Глава 31 · Грозовое шоу

Очнулась Ася только от очередной выходки Лихаэля. Тот снова сгреб девушку, как ребенок плюшевого мишку, и мир подводный, в котором гигантский скатоосьминог плавно зарывался в донную толщу, сменился знойной саванной. Ветер нес сухой аромат трав. Живое солнечное тепло ласкало кожу после магического «скафандра», которым Лихо укрывал человечку под водой.

Желтоватые, невысокие, до колена и ниже, травы колыхал ветер. То тут, то там были разбросаны купы кривоватых кустарников и деревьев, размером не больше старых яблонь в деревне у бабушки, с пыльными округлыми листьями.

Зверушки тут тоже водились. К счастью, не скатоподобные монстры, а какие-то крупные, поросшие редкой шестью, грузные однорогие создания. Больше всего они напоминали некогда лысых носорогов, прошедших комплекс процедур у хорошего трихолога. Они лениво бродили среди кустов и объедали листья.

«Ну, хоть травоядные», – порадовалась Ася с легким сомнением.

Бегемоты-то тоже ни разу не людоеды, однако ж для человека очень опасны. Непредсказуемые животные, практически как медведи, только африканские и водоплавающие. Никогда не знаешь, чего им в голову придет: мимо за водорослями протопают или ринутся лодку топить. Как говорит статистика, второй вариант более чем вероятен, равно как и «нападения кокосов на человека», от которых народу страдает больше, чем от акул.

– Забавную ты водную зверушку отыскал, я давно не встречал подобных, – сканируя взглядом окрестности, небрежно бросил первопредок Шеар-Дину.

– Пль-пиль-блим-плооюх? – вроде как пробулькал бог. Он не поперхнулся слюной и не ругался, скорее всего, эта непроизносимая «плюхоскороговор-ка» была именем скатоосьминога, что и доказали следующие речи Шеара. – Он из ушедших. Спал, почти уже последовал за грань, чтобы встретить сородичей в кружении иных планов, но я ненароком пробудил и дал новую цель. Он покуда останется опекать обитателей придонного края, приблизившихся к границе обретения разума. Интересно получилось: место его грез притянуло и сконцентрировало рассеянные в том мире частицы моей энергии. Их воздействие усилило друг друга.

– Занятно и вполне в твоем стиле, – рассмеялся ничуть не удивленный Лихаэль. – Здесь кого приручать будешь?

– Они не интересные, – с кислой задумчивостью оценил пейзаж по совокупности флоры с фауной Шеар.

«Счастье-то какое! – умилилась мысленно Аська. – Идем домой?»

Но нет, рано радовалась. У парочки друзей были иные планы. Шеардин снова побарабанил пальцами по подбородку, хмыкнул, удивленно приподнял бровь и зашагал к ближайшей малой рощице. Точнее, он не шел, а просто сместился в пространстве, делая неширокие шаги, но почему-то оказываясь с каждым движением на несколько метров впереди. Оп-оп-оп! И вот уже Шеар находится в роще, где мирно объедают кусты и деревья серо-бежевые шерстистые здоровяки.

На явление незваного гостя они никак особо не отреагировали. Трое как ели, так и продолжали свою жвачную деятельность. Еще один скосил на бога взгляд, на миг-другой прервал трапезу, а потом апатично отвернулся и тоже возобновил важный процесс питания, который никак нельзя было нарушать знакомством со всякими темными личностями. Поскольку двуногие личности листву изо рта не вырывали, то и внимания не стоили.

Впрочем, один зверь из первой тройки довольно скоро жевать прекратил и двинулся строго налево. Вовсе не к Шеару для общения, а к самому толстому из раскоряченных деревьев. Пристроившись сбоку от ствола, животное принялось методично чесаться. Чуть сгибая ноги в коленях (кожистые толстые складки проглядывали даже сквозь ворс), приседая и вновь выпрямляясь, «носорог» с кайфом чесал бок о кору. Летели ошметки сероватого цвета и клочки шерсти схожего оттенка. Завершив почесывание правой части, животное развернулось и продолжило процесс. На сей раз интенсивному чесанию подверглась левая сторона. И снова вокруг летели кора и шерсть.

Хорошо еще радиус разлета был невелик. До девушки ни один клочок или обломок не долетел. Хотя Лихо все равно предпочел перестраховаться, опасаясь за хрупкое здоровье уязвимой человечки. Он бесцеремонно притиснул ее к себе, и прозрачный с чуть заметным закатно-золотым проблеском щит встал между рощицей и визитерами.

Успокоившись насчет личной защиты, Ася подумала: должно быть, если кожа толста, а лап или подвижных ног с когтями не имеется, унять зуд сложновато. Тут и с двумя пятипалыми руками, если комар куснул куда-нибудь в труднодоступное место, человеку рехнуться можно. Так что чесоточному Аська немножко посочувствовала, но помогать не кинулась. Вот там рядом Шеар ошивается. Он и почешет, если что. Лихо ж не зря о его любви к разным тварям трындит, пусть доказывает симпатии на деле!

