Глава 40 · Мосты и узы

Вместе с Асей они зависли в центре круговорота, где понятия верх, низ и стороны начисто терялись. Хотелось зажмуриться и сглотнуть, чтобы убрать пробки в ушах.

Лихо над ухом девушки что-то довольно мурлыкал, явно наслаждаясь происходящим. Потому, решив, что прямо здесь и сейчас ничего делать не требуется, Ася попробовала уточнить:

– Объясни, на что ты нас подписал, я не вникла. Я в работе сапера вообще ни бум-бум, весь мой опыт в пиротехнике ограничивается розжигом костра спичками, поджиганием бенгальских огней и дерганьем за ниточку хлопушки.

Древнейший, явственно получая удовольствие от всего происходящего, даже от трактовки его девушкой, хихикнул и снизошел до откровений:

– Миры различны по своему строению, Ася. Есть почти монолитные, есть слоеные, как пироги, разделенные легко или не очень легко проницаемыми границами. Случается, раздробленные таким образом части столь далеко за тысячи лет отстают друг от друга, переставая быть похожими, что мир вынужденно делится. Образуются несколько миров, не зависящих друг от друга. Поначалу они еще связаны, как младенец с матерью, тонкими пуповинами-мостами и по привычке считают себя одним целым. Даже их боги не всегда видят эти различия и эти границы, как признак разных, требующих разделения миров.

– Это мне что-то напоминает, верхний мир, нижний мир, средний мир… У скандинавов, кажется, в мифологии было. У них даже бог имелся, который в рог трубил, мостом заведовал и мог по нему проводить, куда надо, – постаралась припомнить девушка подробности из детской книги с красивыми картинками.

– Близко, – согласился Лихаэль. – Порой, если боги видят и достаточно могущественны для этого, они разделяют миры сами, обретая личные сферы влияния, порой в таком помогают Равновесные или иные блуждающие по мирам создания великой мощи. Рвать всегда легче, чем соединять, рубить проще, чем сращивать. Но и здесь есть свои тонкости.

– Ну да, если хирург заодно с воспаленным аппендицитом вырежет пациенту кусок кишечника, весело никому не будет, – кивнула Аська, вновь позабавив древнейшего своей человеческой логикой. – Значит, тебя подрядили на операцию по разрушению моста здешнего Хеймдаля.

– Что-то вроде того, – снова вроде бы и согласился и в то же время не подтвердил со стопроцентной точностью предположения девушки собеседник.

Аська раздраженно наморщила нос. Порой у нее складывалось мнение, что они с Лихо, пусть и смотрят на одно и то же, видят нечто совершенно разное, будто у Аси просто глаза, а у древнейшего радар, сканер, тепловизор и чего-нибудь еще до кучи, вместо экзотических сине-зелено-фиолетовых гляделок. Ну да, все логично. Она-то, Покрышкина, просто хомо сапиенс, а он вообще ничуть не сапиенс, не считая некоторого внешнего сходства. Так ведь и у осьминогов глаза, как у людей устроены, а эволюция совершенно разными путями шла. И неизвестно, из кого эволюционировали и до чего еще доэволюционируются эти древнейшие, если, как обмолвился Лихо, они и на людей отнюдь не все походили. А заодно неизвестно, до чего еще мутирует она сама. Вообще-то ей никем иным становиться не хотелось.

Крепко зажурившись, Ася помотала головой и постаралась присмотреться к «бензиновому» круговороту. Суматошно трепыхаться сердце перестало. Почему-то девушка была совершенно уверена, каким бы чокнутым первопредок ни был, ее он на этот мост, в эту вращающуюся во все стороны сразу, не поддающуюся осмыслению бездну, не выронит. Нарочно бы кинуть, пожалуй, мог бы, если бы точно знал, что успеет поймать.

Спустя минутку девушка сдержанно ахнула и почувствовала сильное желание протереть глаза. Круговорот она видела по-прежнему, но только на одном плане, на втором, как на картинке со стереоэффектом, проступали очертания гигантского моста. Куда там скромным габаритам китайских гигантов, похваляющихся протяженностью в полторы сотни кэмэ с хвостиком. Этот мост был везде, огромен и всеохватен, и все было им.

