19 глава

Трындец подкрался незаметно, хоть виден был издалека… Начать с того, что на кафедре оказалось до ужаса шумно. Да-да, на кафедре, к которой официально прикреплен декан, я и, по идее, всего два куратора для детей, которые меняются между собой каждый день, до ужаса шумно!

Потому что лерри Стефани отказывалась проводить занятие с детьми одна, требуя, чтобы с ней шли другие преподаватели или сам лер Родерган. Гном умчался в неведомые дали, даже не оставив никаких записей — какую тему пытался детям объяснить, составлял ли перед этим какой-то план, как, в конце концов, так набедокурили малявки, что пострадала его борода… И это только те два куратора, которых назначили вчера.

Лер Родерган, похоже, подозревал нечто подобное, и в преподавательской толкались другие кандидаты на эту должность. Почему толкались? Потому что пытались покинуть кафедру, пожелав остаться лишь кандидатами, которым не светит встреча с детьми. А декан, загородив собой дверь, увещевал их сеять доброе, светлое и вечное в неокрепшие умы…

Я при этом честно пыталась не хихикать, загородившись папками с личными делами этих вредителей. А заодно не комплексовать при виде показателей сырой силы у того или иного вундеркинда, превышавшие мои минимум в два раза. И это им сейчас всего лишь десять, ну максимум тринадцать лет — что же будет дальше, когда полностью войдут в силу?

Ладно, это не мои проблемы. Передо мной поставили задачу, вот я пристроилась тихонько за столом, достала свой инфокристалл, куда удобно сразу вбивать всю нужную информацию, и спокойно работала. Что, тем не менее, не мешало мне прислушиваться к происходящему в преподавательской.

Я прекрасно понимала этих кандидатов в кураторы. Уже сейчас видно, что группа очень проблемная. Что и немудрено. Раньше эти дети были либо на домашнем обучении с частными репетиторами, либо по одному гению на класс простых учеников. В первом случае у детей социальный навык слабо развит, они в растерянности, не зная, как себя вести, могут чудить. Опять же, выпендриваются друг перед другом, чувствуя себя некомфортно. Во втором случае дети привыкли, что школа — это скука смертная, учитель разжевывает их сверстникам что-то настолько примитивное, что хочется сбежать, так что доверия преподаватели у них не вызывают, вот и проверяют на прочность.

Случайность, желание показать себя друг перед другом, просто детская шалость или невольная реакция на какой-то раздражитель — так ли уж важна причина, когда с результатами справляться кураторам? Хотя, по идее, для этого их сюда и прислали — находить общий язык с этими самородками, разве нет? В любом случае, я искренне им сочувствовала.

Впрочем, леру Родергану быстро удалось определить «слабое звено» среди кандидатов и отправить их с лерри Стефани срочно к детям, пока те не разнесли все, оставшись без присмотра. Насколько понимала, куратор нес за них ответственность и на переменах, не сидят же они безвылазно в своей аудитории. Опять же, в столовую их точно нужно сопровождать.

По идее, все, проблема решена — два куратора есть, все в порядке… Но лер Родерган настаивал на том, чтобы остальные кандидаты остались «кураторами в запасе». Когда он их все же убедил, и они, оставив свои контакты, покинули преподавательскую, случилась новая напасть.

Декан только ушел в свой кабинет, и я осталась наедине с чахлым цветком, который уже не выглядел таким чахлым. Вчера показалось, что ли? Ну ладно. С удобством устроилась уже на диване, пододвинув к нему небольшой трехногий журнальный столик, примостившийся в углу помещения. Все равно никого нет. Кураторы ушли, декан у себя, к нам никто не ломится… Сглазила!

Примчал преподаватель с кафедры зельеваров, с возмущениями, что во время перемены юные вундеркинды прокляли его студента чем-то неведомым. Признаться честно, в первый миг мне стало как-то даже нехорошо. Одно дело, когда от малявок типично детские шалости, хоть и с поправкой на их изобретательность и магический резерв. И совсем другое, когда проказы выходят на новый уровень. Я бы даже сказала, криминальный уровень. Это как сравнить банду школьников, стреляющих друг в друга снежками, которые по случайности (ну или «типа» случайности) могут попасть в учителя, и тех же школьников, доставших вдруг метательные дротики, смазанные ядом.

