Глава 38 · Странные предложения

Успокоилась девушка настолько, что даже двинулась в комнату, где незримые помощники на стол общий накрывали. Шла с заходом в спальню Лихо. Вдруг ему все-таки какая-то помощь нужна?

В проеме у колышущейся от неизвестно откуда взявшегося в доме легкого ветерка занавески стоял Шеардин со звероморфом на руках. Выглядел бог странно потерянным и печальным.

Заметив Аську, в кои-то веки обратился к ней с прямым вопросом, чуть нахмурив брови:

– Лихаэль занемог?

– Дурью он занемог, – проворчала девушка, убедившись в том, насколько безмятежно дрыхнет древнейший. На его совсем белые еще с полчаса назад щеки уже вернулся первый призрак румянца. Живучий предтеча восстанавливался на глазах и вовсе не собирался погружаться в сон длиною в тысячи лет. – Перенапрягся чуть-чуть, поспит, отдохнет и снова вскочит, чтобы втравить нас в очередную авантюру.

– На него похоже, – согласился враз успокоившийся бог. А чего дергаться, если не дергается человечка, связанная с Аэрданом узами? – Я хотел его просить об услуге. Мне пора отправиться в путь, Лихаэль мог бы помочь с направлением.

– Выспится, поможет, – беспечно пообещала девушка, не ведая о том, что и ее слова в силу родства отныне имеют силу, не столь, конечно, великую, как у богов и древнейшего, но все же. – Пойдем пока поедим. Или ты уже обедал?

– Нет. Кий не прочь перекусить, – обдумав предложение, согласился Шеардин, привычно поглаживая звероморфа. И, легко развернувшись, покинул спящего друга.

Слова Аськи оказались пророческими. Сотрапезники не успели добраться и до третьей перемены блюд, как рядом возник чуть взлохмаченный, но на вид совершенно здоровый древнейший, бодрый и активный, как эталонный рекламный кот после пакетика элитного корма.

Нагло заграбастав с тарелки у девушки румяную котлетку, рецепт которой, скорее всего, из ее памяти каким-то образом вытянули незримые помощники, Лихаэль приземлился на свободное кресло. Он принялся жевать, одобрительно урча. Рядом с его правой рукой, не дожидаясь приказа, появилось блюдо с точно такими же котлетками и еще несколько с различными то ли салатами, то ли с предпочитаемой первопредком травой. Бокал наполнился чем-то явно ягодным, но без примеси алкоголя.

«И это правильно, – одобрительно подумала Ася. – Он и так буйный, незачем со стимуляторами эксперименты ставить».

Пока Лихаэль не насытился, а в этот раз он не играл в «разложи эстетично», а вполне себе по-мужски жрал, Шеардин не промолвил ни слова. Но как только древнейший оттолкнул от себя пустую тарелку, промолвил:

– Я хотел просить тебя.

Лихо лишь вздернул вверх бровь, демонстрируя внимание.

– Подскажи, как мне найти Кхель? Я хотел бы побеседовать с ней о творении жизни и причудливости живого.

– Подсказки не помогут, Кхель не любит незваных гостей и скрывает свои края, – проронил в раздумье первопредок, с прищуром взирая на бога. Что именно прочел на лице Шеардина древнейший, осталось для Аськи тайной, однако ж, вероятно, там нашлось нечто важное и достойное.

Лихаэль вскочил и предложил:

– Пойдем, я отведу тебя к ней. А уж что будет дальше, от тебя зависит.

Рассыпаться в благодарностях Шеар не стал, может, спешил, может, они опять пообщались с Лихо на каком-нибудь недоступном смертным уровне.

Древнейший лишь варварски взлохматил волосы девушки, провозгласил:

– Не скучай, я быстро! – Он исчез из комнаты вместе с другом и звероморфом Кием.

– И не думала… в смысле скучать, – фыркнула Аська.

Прихватив со стола вазочку с чем-то похожим на мороженое, взбитые сливки и нежный крем с ягодами одновременно, девушка отправилась в любимую беседку. Раз уж удалось спровадить буйного Лихаэля на прогулку, Ася рассчитывала банально отдохнуть в одиночестве, которого ей жуть как не хватало. Вкусняшки на лоне природы в умиротворенном одиночестве – порой именно этого недостает человеку для достижения релакса!