Тем временем очередное энергичное па в стиле «балет троллей» привело к неожиданному результату. Раздался громоподобный треск, или то был раскат грома? Шкура шерстистого здоровяка, маявшегося чесоткой, развалилась на неровные куски, мало общего имеющие с элегантным змеиным выползком. Какие-то лохмотья и дерюжка.

Но это не все, громоподобное освобождение от внешнего слоя сопровождалось не только шумовыми эффектами. Из трещин по всему телу «носорога» забили в разные стороны яркие молнии. Они ветвились, множились, ударяли в деревья и других зверей. Хотя нет, не ударяли. Однорогих «почесунов» окружили золотые полупрозрачные сферы, защищавшие от разрядов. При столкновении с очередным разрядом они лишь сильнее разгорались, начиная походить на ту оболочку, в сердцевине которой не так давно сиял Шеардин.

С деревьями, при столкновении с молниями, процесс шел иной. Как шкура со зверя осыпались крупные, от самых корней до кроны, куски коры, оставляя после себя глянцевитую черноту обнаженного ствола, которая, впрочем, за считанные секунды покрывалась серым налетом, делая ствол однородным по цвету. Отличить участки, лишившиеся толстого серого слоя, от прежних было практически невозможно. Если только ощупью? Но этого Ася делать не желала. Пока ствол не покрылся серым налетом, от его черной сердцевины отделялись черные искорки и впитывались в туловище голого зверя. С каждой искоркой тот наливался светящейся чернотой. Когда, вероятно, количество превысило необходимый минимум и переросло в качество, последовал очередной громовой раскат, черная вспышка и все стихло. Катаклизм прекратился. Закончился и стриптиз от носорога. Он не осыпался пеплом, не свалился в траву, а быстро-быстро покрылся новым слоем бежевой шерсти.

То есть энергия Шеардина, заключенная в сердцевине деревьев, напоминающих акации из саванн родины Аси, хитро взаимодействовала с частицами энергии бога, заключенными в живой носитель на четырех ногах. Кора отлетала и нарастала с поразительной скоростью, то же самое происходило со шкурой волосатых носорогов. Вот только зачем все это происходило, оставалось совершенно непонятно. Петля Мебиуса без начала, конца и особой цели? Просто чтобы было прикольно? Странно, вроде до этого все штучки с энергией Шеардина, упрятанной в мирах, из тех запасников, до которых добралась какая-то популяция животных, имели некую важную цель: драконы обретали разум, диады размножались, рыбы лучше переваривали пищу или еще чего делали. Может, прямым ходом шли по пути эволюции к соответствию с тамошним повелителем тентаклей?

Ответ на не озвученный и вообще заданный исключительно из пустого любопытства вопрос Покрышкина получила почти тут же. Из травы неподалеку поднялась черно-серая компактная тучка и устремилась к роще вовсе не по воле ветра, а исключительно на силе собственных крылышек. Комары, мухи, другой какой гнус – было не так уж и важно. Стало важным другое: неожиданно руку Аськи у запястья зажгло, будто к коже приложили уголек. Ойкнув, девушка дернулась и заметила мелкую крылатую тварь, собравшуюся подзакусить незваной гостьей. Вторая рука рефлекторно пришла в движение – и трупик агрессора свалился в траву, но болезненные ощущения от этого не исчезли. По уровню боли этот местный «комарик» ничуть не уступал пчеле. Рука не опухала, чтобы начать походить на колоду, но болела просто зверски и стала наливаться краснотой.

Лихаэль, как-то ощутивший боль человечки, недовольно цокнул языком, схватил ее руку, плюнул точно на место укуса и растер. Жжение и боль сразу стихли, краснота пропала. Следовало, конечно, поблагодарить первопредка, но то, что на нее так небрежно наплевали, вообще-то показалось обидным. «Спасибо» Ася все-таки из себя выдавила, потому что помощь была оказана, но без всякого удовольствия. Впрочем, древнейший вообще проигнорировал ее благодарности. Жива и ладно, а то, чего доброго, окочурилась бы человечка или занемогла, и прощай развлечение!

Тем временем отряд-тучка, не заметивший потери бойца, долетел до рощицы с шерстистыми зверями и, заложив вираж, пошел в атаку. Но вместо криков боли Ася услышала потрескивание молний. Крохотные разряды пронизывали шерсть зверей и убивали насекомых, не давая им добраться до кожи и проколоть ее.

Причем потрескивала шерсть лишь тех зверей, до которых пытались добраться агрессоры. Остальные, стоявшие несколько дальше, не вели даже ухом, продолжали мирно жевать. Очень скоро потрескивание стихло. Мирная картина осталась без эффектного звукового сопровождения. Да и тучки насекомых тоже больше не наблюдалось. Была, была, и кончилась совершенно. Вот тут Аська позавидовала мохнатикам по-настоящему. Это ж какой кайф: ни одна зараза на крыльях ни днем, ни во мраке ночи до тебя не доберется и безнаказанно крови не насосется! Никаких фумигаторов не надо и репеллентов, все свое ношу с собой.

