Глава 14

Делать грим на рассвете и одеваться в мужскую одежду — то еще удовольствие. А как покинуть номер, если вселилась туда девицей, а должна выйти парнем? Пришлось воспользоваться обнаруженной вечером лестницей и тропинкой через сад. Калитку отворить не составило труда, а переулок вел к площади. Там же ждала нас и «Букашка» в окружении таксомобилей и одинокого дилижанса.

Обратный путь домой занял чуть больше времени. Такое чувство, что сегодня с восходом солнца все стремились попасть в столицу Протумбрии. Даже дикие карликовые динозавры то и дело обгоняли проезжающие по дороге мобили и возмущенно плевались огнем.

Наконец-то я добралась до особняка некроманта. Но вожделенный завтрак мне не предложили. Бонифаций чинно сообщил, что лер Десмонд уже во дворце и жаждет лицезреть своего ассистента. Передав магический пропуск, который был похож на потертую прабабушкину брошь, дворецкий захлопнул перед моим носом дверь.

«Букашка», в отличие от «Монстры», прекрасно вписалась в ворота, «брошь» идеально легла в железную ладонь магической руки-замка, и я благополучно вошла в здание, присматриваясь к тому, куда отвозят мой мобиль с багажником, напичканным магическими штучками. Рыжий призрак опять исчез, но мы с ним договорились съездить на неделе к аптекарю. А на выходных вновь прокатиться в Жижу: встретиться с Бражинкой и разыскать в магической академии загадочного магистра.

Дверь в кабинет лера Десмонда была открыта, а сам он стоял среди вороха бумаг с потерянным видом.

— Доброе утро, — поздоровалась я. — Что происходит? Вас ограбили? Взломали сейф?

— Мартин, ты пришел очень вовремя! — искренне обрадовался Десмонд. — Давай-ка, разберись здесь. Никак не могу найти дело мастера Золомона, чтобы сравнить ритуальные знаки с теми, что полицейские обнаружили на полу в доме Лисяндры.

Шеф переступил через огромную кучу документов и поспешно направился к выходу.

— Вы разве мне не поможете? — возмутилась я.

— У меня важное заседание, — торопливо произнес некромант и смылся.

Вот они, важные начальники, никакой помощи от них не дождешься! Все самой! Пришлось не покладая рук разбираться в завале. Заодно сняла на магкопир отпечаток ладони шефа и усовершенствовала работу замка — теперь он распознавал и мой отпечаток.

Через пару часов я закончила работу, но папку с делом черного отступника так и не нашла. На полу остались валяться кое-какие одинокие бумажки, но я решила передохнуть и попить чайку с тем самым вишневым вареньем, которое ранее обнаружила в шкафу. Жаль, что маготехника во дворце была старая, и я еще с четверть часа ждала, пока разогреется вода в железном бочонке, работающем от артефакта-накопителя.

И только я расположилась за столом, придвинула к себе банку с вареньем и вазочку с печеньем, как в приемную вошла невеста наместника лира Крысинда. То есть Красимирка.

— Привет, — улыбнулась она, а я заметила, что платьице на невесте наместника все короче, а каблук все выше. Да и вырез на груди стал глубже.

Не для моего ли Десмонда принарядилась чужая невеста?!

Я пробурчала приветствие и ради приличия предложила ей чаю, в надежде, что такая знатная лира не польстится на жалкое угощение, тем более в компании простого ассистента.

— Вообще-то, я на диете, — сообщила Красимирка, а затем перехватила мое печенье и отправила себе в рот. Зажмурившись от удовольствия, она промычала: — У меня скоро свадьба, платье уже заказали, мне поправляться нельзя.

— Вот и не поправляйтесь!

— Легко сказать, — облизнулась невеста наместника, запихнув в рот еще одну печенюшку. И опустила ложку в варенье.

Я тяжело вздохнула: накрылся мой завтрак.

— Мартин, я знаю, что вы с Хеймом ездили на старое кладбище в склеп к мастеру Золомону. Расскажешь, что удалось узнать? — дружелюбно спросила Красимирка, слопав мое печенье и половину банки варенья.

А теперь зачем-то нависла надо мной, пытаясь задушить бюстом.

Я соображала, кто такой этот Хейм, с которым я была в гостях у Золомона. Но когда Красимиркова грудь стремительно начала приближаться ко мне, я резко отстранилась, ударилась затылком о стену и наконец-то догадалась, что речь идет о моем некроманте. В смысле о моем начальнике Десмонде.

— А вы откуда знаете, что мы там были? — прищурилась я, чувствуя подвох.

— Одна полицейская птичка на хвосте принесла.

— Инспектор Капулько, что ли? — сообразила я.