Покрышкина довольно вздохнула, отправляя в рот ложку лакомства. Прикрыла глаза, смакуя вкус и слушая мелодичный пересвист птиц. Нет, правда, здорово, почти так же хорошо, как мясные чипсы под сладкую газировку. И на это даже дядька не стал бы неодобрительно хмыкать. Нет, он не запрещал, просто не понимал. Хотя, когда Аська поминала ему обожаемые помидоры с сахаром, делал непонимающую физиономию. «Дескать, а в этом чего такого? Вкусный и здоровый продукт! Овощи опять же!»

Кхм, – даже этот кашляющий звук звучал как музыка, однозначно указывая на расу нарушителя состояния незамутненного кайфа – эльф!

«Блин-оладья, чего этому опять упало?» – Ася лениво приоткрыла один глаз и вопросительно глянула на Визардэля, не вставая с мягкого мха скамьи.

– Светлых дорог, айя! Смею ли я надеяться, что Лес угадал, Лихаэля Аэрдана ныне в пределах мира не числится? – вежливо уточнил эльфик, занавесив лицо длинными волосами и розовея ушами и скулами от волнения.

– Ушел по делам, – сварливо пояснила девушка, понимая, что отдых в одиночестве накрылся медным тазом. – Передать чего?

– О нет, айя, речи мои лишь тебе назначены и лишь тебе решать, как ими распорядиться, – взволнованно подергивая ушами, выдал Визардэль.

«Вот как. И чего приперся?» – озадачилась Аська, машинально подчищая содержимое вазочки под взглядом все сильнее розовеющего ланитами юноши.

– Помнится, высказывала ты сожаления о докучливой компании эй-ороля Лихаэля, – выпалил эльф.

Ася промолчала, ожидая продолжения речи. Говорить она такое, понятное дело, говорила. Но ведь это все было только пустым трепом. Ритуал ее крепко к древнейшему привязал и дороги домой отрезал.

– Светозарная в великой милости своей нашла способ, – торопливо выпалил Визардэль. – Не все камни дрёмы были уложены на той поляне, где сновидениями наслаждался первопредок.

«Вот ведь сучка хитропопая! Быстро прознала, что Лихо Шеардина к другой бабе знакомиться повел, и решила хоть как-то его укусить. Эльмиавера поручением грузить не стала. У дедушки есть мозги, а вот мальчика подрядила», – даже не удивилась Аська, но все же решила выслушать предложение полностью. Интересно же, чего богинька задумала и какую роль во всем этом ей отвела.

– И? – сыграла под дурочку Покрышкина. – Какое мне-то дело до ее заначки?

– Я в силах передать тебе драгоценные камни, дабы ты принесла их в жилище древнейшего. Этого достанет. Когда Аэрдан вознамерится преклонить голову для отдохновения, его одолеет неминучий сон, скрепленный великой силой камней, что дарованы были Светозарной силами высокими…

– Нет, – оборвала девушка витиеватое кружево речей сопливого эльфика. Выходит, и лиловые камешки для сна, пусть даже подбрасывал их ныне покойный мститель Сандэвар, тоже Равновесные готовили для пущей надежности и через Гальку исполнителю подбрасывали. Привычно взлохматив свою прическу, Аська закончила: – И иди-ка ты со своими предложениями подальше и больше сюда не суйся. Здесь тебе, мальчик, не рады. Совсем!

– Но ты же сама… – попытался было что-то вякнуть в спину Аськи юноша, но голос его был почти сразу заглушен стеной колюче-цветущего высокого кустарника, как-то вдруг проросшего во владениях первопредка. И стенка эта, судя по болезненному ойканью, не только кололась, а еще и имела функцию передвижения вкупе с самонаведением. Остроухого парня, не разобравшегося в мотивах и подводных течениях отношений, банально выпирали за границу разрешенной территории.