При этом из коридора вновь были слышны стенания лерри Стефани, где она видала и детей, и кураторство, и академию в целом… Так понимаю, ее в расписание кафедры уже можно не включать.

Правда, с пострадавшим разобрались быстро. Оказалось, хитропопые малявки лишь сделали вид, что прокляли студента, что-то с ним не поделив. Причем, самое интересное, что малявки, что студент так и не сообщили о причинах конфликта. Но там особо и не допытывались, насколько поняла, разбираясь с последствиями.

На деле же это была простенькая иллюзия, в которую вкачали немерено магии, из-за чего простым контрзаклинанием она не снялась сразу. Да и фурункулы, покрывшие кожу парня, выглядели достаточно реалистично. А чесаться он начал уже сам, чисто на нервах после увиденного. Самовнушение, все дела. Да я сама начала чесаться, как его увидела! Фу, блин, и чего о нем вспомнила? Снова чешусь…

Честно говоря, я просто поражалась спокойствию и терпению декана, который умудрялся при этом как-то со всеми объясняться, направлять людей куда надо и даже решать возникшие проблемы. Хорошо еще, что с родителями выяснять ничего не приходилось — с ними все было обговорено еще летом, при открытии факультета. Так что после занятий всю группу скопом телепортом отправляли за ворота Академии, где их уже ожидали родители, хватали своих чад и растаскивали по домам…

— Сандра, вы разобрались с делами детей? — в конце рабочего дня голос декана звучал все так же бодро, заставляя меня подозревать его в использовании зелий-энергетиков, хотя в глазах все же можно было заметить вселенскую усталость.

— Да, тут в основном небольшими группками. Больше всего боевиков и проклятийников — по шесть человек. Зельеваров чуть поменьше, четверо. Стихийников всего трое. Артефактор один, но у мальчика талант… — начала я поспешно, пододвинув к декану расфасованные на неравные кучки папки.

Лер Родерган едва заметно поморщился, оценив количество папок в кучке боевиков. Хотя, может, это он обрадовался так, эмоция была слишком мимолетной, чтобы разобраться наверняка…

— У них у всех талант, потому и попали к нам. Менталистов среди них нет? Какая замечательная новость, — невольно вырвалось у него, когда он бегло пробежался взглядом по делам.

Я нахмурилась, пытаясь понять, что тут замечательного. Но тут же вспомнилось опасение, которое испытывала рядом с Бьянкой. И представила, что рядом со мной сидит неконтролируемый юный вундеркинд с аналогичной способностью, который наверняка может взломать любую защиту, подсмотреть ненужные мысли, а после еще и растрезвонить об этом на каждом углу… Лучше проклятийники в тандеме с боевиками!

— Угу. Природников трое и целителей трое. И вот эти четверо не имеют явной предрасположенности. Я бы сказала, что в таком случае это маги-теоретики, но, кажется, уже надо с детьми общаться, куда их лучше направить, — добавила я неуверенно, за что удостоилась внимательного взгляда декана, в котором мне почудилось одобрение.

Воодушевившись, продолжила, открыв инфокристалл, куда вбивала всю нужную информацию в течение дня. Шепнув заклинание активации иллюзии, развернула проекцию своих записей перед деканом.

— Смотрите, я здесь набросала примерно, ведь точное количество необходимых предметов не знаю. Вот тут список кафедр, откуда им точно нужны преподаватели по профильным предметам. Занятия нужно назначать на одно и то же время и для проклятийников, и для боевиков, и для… Для всех, в общем. Получается, всего нам нужно семь кафедр. То есть, в одно и то же время семь преподавателей должны проводить занятия для детей. Не уверена, что найдется столько свободных аудиторий разом, да и потом, построить расписание таким образом, чтобы у всех семи преподавателей было окно на одно и то же время — практически нереально, групп во всей Академии дохренища… — принялась рассуждать я, но осеклась на последней фразе, заметив некоторое удивление в глазах мужчины, что заставило меня смутиться. — Простите.