Этого с Красимиркиными способностями, точнее, с объемами, разговорить несложно.

— Я свои источники не выдаю, — парировала невеста наместника.

— А что же эти «источники» не рассказали вам подробности нашего визита? — подколола я.

— Увы, он не в курсе подробностей, — вздохнула собеседница. — Ну не томи, Мартин! Что вам сказал отступник? Кстати, каков он из себя, этот ужасный мастер Золомон? Страшный и старый?

Девица уселась на мой стол и выставила на обозрение тощие коленки. Будто я коленок женских не видела. Да у нас их в магическом пансионе завались — у каждой воспитанницы были, а еще у преподавательниц.

Красимирка тем временем зачем-то принялась теребить подол своего платья, поднимая его все выше. Разнервничалась, наверное.

— Понимаешь, — всхлипнула она, — Лисяндра была моей лучшей подругой. Мне важно, чтобы нашли ее убийцу. А Хейм такой скрытный. Или он вовсе не занимается этим делом?

— Еще как занимается! — подтвердила я и отодвинулась от девушки. — И между прочим, мастер Золомон не страшный и не старый, а очень даже импозантный мужчина. — Вспомнив, что случилось с отступником после моего поцелуя, пробормотала: — Был.

— Так о чем его спрашивал Десмонд? — вновь прицепилась Красимирка, наседая на меня в прямом смысле этого слова.

Вот ведь настырная, я уже в угол забилась, а ей все места мало.

— Ясно о чем — о ритуале в доме лиры Лисяндры, — выдала я информацию.

Красимирку тоже можно понять: у нее лучшую подругу убили, переживает, а Десмонд молчит. Вот и приходится инспектору и ассистенту глазки строить. Но ведь и я такая же: за информацию о Мартине из кого хочешь душу вытрясу, только не встретила пока того несчастного, кто знает о судьбе брата.

— Значит, это правда, что над Лисяндрой провели страшный ритуал? Вероятно, черный маг и убил бедняжечку, иссушив и забрав магию, — пригорюнилась невеста наместника.

— Может, он, а может, и кто-то другой. Ведь не просто так она слуг ночью отпустила, — намекнула я Красимирке, пытаясь разговорить. — Ждала ухажера!

— Думаешь, она с кем-то тайно встречалась? — Красимирка округлила глаза.

— Вы разве не знаете, раз были подругами? Наверняка у нее был роман с кем-то из вашего окружения? Например, с лером Тори.

Если некромант и Капулько не хотят нормально заниматься расследованием, придется мне взять дело в свои руки. Как пить дать, белобрысый аристократ причастен к убийству. Я при первом знакомстве сразу почувствовала, какой он неприятный тип.

— У Лисяндры был роман с Амадором? Вряд ли! — Красимирка звонко рассмеялась. — Он так трясется над репутацией, что внебрачной связью себя не опорочит. А жениться на такой, как Лисяндра, не станет.

— Почему это?

— Так он же чистокровный светлый маг высшей категории, а она — темный с небольшим резервом. Тори не будет смешивать магию. Если уж он соберется жениться, то проведет отбор по всем правилам, да еще королевского звездочета привлечет. Впрочем, как вся их троица.

Красимирка вдруг погрустнела, а я поняла, что под «троицей» она имела в виду Тори, наместника Кристиана и лера Десмонда. А ведь, по сути, ее тоже отобрали. Хотя Красимирке повезло: наместник симпатичный и вроде бы в нее влюблен. Десмонд намекал, что она ночует в особняке Кристиана, хотя формально должна жить с фрейлиной. С другой стороны, три года ходить в невестах не каждая выдержит, а королевский обычай таков, что или терпи, или уходи из невест. Мне даже как-то жалко ее стало. Столько сил тратит на магические примочки и наведение красоты, чтобы соответствовать статусу. Переехала из столицы в нашу провинциальную дыру, а родители и подруги остались дома. Лишь фрейлина была рядом, да и ту убили.

Я взяла Красимирку за руку и подбодрила:

— Да вы не переживайте так. Лер Десмонд и инспектор Капулько обязательно выяснят, кто напал на лиру Лисяндру. Но что-то мне подсказывает — вряд ли это сделал черный отступник.

— Кто же тогда, Марти? — Красимирка сжала мою руку в ответ и вновь приперла бюстом к стене. — А вдруг и правда Амадор?!

— Может…

— А может, ты займешься делом, Корф? — произнес лер Десмонд, который тихо вошел в приемную и теперь сурово смотрел на нас с Красимиркой. — Что здесь происходит? Объяснись!

