Глава 30 Часовая башня, часть 2

Она кашлянула и слабым голосом окликнула механика по имени.

— Что? — раздраженно отозвался тот, перестав мерить площадку шагами.

— Меня мучит любопытство, — Аннет постаралась сделать умоляющее лицо. — Пожалуйста, расскажите: какие из моих догадок оказались правдой? Вы избавились от Вальвазора потому, что он грозил вывести вас на чистую воду? Или по другой причине? Вы очень талантливый человек, Карл, и не только в механике. То, что вы проделали, было исключительно … хитроумно.

Она не верила, что Карл купится на такую примитивную лесть, но трепетный девичий голос в сочетании с полным восхищения взглядом и помноженный на непомерное тщеславие механика отлично сработали.

Ангренаж присел на край ограды, положив ногу на ногу, обхватив сцепленными руками колено, и широко улыбнулся.

— А ты не такая уж простушка, как я посмотрю, — похвалил он ее снисходительно. — Вальвазора я знал еще со студенческих времен, когда учился в столице. Да, все верно: он помогал мне сбывать камешки и давал нужные результаты хронологических экспертиз поддельных вещиц.

— Это серьезное преступление — использовать талант сенситива в нечистоплотных целях! — ужаснулась Аннет. — В Академии одаренных мы даем клятву — не использовать наш дар во вред обществу. За ее нарушение приговаривают к пожизненному заключению!

Карл расхохотался.

— Ты и вправду

думаешь, что сенситивов это останавливает? Ты не представляешь, сколько преступников среди вашей братии! Газеты об этом писать не любят, и обыватели наивно считают, что вы, сенситивы, не таите для них никакой опасности. Однако даже целители и морфеоманты частенько применяют свой дар не так, как следует. Иллюзионисты — мастера наводить морок, странгуляторы-душители и пиромансеры-поджигатели высоко ценятся среди столичных гангстеров. Спроси у своего кривоносого дружка, если еще доведется с ним свидеться! Уверен, он среди них свой парень.

Аннет пробрала нервная дрожь.

— Так все-таки, почему вы убили Вальвазора? — спросила она с усилием.

Карл сделал оскорбленную мину.

— Да не убивал я его! — он раздраженно стукнул кулаком по парапету. — Вальвазор приехал в Механисбург, чтобы снять хронограмму с Лазурного поэта перед продажей. Куклу я уже выпотрошил, извлек камешки и заменил на фальшивые. Отдал Вальвазору его долю, а тот собирался подписать фальшивое заключение. Заодно мы решили провернуть еще одно интересное дельце. У Вальвазора был талант биогноста, помнишь? Он мог видеть создателя артефакта в определенные моменты. Мы надеялись с помощью его дара взломать ту комнату с дверями в лабиринте и найти вход в мастерскую. Никак она мне не поддавалась! Там тот же принцип, что и в автоматонах: стоит допустить ошибку, использовать грубую силу — пиши пропало. Механизм будет испорчен окончательно и бесповоротно. Вальвазор мог увидеть Жакемара в момент монтажа ловушки. Был шанс, что удастся разгадать ее тайну.

И вот, мы спустились в лабиринт. Накануне мне пришла идея: проверить, нельзя ли использовать пчел для определения состава атмосферы под землей. Шахтеры используют канареек подобным образом. Насекомые тоже хорошо реагируют на некоторые опасные газы в воздухе. И случись же такому, что колба разбилась и пчела ужалила Вальвазора! Тот моментально распух и отдал концы. Аллергия на пчелиный яд, черт бы его подрал!

Не скажу, что плакал по нему. В последнее время старик стал несговорчив и требовал повысить его долю от сделок. Грозил разоблачением. Можно сказать, такой исход был мне на руку. Тело следовало перепрятать, да недосуг было.

