Глава 25

В семь утра я была уже перед отделением полиции, как жена декабриста, встречая ссыльного мужа. Решила, что сегодня все дела подождут.

Марк сдержал обещание, и двери в начале восьмого утра выпустили трех мужчин. Сережа с Саней о чем-то тихо переговаривались, не замечая ничего вокруг, а Кирилл… сразу заметил меня. Притормозил на лестнице. После чего, наверняка выругавшись под нос, сбежал по ступеням, и в мгновение ока оказался рядом, стискивая в объятьях.

– Глупенькая. Я же просил не влезать в это.

– Оказалось, что я не могу стоять столбом, когда моего мальчика обижают. Причем незаслуженно.

Он отстранился, обхватил мое лицо ладонями.

– Твоего?..

Вместо ответа привстала на цыпочки, осторожно целуя. Не хотела сделать больно, все же его нижняя губа была разбита, и сейчас распухла, наверняка каждое слово приносило дискомфорт.

Но Кирилл был настроен иначе, он крепче сжал меня, притягивая лицо к своему, и углубил поцелуй. Зашипел, потом, правда, прикасаясь к начавшей сочиться кровью губе.

– Черт, а я хотел, чтобы воссоединение было красивым, как в фильмах.

Улыбнулась, позволяя себе просто обнять его, утыкаясь лицом в грудь.

– Тебе нужно помыться.

Под моей щекой тело затряслось в беззвучном смехе.

– Знаю.

– Мы совсем убиваем романтику, да? – с удовольствием вздохнула, когда его руки легли на мою спину.

– Давай тогда я совсем разрушу шаблоны, и приглашу тебя к себе? Потереть спинку, разумеется.

– М-м-м… как соблазнительно.

– Меняемся ролями? – он поцеловал меня в макушку.

– Угу.

– Но потом я возьму реванш! И твоя спинка будет подвержена тщательному исследованию мыльной субстанции. – Наклонился к моему уху. – И, скорее всего, без губки.

Разве можно быть одновременно до безумия счастливой, и испытывать неудобство?

Я чувствовала, что словно давала обещания Ольховскому, но не смогла их выполнить.

Но мы же не договаривались о чем-то большем, нежели секс. Да, возможно, подразумевалось, что наши отношения, как любовников, продлятся, и, когда-то впоследствии, может, и приведут к чему-то большему. Но! Но вмешалось провидение в виде мажора на черном Гелентвагене.

Очаровательно наглого, учтивого и внимательного мажора.

Который каждую нашу встречу, включая и самую первую, делал незабываемой.

А его фантазия на подарки? Кстати, об этом.

– Кажется, мне придется воспользоваться сертификатом в «Комнату гнева» в ближайшем будущем, – призналась, уже сидя в такси, которое мчало нас в сторону небоскребов «Москва Сити».

– Надеюсь, я не виноват?.. Хотя, стой, не говори. – Он покачал головой. – Это только твое дело.

Вопросительно приподняла брови.

– Давать выход эмоциям – довольно интимное занятие. И я не хочу вставать на пути между тобой и сбросом энергии. Так что можешь представлять и мою рожу, когда решишь отправить в утиль, скажем… телевизор.

Прикрыла глаза.

Нет, мое первое мнение об этом мужчине точно было сформировано неправильно.

И сейчас… я не понимала, как же мне могло так повезти?

Вначале ситуация, когда я чуть было не отправилась под колеса машины, казалась мне ужасом. Ненужной, мешающей, раздражающей. Не позволяющей в полной мере сосредоточиться на намеченной «недоступной» цели в виде отца-одиночки.

Теперь же… казалось, что встреча с Марком стала катализатором наших отношений с Кириллом. Может, именно интерес со стороны майора подтолкнул избалованного в плане внимания со стороны женского пола Кирилла? Вдруг, не будь Ольховского рядом со мной в то время, и все сложилось бы иначе?

Я бы отвергла Веселова, а он, устав обивать пороги, просто-напросто отвернулся бы и ушел?..

Тряхнула головой. Зачем гадать?

Лучше наслаждаться жизнью. Каждым отделенным ею витком.

Когда мы поднялись на сороковой этаж одной из стеклянных башен «Москва Сити», я с любопытством стала крутить головой. Как и ожидалось, внутри нас ждало панорамное остекление, от пола до высокого потолка, функциональная и продуманная встроенная мебель, причем это касалось не только кухни, моей голубой мечты, где при легком нажатии ящички открывались, предоставляя возможность заглянуть в недра, но и шкафы, также теряющиеся возле потолка. Стильно, светло, и по-мужски брутально. Заметила неряшливо оставленные футболки на кровати, и спортивные брюки, сложенные прямо на спинке компьютерного кресла.

