еще повезло с Лихаэлем. Тот пока из всех бесприютных зверушек обзавелся лишь вполне симпатичным, приятным на ощупь и полезным звероморфом. А на подопечных Шеара девушка успела насмотреться: драконы, рыбы, дриады, теперь вот эта раскоряка. Нет, воистину правы те, кто утверждает: все в мире относительно. И относиться к любителю всевозможных созданий Ася никак не хотела, пусть даже он божественно прекрасен. Издали пронаблюдать, получая эстетическое удовольствие, не чаще раза в год – еще куда ни шло, но никак иначе.
Танец щупалец продолжался еще какое-то время. Определить интервал Ася не смогла бы, потому что впала в подобие транса, завороженная плавными движениями отростков неведомого монстра. Может, он так не только общался, а и добычу приманивал?