Он гудел, как высоковольтная линия, испытывая неимоверное напряжение, будь этот колосс из стали и прочих материалов, наверное, он бы скрежетал и ходил ходуном от вибрации. Но материал этого моста был Асе неизвестен. Она очень сомневалась, что он вообще материален, то есть подпадает под законы, которым подчиняются твердые вещества.

Мост был повсюду и всюду он куда-то вел, причем девушка чувствовала, что ведет он в разные места, миры, направления. И вот эту громадину Равновесные предложили уничтожить Лихо так запросто, как партизану подорвать деревянный мостик через речушку.

А спустя еще несколько секунд завороженного созерцания Ася словно перешла на новый уровень объемной картинки и не завизжала только потому, что у нее отнялся язык.

Вся громада неимоверного моста не просто висела в переливах невозможного света и цвета. Оказывается, ее поддерживало столь же колоссальное создание. Его лапы и нити крепко прихватывали полотно дороги и фермы моста. Держателем громады был паук.

Арахнофобией Ася вроде как не страдала, но, кажется, прямо сейчас собиралась начать. Или не собиралась? Паук был столь громаден, что не воспринимался живым организмом.

Если Лихо послали разрушить мост, то станет ли паук спокойно смотреть, как древнейший в вандала играть станет?

– Это кто такой, который вроде как пауком выглядит? – почему-то шепотом спросила Аська.

– Хранитель моста, – беспечно, громко и чуть удивленно (чего это вдруг человечка в секреты играть вздумала?) пояснил Лихо. – Ты же сама говорила, такой даже у вас был.

– Наш по мифологии выглядел… э-э… куда более антропоморфно.

– А какая разница? – снова не понял первопредок.

– Не знаю, – честно констатировала девушка, теперь уже ни в чем не уверенная. – А как мост рушить, когда у него такой хранитель?

– Убить или договориться, – ответил Лихо, кажется, равно способный принять оба варианта, воплотить их и развлечься при этом.

– Тебе убивать не поручали, – скрупулезно уточнила девушка. – Устроишь тут развлекалово в стиле багровых закатов, а тебе снова какие-нибудь нарушения за это припишут.

– Могут, – здраво оценил причудливость Равновесных древнейший.

– А договориться с таким ты сможешь?

– Почему нет? – пожал плечами Лихаэль и раскрыл рот.

Вместо вежливых слов или на худой конец ругани с губ первопредка полился треск, скрежет, пронзительный вой и скрип, похожий на душераздирающие вопли, несмазанную калитку, заставили Аську торопливо зажать уши руками и очень пожалеть, что ни воска для заливки, ни берушей у нее нет. Могла бы убежать – убежала, но сфера, в которой Лихо держал ее и себя у «моста», проницаемой для девушки не была.

Счастье, что артикуляцией череды неповторимых звуков первопредок забавлялся не более пары-тройки минут, вызывая у Аси стойкое желание раздобыть термометр и проверить, не жар ли приключился с древнейшим. Вдруг какую-то здешнюю бациллу подхватил?

Замолчал Лихаэль так же неожиданно, как начал беситься. И воцарившаяся тишина резанула слух почище скрежета. Ведь к абсолютной тишине обычный человек не привычен. Все время раздаются какие-нибудь звуки, приятные уху, неприятные, почти не воспринимаемые и ощущаемые, как белый шум.

Здесь же и сейчас после «концерта» Лихаэля Аэрдана тишина воцарилась совершеннейшая. И самое неприятное было в том, что Ася не могла уверенно утверждать, что изначально таковой не существовало. Их разговор с первопредком превосходно работал в качестве звукового оформления.

Про тишину додумать Ася до конца не успела, начался следующий этап представления. И не Лихаэль был главным его героем. Гигантское паукообразное нечто, пасти которого девушка, к радости и во имя сохранения остатков собственного душевного здоровья, не видела, вняло выступлению первопредка и ответило.

Этот скрежет ввинтился в кости и под черепную коробку, вызывая тошноту. Лихо, очевидно, истолковал его не как беспредметный шум, а как речь. И ответил новой короткой порцией скрежета. Искоса глянул на спутницу и шепнул:

– Пора, коснись моста!