Пока я обходила холостяцкое жилище, с интересом разглядывая просторную двухкомнатную квартиру, Кирилл принимал душ. Он все же настоял на том, чтобы самому принять гигиенические процедуры.

– Я не брился эти три дня. – Он потер подбородок. – Но, чувствую, если увижу тебя голой, и в моей ванне, меня это не остановит. И твоя нежная кожа будет поцарапана.

Я тут же вспыхнула, понимая, где именно он решил «тереться» об меня.

К тому же… Кирилл, как я успела заметить в прошлый раз, предпочитал быть гладко выбритым везде. Абсолютно.

Может, его будет смущать, если я, только-только сменившая гнев на милость, буду наблюдать за тем, как он избавляется от растительности и там?

Понимающая, лукавая улыбка не сходила с моих губ.

Какой же он все-таки мальчишка.

Но мальчишка с уже устоявшимся мнением и мировоззрением.

На стене в кабинете я нашла его дипломы. Оказалось, Веселов каким-то образом сумел после школы пойти учиться сразу в два ВУЗа, видимо, поступил параллельно, и на меня со стены смотрел «Бакалавр менеджмента государственной и муниципальной службы» и «Специалист по связям с общественностью».

Получается, он пошел в школу в шесть лет и перескочил четвертый класс. Раз к двадцати годам сумел получить высшее образование. Нужно будет узнать, когда у него день рождения. Интуиция подсказывала, что, зная эти исходные, совсем скоро. И наш разрыв в возрасте станет чуть меньше.

Там же, на стене, висела фотография Кирилла, с поясом чемпиона на ринге. Он сурово смотрел в объектив камеры, все его тело лоснилось от пота, а кровоподтеки намекали, что победу пришлось заслужить в честном бою.

Нашлись и фотографии леса, где Кирилл, облаченный в костюм, жмет кому-то руку.

– Это официальное открытие заповедника, – он подошел ко мне со спины, обнимая и обволакивая запахом лайма и мяты.

Положила ладони поверх его пальцев, откидывая голову на обнаженное плечо.

– Ты не говорил, что у тебя уже есть «корочки».

– А ты не спрашивала. – Он нагнулся, чтобы поцеловать меня в сгиб шеи с плечом. – Да и не важно это. – Но тут же поправился. – Нет, твоя аспирантура важна. Хирург все-таки.

Фыркнула.

– Изворотливый уж.

– Какой уж есть.

Развернулась в его руках. На Кирилле было лишь полотенце, обернутое вокруг бедер, а волосы были все еще влажные после душа.

Осторожно коснулась разбитой губы.

– Было очень больно?

Он покачал головой.

– Ерунда. На октагоне мы такое даже не замечаем. – Он поймал мои пальчики и поцеловал. – Ась. Я могу спросить?..

– Рискни.

– Ты сейчас хочешь не загадывать вперед? Просто плыть по течению? И будь, что будет?

Кивнула.

– Наверное, так.

– Ты ведь знаешь, что моя семья… несколько необычна. И статус официальной дамы сердца может повлечь за собой внимание со стороны СМИ?

Изогнула бровь.

– Об этом я как-то не подумала.

– Но я постараюсь оградить тебя от лишних сплетен! – он заглянул в мои глаза. – Потому что, кажется, ты не оставила мне выбора. Я пропал, Ась. Думаю только о тебе.

Сердце дернулось пойманной пташкой.

– Посмотрим, как ты заговоришь, когда придет лето, и девочки расчехлят припрятанные бикини. Состязаться на пляже с восемнадцатилетними мне уже не под силу.

Он прищурился.

– Не пойму. Ты действительно считаешь, что кто-то может затмить тебя или просто набиваешься на комплимент? – Кирилл провел руками по моей талии, перемещая их на задницу, чтобы притянуть к себе. Видимо, мое выражение лица что-то ему сказало, так как Кирилл вздохнул, покачал головой и прислонился лбом к моему лбу. – И кто из нас еще маленький и глупый? – Он приподнял мой подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза. – Запомни раз и навсегда, если я говорю, что очарован тобой, значит, так оно и есть. Ты околдовала меня. Не только своим телом, которое сводит с ума и заставляет его, – он кивнул вниз и двинул бедрами, чтобы я почувствовала каменную эрекцию, – выпрыгивать тебе навстречу, желая поскорее оказаться внутри. Твой характер, смех, легкость, которая образуется, стоит лишь нам начать обсуждать что угодно, твоя твердость и упертость. Все это составляет такой притягательный напиток, что не хочется смотреть в сторону обычной, затхлой воды, приправленной блестками, чтобы хоть как-то вытянуть на заинтересованность. Ты умная, самодостаточная женщина, которая уже точно знает, чего хочет от жизни. – Он едва заметно улыбнулся. – И очень надеюсь, что сейчас ты хочешь меня.