Послышался довольный смех Шеардина, пронаблюдавшего этот фокус, и бог начал действовать. Опять он совершал «плавательные» движения, и вокруг его рук кружились золотые и черные искры, впитываясь в кожу, заставляя ее сиять золотом, в стволы деревьев и в тела зверей, причем одной рощицей действия Шеара не ограничивались, от эпицентра расходилась едва заметная глазу, но почему-то заставляющаяся топорщиться маленькие волоски на коже, волна.

Бог собирал свою силу, давшую животным такую чудесную защиту от насекомых, и нет, не отбирал ее полностью, а заменял чем-то, что позволит однорогим мохнатикам и дальше защищать себя от врагов. Будь то мелкий гнус или крупный хищник. Хотя, кто знает, может, по здешней саванне бегают саблезубые львы или тигры, способные поразить добычу вовсе не ударом мощных лап и острыми зубами, а ветвистой молнией, аки античный громовержец Зевс.

Спрашивать о таком Ася благоразумно не стала. С парочки приятелей сталось бы немедленно отправиться на поиски подобных зверей, а если бы не нашли, то, не сходя с места, попробовать их создать. И ведь точно получилось бы! Если не совсем то, о чем подумала Ася, то еще страшнее и опаснее.

Наверное, когда эта деятельная парочка улеглась спать, все вздохнули с облегчением, даже Галя. Вот только Гиаль со временем все-таки соскучилась по своему любимому, а на поиски Лихо с целью подъема так никто и не отправился.

Вновь вспомнились поговорка про лихо и побудку и личный вывод из нее. Именно девиза «не буди», как рекомендации, судя по всему, предпочли придерживаться все те, кто прежде знал Лихаэля Аэрдана. Жаль, что нашлись те, кто не знал и потревожил место неокончательного упокоения первопредка. Парочка остроухих воинственных цветоводов своей глупой дуэлью в недобрый час разбудила древний беспокойный кошмар, сбросив жизнь Аськи в тартарары, захлопнула для нее дорогу домой.

Если бы знать, что весь этот дурдом со скачками из мира в мир и нелепыми манипуляциями не навсегда, а лишь один из этапов жизни, Покрышкина бы потерпела. Может, даже стала получать от непривычного времяпрепровождения в странной компании некоторое удовольствие. В конце концов, по отношению к ней Лихаэль, не считая бесконечно ранних побудок и бесцеремонности, никаким садизмом не страдал. На свой манер даже заботился. Так она и сама, наверное, могла бы заботиться о кошке или рыбках. Но одна-единственная мысль о том, что неугомонный древнейший и его внезапные идеи будут рядом бесконечно долго, без единого шанса на добровольный уход, Асю злила. Зависимость от каприза такого могущественного типа и окончательная оторванность от всего привычного и родного бесила втройне. Именно поэтому она ухватилась за подброшенную Галей идею и таскала на руке браслет гейс.

Как раз сейчас, машинально глянув на него, девушка удивилась не прозрачно-голубому, а ярко-лазурному оттенку тонкого ободка на коже. Значит, договор исполнился окончательно? Вроде Эльмиавер говорил, что проявленный цвет браслета будет знаком. И, наверное, ярко-голубой, тот самый финальный сигнальный оттенок. Не кобальтовый же Гиаль загадала? Это ж не по-женски, такие темные тона. У нее все нежное, воздушное, пастельное.

А значит что? Теперь стоит только добраться до богини и снова сунуть руку ей под нос. Сунуть и потребовать расплаты по счету! Скорей бы уж Шеар и Лихо решили навестить заветную полянку. Что уж они там между собой дальше делать будут – не важно, главное, чтобы у Аси появился шанс вернуться домой.

Столкнуться в пустыне под светом двух солнц с мрачным черным типом в эффектном плаще и с ведром на голове – это круто, но лучше Покрышкина о таком почитает в электронной книжке. Жить же будет в условиях стандартного мира среди обычных людей, а не рядом с типами, переворачивающими законы вероятности, физики, биологии и реальности в целом только потому, что им так захотелось. Чем дольше Ася смотрела на парочку Лихо-Шеар, тем больше понимала тех, кто хотел для древнейшего сна, желательно вечного. Нет, убивать его она не желала и сейчас, но снизить градус энтузиазма – было бы совсем неплохо.

Наконец Шеардин завершил рукомашество. Довольно улыбнувшись, он вернулся к Лихаэлю и Аське заодно.

– Теперь-то к Гале? – сочла нужным уточнить замотавшаяся и изрядно подергавшаяся девушка.

И почти не удивилась (гадости всегда случаются чаще позитивных событий), когда Шеар коротко проронил:

– Нет.