– А эта здоровенная хрень меня не прихлопнет одной грабкой? – опасливо уточнила девушка.

– Хранитель моста спрашивал, в воле ли Равновесных разрушение путей-мостов, связующих мир. Я ответил, – перевел с легким недоумением (почему ты этого не поняла?) Лихаэль.

– Ну как бы ладно, а у меня получится? – неуверенно спросила Аська, шокированная титаническими масштабами сооружения.

– Ты чувствуешь щекотку, при которой разрушала камни, сковывающие силу? – вместо ответа уточнил древнейший.

Только сейчас Покрышкина прислушалась к себе, чтобы ответить на вопрос. В самом деле она почувствовала те самые щекотные мурашки под кожей и одновременно снаружи. Мурашки, которые толкали прикоснуться к неправильным камням и обращали их в песок. Именно этой способностью человечки пользовался и Лихо, когда искал концентраты энергии Шеардина и свои собственные.

Послушав еще с минуту, Аська почти уверенно сказала:

– Чувствую.

И в награду за свое решение получила тычок в спину от древнейшего. Упасть он ей, конечно, не дал, но направление движения и требование начать уже действовать продемонстрировал четко.

Пожав плечами, девушка протянула вперед руку, не понимая, как она сможет коснуться того, что хоть и выглядит, как постройка, на самом деле точно не оно. И если Ася будет пытаться понять, что именно, то крыша съедет в неизвестном направлении. Потом, тряхнув головой, Покрышкина сделала так, как сказал Лихо. Просто протянула руку вперед и коснулась чего-то, щекотнувшего кожу, как сухой лед. Не больно, но совершенно точно неприятно.

Ассоциация ли сыграла свою роль, или на самом деле все происходило так, как происходило, вне зависимости от желаний и чувств девушки, а только махина моста мелко завибрировала.

– Смотри, сейчас начнется! – с предвкушением объявил древнейший.

Очертания паука, переплетенные с мостом так плотно, что не различить, где тело гиганта, где само мистическое строение, замерцали, теряя плотность. Они вроде как еще оставались, но исключительно контуром. Сверкнула то ли молния, то ли просто вертикальная вспышка, и рядом со сферой, в которой парили Лихо и Ася, возникла еще одна. А мост перестал колоть руку, он пошел рябью и остался, как мираж в пустыне: вроде бы и видимый, но при этом совершенно очевидно не существующий.

– Миры утратят связь, без проводника осязаемого моста не будет. Пока живы те, кто помнит и ходит, они смогут пройти по тому, чего уже нет, но со временем дороги-связи исчезнут. Возникнут обычные пути меж мирами, по которым под силу идти лишь тем, у кого достанет на то могущества, – объяснил необъяснимое, отвечая на ворох незаданных вопросов девушки, Лихаэль.

Насчет моста Ася частично поняла, кроме того, куда делся сам паучий великан.

– Арохор? – переспросил Лихо и кивнул на полупрозрачную сферу рядом, где шло какое-то бурление. – Вот же он.

Непрерывное движение в сфере замедлилось, оболочка просветлела, демонстрируя некое создание на двух ногах и при двух руках. Прочие контуры тела терялись в складках серо-белого одеяния, напоминающего странный плащ.

– Он же вроде как паук… был, – попробовала прояснить ситуацию Аська.

– Форма силы у него паучья, – согласился Лихо. – А это… внешняя форма может быть любой. Ради нас принята таковая. Хранитель утомился долгим бдением и рад отправиться в странствие, коль его миссия завершена.

Из сферы с условно гуманоидным содержимым снова скрежетнуло, и древнейший чуть вскинул бровь:

– Даже так? Понимаю!

Сфера распалась, две верхние конечности странного создания удлинились и на голову девушке шлепнулось нечто щекотное и чуть теплое, едва ощутимое и почти тут же переставшее ощущаться вовсе. Поскольку Аська смотрела в это время на Лихо, то увидела, что ему на голову шлепнули что-то среднее между комком паутины и манной кашей. Стекало оно, как жидкое, и испарилось, не докапав даже до лба.