Да если бы не рука лиры Красимирки, которая уже змеюкой обвила мою шею, я бы непременно объяснилась. А так говорить было сложно. Благо невеста наместника меня тут же отпустила и бросилась к некроманту:

— Не ругай мальчика! Он меня угостил чаем с вареньем и рассказал, как продвигается следствие. Ведь и ты, и инспектор Беде молчите, а я переживаю.

— Угостил вареньем, которое мне варила бабушка? — нахмурился Десмонд при виде опустевшей баночки. Я проворно убрала ее под стол, потом доем остатки. — Значит, Мартин, нарушаешь договор и распространяешься о ходе следствия?

— Ничего я не распространяю! В том смысле, что не распространяюсь! — успокоила некроманта. — Вы лучше инспектора Капулько спросите, почему он сообщает посторонним о нашем допросе мастера Золомона.

— «Нашем»? — усмехнулся некромант.

Тут Красимирка перехватила инициативу. Она перекинулась с меня на Десмонда, пытаясь задавить бюстом уже его.

— Какая же я посторонняя? Самая что ни на есть своя, родная! Я должна знать, что происходит! Вдруг опасность и мне угрожает? А у меня скоро свадьба, хотелось бы дожить.

По большому счету я разделяла опасения Красимирки и не понимала, почему Десмонд скрытничает. Тем более ничего особенного ни сама жертва, ни мастер Золомон на допросе не рассказали.

— Если не будешь мешать следствию — доживешь, — угрожающе пообещал Десмонд.

— Вот знаешь, Хейм, правильно, что в свое время я выбрала Криса, а не тебя! Ты грубый, наглый, высокомерный тип! — выкрикнула невеста наследника и выбежала из приемной, хлопнув дверью.

Десмонд пожал плечами и прошел в кабинет, как обычно, буркнув: «Мартин, работай!» Я же порадовалась, что не одна о нем так думаю. Но с другой стороны, потому он и грубый, что Красимирка его на наследника променяла! А злой — потому что без невесты остался.

Любопытство перевалило за красную черту, и я не выдержала. Тихонько подкралась к кабинету Десмонда, заглядывая в дверную щель.

— Мартин, я даже здесь слышу, как ты сопишь, — хмыкнул начальник. — Заходи и спрашивай, что хотел.

— А это правда, что вы и лира Красимирка… того, — решилась на вопрос.

— Что значит «того»? — выгнул бровь начальник.

— Встречались.

— Нет, — поторопился опровергнуть он, чем еще больше подхлестнул мое любопытство. — Вообще-то, тебя это не касается.

— Ну как же это «не касается»? — возмутилась я и подобралась ближе. — Вы мой единственный начальник! Можно сказать, почти как родной. А вдруг с вами от переживаний что случится, а мне работу новую искать?

— Не придумывай, Мартин, — отмахнулся некромант. — Наши с Красимиркой родители давно дружат, мы часто встречались семьями. Разумеется, родственники хотели, чтобы мы поженились, но…

— Но она выбрала другого и разбила вам сердце, — трагическим голосом завершила я историю, присев на край стола.

— Ну, во-первых, выбрала не она, а ее, — заметил Десмонд. — Отбор невесты королевского отпрыска — это серьезная процедура. Архимагистр, он же королевский астролог Ёжи Страшневицкий, не один день трудился и выискивал знаки в магическом шаре и в натальных картах, чтобы распознать среди аристократок ту самую, избранную принца.

— Ничего себе! — присвистнула я.

О таких подробностях в наших газетах, разумеется, не писали.

Но меня больше волновал не отбор невесты, а как лер Десмонд мог остаться равнодушен к неземной Красимиркиной красоте, приправленной магией. Вот что ему еще надо? Так я его об этом прямо и спросила.

— Мартин, сразу видно, что ты молод и не разбираешься в женщинах, — высокомерно ответил некромант. — Посмотри на всех этих аристократок. На них же живого места нет от зелий и заклинаний «Одурилис» и «Охмурилис»! А я ценю в девушках естественную красоту. Как, например, у Мартишки.

— А при чем здесь Мартишка? — напряглась я.

Разговор каким-то странным образом опять перешел на личности.

— Мартишка… — мечтательно протянул лер Десмонд, а голос сделался таким мягким и тягучим. — Она такая…

— Обычная, — подсказала я.

— Необычная, — одновременно со мной произнес начальник.

— Худющая, — пробурчала я, вспомнив огромные достоинства лиры Красимирки и сравнив их со скромными своими.

— Изящная, — возразил некромант.

— Конопатая, — проворчала я, радуясь, что мазь с тем самым заклинанием «Одурилис» сейчас надежно скрывает веснушки.

