Глава 32 · Это вам не Буратино!

Эскапада уже начала казаться Покрышкиной чем-то вроде плюхнувшейся на бок восьмерки. То есть бесконечностью, конца и края которой нет, не было и не будет. Бог между тем повернулся к Лихо и задумчиво промолвил, опять отбивая ритм по подбородку:

– Ты говорил о нитях моей силы, оплетших Лес Гиаль. Я ощущаю их, но притянуть к себе все разом, без вреда для Леса, пока не могу, не способен к столь тонкой манипуляции.

«Когда это Лихо успел все про черную сеть рассказать, вроде только про камни сообщал? – запоздало удивилась Ася. – Или они общаются не только и не столько словами? Не на дактиле же? Телепаты? Впрочем, нафиг, пусть чего хотят делают!»

– Я должен прежде собрать еще некоторую долю силы, рассеянной в мирах, – не столько пояснил, сколько продолжил мысль Шеардин.

– В таком случае используй дар Аси и выбери направление, – пожал плечами Лихаэль, не видя проблемы в продолжении приключений, а тем паче не видя ни малейшего желания осведомиться о желании самой девушки участвовать в скачках. – Ты сам ныне ощущаешь крупицы своей силы, а ее дар – ориентироваться на ближайшее мощное скопление – приблизит цель.

Сочтя предложение логичным, Шеар не стал хватать девушку, как Лихо, в охапку, он опять протянул руку и пошевелил пальцами, словно читал нечто на шрифте Брайля, написанное прямо в воздухе перед Покрышкиной, причем текст покрывал поверхность от макушки до пят девушки.

Как бы то ни было, чтение оказалось успешным, Шеардин довольно похмыкал и окружил всю компанию золотистой сферой. На долю секунды сфера помутнела, заслоняя обзор, а когда снова восстановила прозрачность, мир вокруг уже был совершенно другим.

– Ну… хотя бы не два палящих солнца, пустыня и не под водой… и, да, еще вокруг никаких драконов, – почти порадовалась Ася, невольно ежась от прохладных брызг, долетающих со стороны бурливой неширокой речки, несущейся пенными перекатами между скал.

Зверей, во всяком случае крупных, чтобы сразу заметить, вокруг не было, только буро-зеленый налет на камнях, редкие желтовато-зеленые травинки тут же и в отдалении пара каким-то чудом ухитрившихся вырасти в таких условиях деревьев с темно-бурой корой. Они переплелись стволами и ветвями друг с другом, скалами вокруг и наверняка еще ухитрились пробурить корнями камни на максимальную глубину, чтобы не быть снесенными в один не прекрасный день разбушевавшейся в сезон или непогоду речушкой.

«И что нам здесь надо? Популяцию каких тварей будем искать?» – попыталась прикинуть Ася, не заметившая ничего криминального: парящая в вышине птица вроде не могла претендовать на громкое звание причины. Покрышкина шагнула чуть ближе к воде, чтобы проверить: вдруг в ней плавает что-то выдающееся. Рыб взгляд не нашарил, зато сама речка буквально заставила Аську раззявить рот. Вода в ней переливалась всеми цветами радуги: от насыщенно-красного до вниз по гамме – фиолетового. И нет, краску в жидкость никто не добавлял. Всему виной были мельчайшие водоросли, ковром устилавшие дно. Именно они дарили воде столь потрясающее разноцветье.

– Магическая ряска? – бормотнула под нос Аська.

– Нет, здесь есть лишь та магия, что чудом природы именуется, – мимолетно укорил человечку Лихаэль, и сам не без удовольствия скользя взором по ярким водам реки.

«Если нет живности, значит, Шеар переквалифицировался в ботаника?» – на миг-другой задумалась девушка, оценивая неповторимую экзотичность растительности, и вздрогнула не только от холодных брызг, но и от приближающегося шума.

Больше не пришлось гадать, зато потребовалось срочно спрятаться за Лихо. В воде показались несущиеся по быстрине, сталкивающиеся, поднимающие веера брызг и потрескивающие ветвистые стволы спиленных деревьев. Бурый их цвет напоминал парочку, самоотверженно балансирующую на скалах. Но стволы отличались куда большей прямотой и толщиной.