А Ася шла к древо-дворцу, особо по сторонам не глазея, и думала, что причудливая парочка – Шеар и Лихо – точно мозги набекрень своим обществом свернула даже ей. Она теперь на их выходки по-другому смотрит. Не как на глупое сумасбродство сильных, а как на деяния тех, кто походя делает то, что считает правильным и нужным не для себя, а для тех, кого встречает на своем пути. И пусть это выглядит со стороны дико, странно, неправильно, но в итоге оказывается именно тем, что нужнее всего.

– Ты странная. Почему отказалась? – с любопытством шепнул вездесущий и уже успевший вернуться Лихо, пристраиваясь рядом с девушкой. – Неужто пожалела?

– Жалость? – искренне удивилась Аська такому предположению. – К тебе?!! Нет, конечно. Просто… неправильно это все. Ты, конечно, пакость еще та, но так поступать нельзя. Подло это!

– Хм… – приподнял бровь первопредок, озадаченный поступком человечки.

– Не понимаешь? А и не надо, спишем на загадочную русскую душу и женскую логику по совокупности, – махнула рукой Покрышкина. – Отвел любителя зверушек к любительнице причудливой травы?

– Отвел, – с невольным смешком над формулировкой согласился Лихаэль. – Они схожи в любви к тишине, манере решений и тяге к экспериментам. Думаю, в скором времени стоит ждать несколько очень интересных миров. Обязательно схожу посмотреть!

– Даже не удивлена, – согласилась девушка с решением первопредка и потребовала ответа на другой вопрос, который потянулся от размышлений о правильности, тысячелетнем сне и словах, сказанных в Равновесном Храме. – Скажи, что эти незримые про безумие талдычили.

Лихо неопределенно повел плечами. Покосился на упрямо нахмурившуюся девушку и пояснил без смущения или обиды:

– Безумие пляшет в крови древнейших, оно было изначальной присущей нам чертой с мига сотворения. Думаю, только благодаря толике безумия мы получили способность жить долго, не сходя с ума окончательно. Оно, изменяя нас, помогает принимать изменения, неизбежно затрагивающие мироздание. Но порой поднимается приливная волна и сносит разум, превращая нас в слепые орудия разрушения. Приходит срок, она отступает, и через некоторое время, века ли, тысячи лет, все повторяется. Можно бороться, можно сдаться манящей песне сумасшествия. Я поступал по-всякому, так, как мне хотелось и нравилось. Но Равновесные правы. Сходить с ума тогда, когда мне того воистину хочется – это одно, а ощущать надвигающееся безумие против воли – совсем иное. Если узы, связавшие нас с тобой, станут залогом сохранения рассудка – я буду, пожалуй, рад.

«Если сейчас он в здравом уме и твердой памяти, то видеть его рехнувшимся мне совершенно не хочется! – твердо решила для себя Покрышкина, прибавив: – И, кажется, этим Равновесным тоже неохота. Потому они так и вцепились в наш тандем. Хоть какой-то контроль за состоянием этого бесконтрольного отморозка».

Все впереди казалось пока смутным, но, кажется, ощущение безнадежной загнанности начало отступать. Рядом с Лихо почему-то вообще не получалось долго дуться, грустить и тосковать. Слишком буйно била ключом и бурлила вокруг него жизнь. А что попадала по головам окружающим, так такова была суть древнейшего, которая Аську равно бесила и, чего уж греха таить, восхищала.

– Что делать-то теперь будем? Гиаль же не отстанет, пока не отыграется, – нахмурилась девушка, совсем не горевшая желанием получить удар в спину или подножку.

– О, – сине-зеленые с фиолетовыми искрами глаза древнейшего загорелись предвкушением: – У меня есть превосходная идея!

– Что-то я напрягаюсь, – поморщилась от столь рьяного энтузиазма девушка. – Ну излагай!

– Мы пойдем к Равновесным в Храм! Сами! – торжественно объявил свою сума… то есть гениальную идею первопредок.

– Зачем? – враз насторожилась Ася.

– Я предложу им открытый контракт! – провозгласил Лихаэль, наслаждаясь звучанием своей идеи.