Глава 39 · Равновесное уравнение с неизвестным

Девушка остановилась, развернулась к первопредку и вздохнула, соображая, не ослышалась ли и не возникли ли трудности с переводом:

– Я ни фига не поняла. Чего ты предложишь и какая тебе с того польза?

– Равновесным порой требуется всякое. Руки в мирах для работы им всегда надобны. Пусть они и практически всеохватны, но мало все видеть, надо еще и правильно и своевременно использовать эти знания.

– И ты хочешь время от времени этими самыми руками подрабатывать ради развлечения? – угадала Ася. – И какой тебе с этого профит, кроме забавы? Геморроя-то тоже изрядно будет?

– Ну, забава – это важно! Кроме того, – Лихаэль проказливо ухмыльнулся, – ворчать и придираться по мелочам к моим деяниям точно перестанут. И Гиаль поутихнет. Тем, кто под эгидой Равновесных действует, открыто вредить опасно. Высшие покарать могут даже без предупреждения. Богиня трусовата, она проглотит свою злобу. Если и станет гадить, то лишь исподтишка и по-мелкому.

– Ага, ясно. Весело и полезно. А почему мы пойдем, а не ты? – девушка выделила первое местоимение голосом.

– Как это почему? – изумился Лихо, даже ногой притопнул. – Потому что ты со мной, и вообще, кого Равновесные звали из-за дара к крошению негодного мусора в мирах? Теперь ты им ничего не должна, условия можешь себе выторговать занятные. Дядьке твоему новую плоть они не сделают, это как нарушение пойдет, а вот оболочку из чистой энергии долговременную – вполне.

– Чистая энергия, грязная энергия. Думаешь, мне из этого что-то понятно?

– Плоть будет не мясо и кости, а свет и сила. Но с виду и на ощупь, если мастер творил, не отличишь, – пояснил древнейший.

– Пошли, – мигом решилась девушка, сама ухватив собеседника за руку.

Лихо подмигнул Аське и шагнул, будто раздвинул занавес в театре, сразу в горы, на каменную площадку со множественными каменьями-балансирами. После этого обратился не к обитателям места, а к спутнице:

– Зачем мы пришли, они уже знают, можно не повторяться. Удобно! Ну так что, Равновесные, пойдет вам такое соглашение, или я еще пару местечек знаю, куда можно заглянуть, – нахально провозгласил древнейший, давая понять, что благоговение, а тем паче уничижительные просьбы – это не по его части.

– Услышали мы тебя, Лихаэль Аэрдан! Твою роль проводника на пути мы зачислим как наше поручение. Отныне Шеардин, обретший спутницу по душе и сердцу, с холодным разумом его идеи оценить способную, для баланса миров не угроза. Информацию о том мы до Гиаль Сильтель донесем, – авансом объявили Равновесные.

Аська мысленно потерла ладошки, представляя физиономию Гальки, лишившейся не только замороченного мужика, но и повода для козней Лихаэлю. Все по закону, все по воле тех самых Высших, которой она свои делишки прикрывала, и, кажется, Высшим это не понравилось. Хотя вообще-то Гиаль следовало бы еще и наказать хорошенько за все ее выкрутасы.

– Мы не вмешиваемся в личные дела богов, – кажется, считав мысли, объявили Равновесные.

– Так это ж ваши дела были, когда она врученные и заныканные камешки сегодня в ход пустить собиралась, – удивилась Покрышкина и в сердцах, выплескивая накопленную обиду, выпалила: – Я б эту слишком умную вообще услала куда-нибудь ручками поработать. Шахты и каменоломни это, конечно, не ее, больше вреда, чем пользы, а вот какие-нибудь пустыни озеленять – в самый раз будет! Работа по профилю!

– Быть посему, коль Лихаэль Аэрдан за Лесом, Кхель-ли-вааалэ сотворенным, присмотреть возьмется! – провозгласили незримые судии.

– Почему нет, я им напомню об истинной сути эльфов, – согласился Лихо, пожалуй, даже удивленный вспышкой Аськи, ее предложением, но более всего тем, что его приняли Равновесные. А Покрышкина в свою очередь удивилась тому, что Лихаэль добровольно согласился опекать Лес. Но, с другой стороны, он, можно спорить на что угодно, собирался делать это в соответствии со своим представлением о присмотре. Если древнейший захочет снова сделать эльфов носителями истинного света, сделает. Пожелания ничьи слушать не будет. Так что, пожалуй, эльфам уже можно было начинать немножко сочувствовать. Особенно законнику Эльмиаверу и лесному Владыке.