Рядом с Покрышкиной послышался натуральный скрежет зубовный. Ася в первый раз слышала и видела, чтобы кто-то скрипел зубами, не фигурально выражаясь, а вот так, натурально, громко и с чувством. С чувством всесокрушающего гнева. Золотая аура, окружающая Шеардина, стала ярче и обзавелась черными протуберанцами. Вот теперь Покрышкина готова была биться об заклад, речь шла не о связанной недругами силе, а о натуральной злобе.

– Чего он? – Аська пихнула Лихо в бок, перемещаясь не за спину первопредка, а по другую сторону. Хрен с ней, с холодной водой. Как вымокнет – так и высохнет, а вот под горячую руку попасть тому, что в натуре сейчас себя не контролирует, пусть и совершенно не понятно, по какому поводу – это поопасней будет.

Шеар замер, уставившись на бревна мертвыми от гнева глазами, грудь его бурно вздымалась, руки сжимались в кулаки и черно-золотые искры сыпались с них на траву и камни с едва слышным шипением.

Лихаэль шагнул к другу, положил руку ему на плечо, нет, не похлопал легонько в знак ободрения, скорей придавил Шеардина так, что тот чуть согнулся и в самом деле ушел ногами в камень, как в песок, на несколько миллиметров.

Отчаянный взор бога встретился с яркими глазами древнейшего. И тот понял без слов.

– Вот оно что… – сочувственно проронил Лихо.

– А для не телепатов? – нервно попросила перевода Ася.

– Срубленные деревья, они разумны, даже лишенные корней, бьются в агонии и кричат, – мрачно пояснил первопредок.

Совет выпить успокоительного и не верить всем голосам, которые что-то кричат и советуют в твоей голове, Покрышкина опустила, как годящийся лишь людям. Если ЭТИ слышат, значит, действительно слышат, а не галлюцинируют. Следующую рекомендацию выловить срубленных бедолаг и похоронить или, что было бы проще, устроить им погребальный костер Ася и вовсе проглотила. Побоялась, что за такое вполне здравое предложение ей может серьезно прилететь от любого из чокнутой парочки, а то и от обоих сразу. Потому выпалила первое же безумное, что пришло в голову:

– Тогда выловите их и сделайте энтов. Корней, конечно, нет, но ветки имеются, а уже срубленные в ходячие деревья вполне можно превратить с вашими-то силами! И пусть охраняют сородичей от посягательств топоров.

– Энтов? – непонимающе свел густые брови Шеардин.

– Ну… у нас в сказках… ходящие и разумные пастухи деревьев сами практически деревья, – пробормотала Ася, порой почитывающая фэнтези, пусть и без фанатизма. Альтернативная история девушке больше нравилась.

Пылающий сумрачный взгляд Шеара зажегся идеей и надеждой. Гнев из него не ушел окончательно, но большей частью оказался вытеснен жаждой деятельности. А Лихо так и вовсе глянул на свою человечку одобрительно-благосклонно. Дескать, можешь же, не совсем потеряна для общества!

Девушка пожала плечами: «Пустяки, дело житейское! Поскорей и в целости из этого местечка убраться захочешь, еще и не так закреативишь».

Получив толчок и направление действия в сторону творчества, а не тактики выжженной земли, Шеардин принялся творить. Или, тут уж все зависит от точки зрения, вытворять.

Обратив лицо к бурной речушке, по которой все продолжался сплав трупов деревьев, он резко вздернул вверх обе руки. Что-то зарокотало: не то гром далекой бури, не то обвал в горах. Вверх из воды в ореоле мощных брызг взмыло множество стволов и по воздуху понеслось к берегу, где стояли трое. Покрышкина невольно зажмурилась. Не рассчитает Шеар всех тонкостей своего шаманства, и будет вместо Аси большой шалаш. Этим-то бессмертным и почти бессмертным все фигня, выберутся, а вот ей бы поостеречься. Воскресать рядышком с деревьями неизвестно в каком качестве неохота. Буратино отродясь не числился в любимых героях сказок. Несобранный мальчишка, просадивший все деньги на развлечения, вызывал даже у маленькой девочки Аси лишь раздражение.