Разве можно перед таким устоять?

Я сама потянула с себя свитер, демонстрируя мой самый любимый и удобный, но отнюдь не самый красивый в плане возбуждения мужской фантазии бюстгальтер. Белый, без каких-либо кружев и принтов.

Но глаза Кирилла зажглись. А его руки тут же потянулись к приподнятым холмикам, накрывая их и завороженно проводя указательным пальцам по ставшей вдруг очень отзывчивой на его прикосновения коже.

А дальше… кажется, мы совсем потеряли счет времени.

И опробовали на прочность не только удивительно мягкую кровать, из которой не хотелось выбираться, но и стол. И диван. И даже стиральную машинку в ванной комнате. И да, Кирилл все-таки потер мне спинку, правда тут же уткнувшись неутомимым после стольких раундов членом в копчик.

Он любил меня долго, сладко и именно так, как я хотела. Словно знал наверняка, что именно стоит сделать, чтобы я совсем потеряла голову.

А и я потеряла.

Думала, наша интрижка протянет максимум до лета, чтобы согреваться долгими холодными ночами. Но что-то пошло не так.

Потому как Кирилл раз за разом доказывал мне, что я – не эпизодическая роль в его жизни. И он баловал меня, каждый раз удивлял, радовал и заставлял забывать про разницу в возрасте. Рядом с ним казалось, что это он – умудренный опытом мужчина, а я – маленькая девочка, которую ведут за собой. Веселов заставлял меня чувствовать себя защищенной, желанной и… вероятно, единственной на Земле. Поскольку я видела, какими взглядами его провожали девушки, и как он смотрел на них. И как – на меня.

Я бежала от чувств, потому что боялась неизвестности. Будущего. Рядом с сыном депутата, который на очередных выборах пошел еще выше по политической лестнице. А я… защитила диссертацию, и получила вожделенный диплом, и с сентября должна была приступить к работе уже в роли преподавателя на полной ставке.

Мне казалось, что моя жизнь рядом с бурлящим, вечно находящимся в движении Кириллом, будет скучна.

Но он развеял мои страхи.

И заветное признание, сорвавшееся с моих губ, оказалось лишь эхом его слов. В тот день, когда ему надоело слышать мои отказы о переезде, и он просто поставил вопрос ребром:

– Ты моя женщина, Ася! И жить ты будешь со мной! Мне надоело разрываться на два адреса! Дома я не могу уснуть, все мысли все равно крутятся вокруг тебя! Да и сна вдали как такового нет! Поэтому, будь, пожалуйста, хорошей девочкой, и просто скажи: «да»!

– Мне кажется, ты торопишь события.

– Мы вместе уже шесть месяцев! Сколько еще мне нужно ждать, прежде чем ты перестанешь считать, что у нас все несерьезно?

– Кирилл…

– Как ты не можешь понять, что я люблю тебя, глупая женщина?! Люблю до безумия! И хочу просыпаться рядом с тобой. Видеть тебя сонной, не накрашенной и лохматой. В моих футболках, с босыми ногами и этой ухмылкой, от которой у меня сводит под ложечкой. Хочу видеть твои глаза, когда я вхожу в тебя. Хочу видеть, как ты встречаешь меня с работы. Хочу есть домашнюю еду, приготовленную твоими руками. Твою мать, я просто. Хочу. Быть. С тобой!

Я только и могла, что хлопать глазами.

– Ты… любишь меня?

Кирилл тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Словно собирался с силами, чтобы объяснить неразумной мне, что дважды два – четыре.

– Неужели я своими поступками еще не показал тебе это?

– Ты не говорил.

Кирилл взлохматил начавшие отрастать волосы, по моему совету он сбрил «канадку», и теперь прическа была однородной, без выбритых висков, равномерный такой «полубокс». С ним он выглядел старше, степеннее, и больше соответствовал своему внутреннему миру.

– Я люблю тебя, Звягина.

Мое тело в очередной раз разлило в груди тепло. А улыбка сама собой прыгнула на губы, так привычно и лучезарно. Как было всегда рядом с ним. Моим мальчиком.

– А я люблю тебя, мой мажор.