Подводя итог, незримые и могущественные создания продолжили:

– Волю нашу Гиаль Сильтель о миссии новой немедленно огласим мы и проследим, дабы исполнена она была в точности. Посему, Лихаэль Аэрдан, коль условия вы принять готовы, которые мы вам со спутницей-парой огласили…

– Кха, ч-чего? К-к-акой парой? – вытаращилась Аська, отшатнувшись от первопредка, как от зачумленного.

– Связаны вы нерушимо обменом крови и силы! Древней ритуальной песнью о зове спутника узы скреплены, – с некоторым недоумением пояснили собеседники, совершенно не понимая, чего они такого «не такого» сказали.

– А? Что? – девушка ждала хоть каких-то более здравых объяснений от первопредка.

– Что, правда? – вроде как искренне удивился и сам Лихаэль, хотя потрясенным до глубины души или шокированным он не выглядел. Задумался на миг-другой, третий, заглядывая куда-то в глубь себя, почесал острое ухо и прищелкнул пальцами, являя разноцветную сеть, плотно оплетшую его и Аську.

Пожалуй, теперь Покрышкина поверила, что Лихо мог «слона-то и не приметить». В таком ярком плотном клубке мудрено было с ходу отделить одну нить от другой и истолковать смысл. А уж если в таких узорах смысл столь же прихотлив, как в иероглифах, где при повороте узелка не справа налево, а слева направо, все следует толковать совершенно иным образом, то даже злиться по-настоящему не получалось.

Кто она для Лихо? Забавная, хорошо еще не игрушка и зверушка, а компаньонка. С чего его должны беспокоить дотошно условия их связи? Древнейший, кажется, вообще таким правилам, как и вообще правилам, значения не придавал.

– Да, занятно, – быстрая улыбка мелькнула на ярких губах первопредка, легко считавшего шок девушки, ее сомнения и весь букет переживаний. – А и ладно. Проще в мирах гулять будет, если узы, пусть даже случайно скрепленные, ныне нерушимы.

– Как у тебя все просто, – пробормотала Ася. – А если я влюблюсь в кого-нибудь?

– Влюбляйся, – щедро разрешил ей древнейший и тут же пояснил свою мысль, не оставляя камня на камне от глупой идеи о прекраснодушии первопредка. – Если избранник будет достоин тебя, возражать не буду, а если нет, я его убью. Ты же член моей семьи, я должен блюсти твою честь!

Аська снова онемела, пытаясь подобрать достойный ответ, а Лихо щедро продолжил:

– Но, если тебе захочется влюбиться, лучше влюбляйся в меня!

– С чего бы? – фыркнула девушка. – Красавец ты, конечно, писаный, но зараза невозможная и вообще не человек.

– Мы все равно уже связаны, – беспечно пояснил Лихаэль. – Лучше напиться из знакомого источника, нежели рисковать пригубить дурного вина.

От такой циничной простоты Покрышкина только головой тряхнула, даже не пытаясь переварить «мудрость» древнейшего. Похоже, он относился к отношениям еще проще, чем некогда хиппи, и, наверное, разделял чокнутую «теорию стакана воды» ранних революционеров.

Лихаэль словно опять прочел ее мысли или настроение, издал переливчатый смешок и сгреб Аську в охапку. Чмокнул в пушистую макушку, привычно взлохматил волосы:

– Ты часть меня, узы сплетены и скреплены, пусть и без священных клятв у алтарей Великих. Чего ты злишься? Нам будет весело и интересно! Разве это не главное? – кажется, древнейший совершенно не понимал озадаченности человечки.

Ну да, он ведь о свадьбах с белым платьем в стиле кружевной торт, надеваемым раз в жизни, обычаями кражи туфли, бросания букета и прочее и прочее точно ничего не слыхал. Хотя, если говорить честно, сама Аська в этих обычаях тоже не особо понимала и пока (во всяком случае, Покрышкина только думала, что «только пока») понимать не очень-то и хотела. И, если уж взять гипотетические весы и на одну чашку бросить «платье-торт» и иже с ним, а на другую обещание Лихаэля «Будет весело», то второе Покрышкиной почему-то импонировало гораздо больше. Наверное, заразилась от древнейшего! Ну и пусть! Ругать ее за это некому. А романтика… эх, Лихо же обещал, стоит только захотеть.

Ася сама не заметила, как привязалась к Лихаэлю. Невозможный, шебутной, временами надменный и жестокий, но невыносимо обаятельный древнейший тип оттяпал изрядный кусок ее сердца или души. Да еще, похоже, сделал это под каким-нибудь мудреным заклятьем анестезии, потому осознала сакраментальную истину девушка только сейчас, когда ее бесцеремонно ткнули в нее носом.

– И вообще, ты все равно другой расы тип, у нас ничего не выйдет, – все еще чисто машинально продолжила подбор возражений и брыкание Покрышкина.