Испачкав парочку мосторазрушителей, тот, кого Лихо назвал арохором, спокойно отвернулся, считая переговоры оконченными. Из его «руки» вырвалась тонкая длинная нить и отправилась в полет со скоростью выпущенной из лука стрелы. Арохор помчался, движимый этой силой, и мгновенно пропал из виду.

– Испачкал и смылся, – констатировала обалдевшая девушка, не ожидавшая от странного создания такой подлянки. – Тебя-то и прямым попаданием ядерного заряда не пришибешь, а у меня теперь волосы не вылезут? Как-то я не готова к кардинальной смене имиджа, еще к цвету волос и глаз не успела привыкнуть.

– При чем тут волосы? – поразился странному выводу девушки Лихаэль. – Арохор ушел плести собственное гнездо, ей пора обзаводиться потомством. Как дар на прощание она-он переплел нам нити судеб в единую.

– Она-он? – нахмурилась девушка, затруднившись с интерпретацией речи.

– Арохоры двуполы в едином теле, – небрежно ответил первопредок.

– М-да? И с чего вдруг такой аттракцион невиданной щедрости и чем он чреват? – насторожилась Ася, продолжая щупать и проверять совершенно сухие, чистые на вид волосы. Вдруг они только у Лихо чистыми остались, а у нее как от жвачки слиплись.

– Ты такая забавная, человечка, – неожиданно нежно протянул древнейший, обнимая, по-настоящему обнимая девушку, просто так, а не из-за очередной выходки. – Пожалуй, я воистину смогу полюбить тебя, а не только привязаться. Ты смешная, честная, верная. И, знаешь, обо мне еще никогда никто столько не заботился просто так, а не ради благ или пылая страстью и стремясь получить наслаждение.

– Так, Лихо, – Аська постаралась отстраниться от первопредка, уперев ему в грудь ладошку. – Объясняй, чего этот паук-мутант сотворил?

– Ничего, Ася, ничего того, что не было бы возможно само по себе. Наши судьбы уже сплетены, Равновесные же сказали, мы родичи и пара, он лишь сделал эту связь ярче, более видной тебе и даже мне. И, если ты хочешь потомства, то уже сейчас мы сможем… – Рука древнейшего скользнула с плеча в район талии девушки, поднялась чуть выше и ласково погладила через футболку-тунику грудь. Тело сразу обдало жаром вперемешку с мурашками, кровь прилила к щекам и почему-то закололо сердце.

– Не-не-не, я пока не готова, – отказалась девушка почти с испугом. Одного Лихо рядом еще как-то можно вытерпеть. А если их будет больше? Дя-дя-я-я, на помощь!

– Мы будем тренироваться, – проказливо и одновременно соблазнительно улыбнулся Лихаэль, опять, зараза, отвечая не только на слова, но и на мысли связанной с ним человечки. Яркие, будто выпачканные в ягодном соке губы прошлись простым касанием от местечка за ушком до ключицы Аськи, и сердце ее зашлось.

Древнейший пока еще не соблазнял девушку, он лишь намекал на то, как это может быть и как будет. Если… нет, ёкарный бабай, не если, а когда Ася осмелится все это попробовать. И ведь не скажешь этому типу, как парню дома, только после свадьбы. Уже, блин, объявили эти странные Равновесные их парой.

– Свадьба? Ритуал такой? – заинтригованно переспросил Лихаэль, опять считавший мысли-образы, и почти восхитился фантазией девушки: – Тебе еще один нужен?

– Почему еще? – опешила Покрышкина, не припоминавшая за собой никакого официального участия в процедурах подобного рода.

– Я же говорил, мы связаны! Первый раз мы связали судьбы, когда я вызвал тебя и мы случайно обменялись кровью, второй раз, когда я впустил тебя в свои чертоги, третий, когда ты сама переступила порог моей спальни, четвертый, когда я вкушал пищу с твоей тарелки и ты сие дозволила, пятый, когда приняла дар – вырезанный мною цветок…

Перечислял Лихаэль с явным удовольствием, смакуя каждую деталь. Искристые глаза его смеялись, подтверждая то, в чем уже давно было уверено девичье сердце: «Никуда ты не денешься, Ася! Нику-да!»