Опасалась Покрышкина зря. Многочисленные стволы, вызванные волей Шеара из воды, летели и приземлялись на относительно безопасном отдалении, причем не укладывались штабелями, не втыкались в землю, а зависали невысоко над поверхностью.

Выловив все деревья или все, до которых смог дотянуться, Шеардин снова начал махи руками, теперь к ним присоединились и движения пальцев, и резкие рубящие движения, направленные на ближайшие скалы. Все это походило скорее на танец, в котором почему-то не участвуют ноги, или особую гимнастику.

Заскрипели, засветились золотом и черными вспышками стволы, разделяясь, сплетая остатки крон в некое подобие гибких длинных рук, не двух, а куда больше, стволы в нижней трети тоже разделились, образуя узловатые нижние конечности, мало похожие на человеческие, скорее на паучьи.

Одновременно происходил и уже привычный процесс: от стволов «энтов» из иных мест мира к богу, рассеявшему свою силу по мирам (непонятно только пока за время сна в какой пропорции это шло добровольно, а в какой принудительно), летели черные искорки и, соприкасаясь с телом, вспыхивали янтарными огоньками.

Тем временем скалы, которые рубил махами рук Шеар, раскололись, из недр вылетел ворох некрупных камешков бутылочно-зеленого цвета. Они врезались в стволы. Камень покрупнее примерно в центр ствола, пара поменьше наверх, создавая глаза. Те мгновенно загорались ярким зеленым пламенем.

Эти пробужденные к жизни и, вероятно, сохранившие память о мучительной смерти и о личности мучителей энты выглядели вовсе не мирными созданиями. Какие нафиг пастухи деревьев? Волкодавы! Или людодавы! Такие точно не позволят более никаким лесорубам прикоснуться к своей коре и все другие насаждения, в случае чего, защитят. Ася даже как-то засомневалась в полезности брякнутого совета.

Хотя… кто сказал, что у людей должно быть приоритетное право на жизнь? Сами люди? Ну тогда пусть поборются за свое право на место под солнцем и докажут его. Обижать тех, кто не может защититься, – каждый дурак может, а вот доказать приоритетное право на эволюцию в конкурентной борьбе – это уже посложнее будет. Вдруг заодно что-то в черепушках прибавится, не только лишь страсти к стяжательству, а еще и мысли о праве на существование бок о бок иных разумных видов. А не прибавится, ну, такова селяви…

Ценные, умные и дельные мысли мигом испарились из головы Аськи, стоило ближайшему древо-монстру повернуться и уставиться на девушку зелеными камушками зенок. А уж когда он чуть заметно качнул веткой в ее сторону, заскрипев стволом, так и вовсе своя шкурка показалась самой ценной среди шкур всех присутствующих. Ну да, люди эгоисты. Инстинкт выживания рулит, и лишь нравственные нормы отвечают за то, чтобы срабатывали и иные, а не столь базовые животные установки.

– Фу, Буратино, я не перегной, я не вкусная! – отшатнулась от заинтересованного целлюлозного монстра Ася.

Впрочем, интерес к Покрышкиной, как к объекту охоты, дерево утратило почти сразу, чуть пошелестело листиками, пощелкало сучками, будто какой-то анализатор работал, и, не признав Асю годной к расправе, снова повернулось к создателю. Девушка передернула плечами и украдкой перевела Дух.

– Хорошие камушки, – оценил ничуть не настороженный происходящим Лихо, перехватив один маленький на лету и подкидывая на ладони, чтобы поймать им солнечный лучик. – Собирает, хранит и умножает силу мира.

«Ёкарный бабай, так это Шеар в своих древесных монстров аккумуляторы запихнул. Они у него теперь перпетуум мобиле, то бишь по сути вечные и неубиваемые?»