– Почему? – искренне удивился древнейший, не наблюдавший за своей человечной повышенного чадолюбия. – Если ты захочешь… Ты же член моей семьи.

– Из-за какого идиотского ритуала, – въедливо напомнила Аська.

Лихо только пожал плечами, позволяя девушке иметь собственное мнение насчет ценности эльфийского ритуала, но, тем не менее, продолжил:

– Узы не только связали нас, они еще и медленно, но неотвратимо меняют тебя, делая членом моей семьи на всех планах бытия.

– Чего? – нахмурилась собеседница, не врубаясь в тему.

Лихаэль переливчато рассмеялся, забавляясь недоумением девушки и ее непониманием очевидного. Первопредок взмахнул рукой, вызывая из ниоткуда или создавая большое в полный рост зеркало без оправы. Сгреб Аську в охапку, притянул к себе и ткнул, нарушая все людские правила приличия, указательным пальцем в отражение:

– Смотри!

– И?

– Смотри на себя! – прикрикнул на девушку древнейший, чуток раздосадованный вопиющим непониманием очевидного.

И Аська, простимулированная этим окриком, посмотрела еще разок. Уже не большей частью на Лихо, а на свое собственное отражение. Посмотрела, присмотрелась, зажмурилась, тряхнула головой и еще разок посмотрела. Челюсть банально упала.

«Походу, ты, Покрышкина, очень сильно изменилась за лето», – мелькнула мысль в шокированном создании.

Она даже, как и Лихаэль только что, потыкала в упругую и ничуть не похожую на холодное стекло стандартного зеркала, поверхность. Зеркало, конечно, было не банальной амальгамой, стеклом и чем там еще полагается по рецепту, но отражение воспроизводило качественно, без искажений. А значит, без шуток так отражалась Ася Покрышкина, но какая!

Привычных каштановых прямых волос у девушки больше не было. Пусть короткие, они все равно лежали легкими волнами, но мало того, еще и выглядели как подкрашенные на кончиках и у корней в тот самый интересный закатно-искрящийся оттенок волос Лихаэля. А глаза? Обычные каре-зеленоватые глаза ее стали темно-зелеными с фиолетовыми тонкими лучиками. Костистое личико смягчило резковатые углы, до мягкого овала, ярче стали губы.

На девушку теперь смотрела не она сама, а какая-то незнакомка, возможно, очень дальняя родственница, лишь отдаленно похожая внешне на Асю Сергеевну Покрышкину.

– Ты чего со мной сделал? Я же теперь мутант какой-то, почти как в «Людях Икс», – жалобно выдохнула Аська.

– Я уже сказал – ты становишься в полной мере членом моей семьи, – почти терпеливо повторил первопредок, полюбовался на отражение и капризно уточнил: – Нравится?

– Странно, – определилась с промежуточной оценкой девушка. – Очень странно.

Лихаэль беспечно повел плечами, дескать, ничего, привыкнешь, и продолжил:

– Если захочешь детей, у нас смогут быть общие дети. Не сейчас, немного позднее, когда перемены в тебе завершатся, но могут. Забавно! У меня никогда раньше не было детей. Не хотел. Но это должно быть интересно! – древнейший снова расхохотался.

Аська представила не одного, а разновозрастную компанию, лучащуюся жаждой чего-нибудь свернуть в любом месте, где оказались, ради забавы, и потрясла головой еще разок. Пожалуй, она совсем к такому не готова, вот ни чуточки. Во всяком случае, сейчас. Хотя… да, дети у Лихо должны получиться еще теми милахами внешне, а вот за начинку ручаться Покрышкина не стала бы. Пока же, кажется, Равновесные, как их обзывал Лихо, предлагали работу?

Понимая девушку, наверное, лучше ее самой, Лихаэль прекратил смущать спутницу и громко поинтересовался наличием неотложных дел. Кажется, незримые обитатели, самоустранившиеся от разборок древнейшего с человеческой девушкой, вздохнули с облегчением.

– Затворите окончательно врата моста связующего или разрушьте его, – выдали Равновесные первое поручение и продемонстрировали сияющий круговорот непонятно из чего, от которого у Аськи мгновенно зарябило в глазах и затошнило.

– Забавно, возьмемся, – решил за себя и спутницу Лихо, пока Ася только собиралась переспросить: «Чего-чего надо делать? А конкретнее?»

Древнейший, все еще легонько прижимающий девушку к себе, прыгнул прямо в тошнотворный водоворот, отдаленно напоминающий буйство красок в луже с пленкой пролитого бензина. Слабая попытка Равновесных пояснить, что они лишь воспроизвели изображение, а вовсе не открывали портал до точки назначения, традиционно была проигнорирована. Открывали не открывали, какая разница, если Лихо взял и открыл.