Лер Родерган приблизил мою проекцию, рассматривая на ней мои иллюзорные наброски, наметки расписания и даже корявые рожицы напротив имен некоторых преподавателей. Чем дольше он молчал, тем более неловко я себя чувствовала. И зачем вообще полезла? Рассортировала дела, составила список кафедр… Ну все, молодец, дальше без тебя разберутся.

— И как предлагаете выпутываться из ситуации с преподавателями? — прозвучал неожиданный вопрос.

— Я?

— Ну вы же заговорили об этом. Так понимаю, не с целью просто ткнуть носом в несовершенство системы, — отреагировал он с легкой насмешкой.

— Некоторые предметы общие для союзных специальностей. То есть, те же целители и природники могут сидеть на уроке у одного преподавателя, боевики и стихийники — у другого…

— А те, кто не определились, бегать туда-сюда? — уже в открытую улыбаясь.

Я тяжело вздохнула, отчего у цветка возле дивана даже отпал очередной пожелтевший листок. Правда, сегодня это чахлое растение выглядело намного лучше, чем вчера, даже местами зеленые ростки пробивались, да и пыталось виться, вроде как… Лер Родерган все же чем-то подкармливает его? Ладно, не о том думаю.

— Так понимаю, все уже давно до меня решено, и я тут зря умняки корчу? — предположила, еще раз вздохнув и снова чувствуя себя в высшей степени неловко.

— Почему же, мне было интересно послушать, — декан даже не стал спорить, лелея мое эго. Да ладно, че уж там.

— И уже поделены на группы?

— На три по десять человек. Со следующей недели должны начаться профильные занятия. Но разделили на группы просто для удобства, чтобы каждому ребенку на профильном занятии было уделено максимум внимания — первый семестр предметы все равно у всех будут одинаковые. То, что указано в личных делах детей по поводу их склонностей — это результаты тестов в обычных школах, где выделяли у всех учеников одну наклонность. У наших же юных гениев может быть предрасположенность к нескольким направлениям… Но мне в самом деле нравится ход ваших мыслей. Завтра я вам предоставлю список преподавателей, которые будут вести профильные занятия, названия предметов и количество часов, которые следует отчитать за семестр. Ваше задание на эту неделю — составить расписание, которое будет устраивать всех.

Я аж подзависла от осознания масштабов задания. Так понимаю, заниматься своим проектом мне не грозит? Да тут хоть бы уходить с кафедры вообще!

— Не делайте такие круглые глаза, уверен, для вас это не составит труда. Если совсем не будете справляться — я помогу. На данный момент самое сложное — это расписание, потом еще будут задания по мелочам, но уже не в таких масштабах, чисто рутинная работа, обычная для каждой кафедры.

— В расписании общие занятия с кураторами как распределять? На лерри Стефани… — тихо пробормотала я, пытаясь взять себя в руки и стараясь не думать о серьезности поставленной задачи.

Одно дело просто набросать примерное расписание, другое дело — распределить согласно рабочему графику каждого преподавателя, еще и рассчитать нужное количество предметов на каждую неделю. Учитывая, что от этого уже зависит жалованье преподавателей… За что мне такая ответственность, а?!

— Нет, лерри Стефани ушла из нашей Академии. Завтра будет лер Мэрдок, сегодня вроде сносно показал себя, — протянул он неуверенно.

«Сносно» — это значит, что его не подожгли, не прокляли и соплями не облили? Успех, однако.

— С кураторами пока не удается договориться, дети нервничают… Впрочем, что я вам рассказываю. В общем, Сандра, не переживайте. Со следующей недели, когда дети привыкнут к новым кураторам и начнутся уже профильные занятия, у вас появится значительно больше свободного времени для вашего проекта. А на сегодня вы, в принципе, можете быть свободны.

Да? А, ну и слава всему святому. А то с этими всеми заботами я даже пропустила обед. Так, как бы мне теперь найти Лайлу и напомнить о ночном обещании посмотреть мой водопровод?

— До свидания, лер Родерган…