Довольный кивок бога, данный в ответ на замечание Лихаэля, ответил на незаданный Аськин вопрос. Энто-эко-монстры в подзарядке не нуждались.

Завершив деяние, Шеар снова величественно махнул рукой – и стволы свежесотворенных его силой и волей созданий замерцали, исчезая с берега безымянной бурливой речки.

– Они отныне пребудут в тех краях, где есть нужда в защитниках, – умиротворенно объявил Шеардин, более для себя, нежели для спутников.

– Достанет? – непонятно и односложно спросил Лихо.

– Созданий себе подобных, как и дриады, порождать смогут, – гордо пояснил бог. – Их в достатке будет для мира.

– Дриады были куда красивее, – припомнила Ася изящные силуэты среди сплетения ветвей в чаще.

– Мне нужно было орудие устрашения и защиты, а не объект любования, – огрызнулся почему-то уязвленный Шеар. Может, находил эстетическую прелесть и в этих корявых уродцах, полыхающих огнем возмездия, как знаток искусства в какой-нибудь абстрактной возне? Аське же однозначно всегда по душе была традиционная классическая школа. Максимум, что она была способна оценить – отдельные работы не слишком радикальных импрессионистов.

– Тогда однозначно получилось, – совершенно искренне похвалила Покрышкина, передернув плечами от одного воспоминания о зловещем зеленом пламени, танцующем в буркалах древесных созданий. – У меня от них мурашки по коже и в животе.

– Так и должно быть, – переливчато рассмеялся Лихаэль и легонько потрепал человечку по голове, будто кинолог успокаивал щенка, перетрусившего при виде взрослого пса. – Шеардин отлично сработал! Иной раз страх куда более мощное оружие, нежели грубая сила, и воистину эффект его куда более стоек. Да и трудов для достижения требуется меньше.

– Не знаю, тебе виднее, у меня опыта в запугиваниях нет, – огрызнулась Ася, выворачивая голову из-под руки первопредка. – И перестань мои волосы лохматить. Вон, вернемся, на звероморфе тренируйся. Ему нравится, а у меня и без твоих пальцев все вечно торчком и в разные стороны, хоть налысо стригись.

– Нет, налысо не надо, – запретил Лихо, на миг-другой призадумавшись не над Аськиной потенциальной лысиной, а над собственной кардинальной стрижкой такого рода. Лысым он еще никогда не был, хоть и носил за тысячи лет великое множество разных причесок по моде неисчислимого множества миров. Хотя, пожалуй, больше носил вопреки моде, нежели следуя ей. Склонность к эпатажу всегда была присуща древнейшему.

В довершение своих рассуждений первопредок доходчиво пояснил:

– Ты и так не слишком красива, а лысой еще хуже станешь.

– Куда уж мне против таких кадров, как ты и энты, – отрезала Покрышкина, никогда себя красавицей и не числившая, но к когорте симпатичных причислявшая, и хмуро уточнила: – Вы еще будете тут кого-нибудь кошмарить, или наконец-то возвращаемся? Я уже начисто промокла и есть хочу!

– Она у тебя забавная, – оценил Асю, как полезную домашнюю зверушку, Шеардин. Ладно хоть по голове трепать вслед за Лихо не полез, а то бы девушка и укусить могла под лозунгом: «Коль зверушка, надо соответствовать!»

Развивать тему полезности и забавности некой Аси Покрышкиной бог, однако, не стал. Он с Лихаэлем встретился глазами, двое постояли так поболее минуты настолько неподвижно, что даже недогадливой человечке стало ясно: что-то обсуждают, о чем-то договариваются, причем таком, что вслух болтать не следует.

Шеардин отмер первым и промолвил, словно соглашаясь:

– Да, к тебе пройду, она там не узнает… Надо проверить, так ли натянуты струны моей силы в Лесу у Гиаль, как ты говоришь.

Лихаэль коротко улыбнулся и подмигнул, то ли Асе, то ли Шеару, то ли им обоим вместе. Успевший опостылеть берег скалистой речушки сменился ковром трав у древо-дворца древнейшего.