— Мартин, ты глупец! — рявкнул Десмонд. — Представляешь, я ведь раньше никогда не видел веснушек. Ни у одной девушки в столице. Они все их выводят, покрывают кожу какими-то белилами, здесь…

Некромант улыбнулся, а я смотрела на него, открыв рот. Это что же получается, ему и впрямь понравились мои веснушки? И фигура? И я…

— А вот характер у нее вредный, — добавил некромант, а я словно упала с небес на землю.

Нет, ошиблась я в нем, не может такому напыщенному типу понравиться Мартишка. То есть я. Все же мое первое негативное впечатление о некроманте было правильным: надменный сноб высшей категории!

— Прекрасный у нее характер, — заступилась за «сестру». — В отличие от некоторых!

— Это ты сейчас на кого намекаешь? — насупился Десмонд.

— Говорю, пора делами заняться!

— Да, ты прав, что-то мы увлеклись, — согласился начальник. — Ты ее нашел?

— Кого? Мартишку? — уточнила я.

— Папку с делом мастера Золомона! — тяжело вздохнул Десмонд и посмотрел на меня как на болящего: то ли с сожалением, то ли с сочувствием.

— Нет ее: ни здесь, ни дома, — ответила я. — И вот мне какая мысль гениальная пришла…

— Ты от скромности не умрешь, — хмыкнул некромант, но в глазах я заметила любопытство. — Ну и что за мысль тебя наконец-то посетила?

— А вдруг папку с делом мастера Золомона ваш бывший ассистент прихватизировал?

— Чего сделал? — переспросил начальник.

— Прихватизировал! Эх, лер Десмонд, вы же образованный человек, а терминологию бытового права не знаете, — пожурила я его. У меня-то по бытовому праву одни пятерки были. — В пункте двадцать три раздела два имущественного кодекса Протумбрии говорится о прихватизации. Это процесс передачи королевской собственности в частные руки, порой не без магического вмешательства. А когда дело касается больших объектов — только благодаря ему.

— Мартин, ты же вроде в академии на некромагии специализировался? — прищурился начальник. — Откуда такие знания имущественного кодекса?

— Так это… факультативно изучал, — нашлась я, чуть не ляпнув, что «академий» мы не кончали, а мой магический пансион для благородных девиц ничуть не хуже.

— Вижу, парень ты образованный, только некромагическая практика у тебя хромает, — заметил Десмонд.

Я даже обидеться не успела, потому что он тут же меня похвалил:

— Но твой посыл про бывшего ассистента я оценил. Ты прав, надо разыскать. Вдруг он и впрямь по ошибке прихватизировал папку с делом Золомона. Сгоняй-ка ты в участок и узнай у Беде адресок моего бывшего помощника. Как-никак главный инспектор полиции его лично рекомендовал. А я пока с банкирами пообедаю.

— Сами обедаете, а меня в полицию высылаете, — проворчала я, покидая приемную.

— Ты недоволен условиями работы? — грозно спросил начальник. — Или тебя вместо полиции в обиторио на допрос новой жертвы отправить? Да и про тренировки я совсем позабыл.

— Я всем очень доволен, — поторопилась заверить Десмонда. — Начальник у меня необыкновенной души человек, работа интересная, а к самостоятельному допросу жертвы я еще не готов, осилю только под вашим чутким руководством. И тренировки продолжить никак не могу: после боя с умертвиями у меня и нога, и рука, и спина болят!

— Раз тебя все устраивает, отправляйся после полицейского участка ко мне домой, заберешь из кабинета проект закона о защите прав немагических потребителей и привезешь к шести вечера в ресторацию «Протумбрианские затейники». Заодно пройдешься, разомнешь ногу и спину. Тебе нужны физические нагрузки.

— Будет исполнено, — ответила я, пятясь к двери, чтобы начальник еще чего-нибудь не затеял.

— И вот еще что! — вспомнил Десмонд. — Твоя сестра в эти выходные работает в лавке?

— Да… наверное… — растерялась я. — А вам зачем?

Нам с Лешеком как раз нужно съездить в эти выходные в Жижу и посетить магическую академию, я на работу внеурочно выйти не смогу!

Но Десмонд не ответил. Он потерял ко мне всякий интерес, прикрыл веки и мечтательно улыбнулся. Как пить дать, какую-нибудь гадость задумал. Он когда про вредный характер заговорил, я сразу почуяла, что не простил он мне ни пролитую на ботинки воду, ни чихательный порошок. А я-то на секунду подумала, что нравлюсь ему. Но если он к Красимиркиным прелестям равнодушен, то к моим — и подавно. А про веснушки и фигуру наплел, чтобы бдительность усыпить и побольше информации выведать. Ничего, я ему такую «фигуру» при встрече устрою — на всю жизнь запомнит, как насмехаться над Мартишкой Адамс!