Глаза Карла разгорелись. Можно было подумать, что эпизод гибели доктора относился к числу приятных воспоминаний. Аннет не знала, стоит ли верить Карлу. Вполне возможно, что механик все же расправился с доктором, а потом убедил себя в собственной невиновности и теперь пытался убедить в этом слушательницу.

— У Вальвазора был ученик, кузен дуры Ванессы из вашей конторы, — продолжил Карл. — Он знал о незаконном хобби своего учителя. Ванесса трепетала перед Вальвазором и охотно пошла навстречу просьбе его давнего друга — меня. Я попросил ее устроить, чтобы на место хронолога взяли этого ее кузена, ученика Вальвазора. Тогда бы мы смогли и дальше вести наши прибыльные дела и натягивать фирме Молинаро нос. Но не вышло, не вышло! — Карл поцокал языком и нахмурился. — Молинаро-младший узнал об особом интересе Вальвазора к Лазурному поэту и что-то заподозрил. Решил сам отправиться в Механисбург. И тебя прихватил с собой, будь он неладен! И тут я дал маху. Каюсь, после гибели Вальвазора я был слегка нервозен. Со мной сделалась сильная меланхолия. Я не был готов покинуть Механисбург. Прочие наследники настаивали продать Лазурного поэта. Противиться им я не стал, чтобы не вызвать подозрений. Нужно было потянуть время. Поэтому попросил Швица задержать тебя… ну или убрать, как получится. Дальше ты знаешь.

— Швиц не справился с задачей на дирижабле, и вы взяли дело в свои руки, — заключила Аннет. Было немного странно рассуждать о собственной вероятной смерти и готовящихся покушениях. — Но почему вы пытались убить меня такими необычными способами? Стрела механического купидона, Пильщик, Корабль-в-бутылке…

— Это хороший вопрос, моя дорогая! — Карл пришел в сильное возбуждение, спрыгнул с парапета, приблизился, встал рядом и посмотрел на нее жадным взором. — Ты не догадываешься? Что было общего между всеми этими случаями?

— Там были использованы куклы и изделия Жакемара, — ответила Аннет без запинки.

— А ты помнишь, о чем мы беседовали у меня дома? Когда ты так испугалась моей невинной шутки?

— Вы… хотели… принести меня в жертву… автоматонам? — с трудом выговорила Аннет осознавая, что Карл не просто мошенник. Никаких сомнений: он полный псих!

— Не совсем так, — покачал головой Карл. — Я что, совсем чокнутый, по-твоему?

«Да!» — хотела сказать Аннет, но вовремя удержалась.

— Вся эта мистика и оккультизм — чушь собачья, — авторитетно объявил Карл. — Нет, дело в другом. Ты репликатор и должна понять. Куклы Жакемара были как живые. Создавая их, он изучал и воспроизводил в механической форме части человеческого организма. Тяги проектировал по подобию сухожилий, моторы по принципу сердца, шарниры по подобию суставов и так далее и тому подобное.

Как и у любого механизма, у человеческого тела есть энергетический дубликат… сенситивы-лекари и мистики называют его аурой. Но обойдемся без мистики, только наука, только факты!

Человеческий организм не более чем примитивный механизм. Знаешь, почему куклы Жакемара столь долговечны? Он питал их человеческой энергией. Отдавал им эту самую ауру. Во времена Жакемара это называли колдовством — некромантией, переселением душ… А он всего лишь мечтал соединить энергетические копии своих изделий и людей. Отсюда любовь к посмертным маскам. У многих его кукол человеческие волосы и зубы. А глаза! Он писал, что сложнее всего было изготавливать глаза. Он отливал их из стекла, а в стекло добавлял пепел сожженных на жаровне человеческих глаз. Поэтому взгляд его автоматонов столь выразителен! Хм…, - задумался Карл, — мой предок был бы счастлив заполучить гляделки твоего босса. Редкий экземпляр гетерохромии. Жакемару бы понравилось.

Аннет содрогнулась, но продолжала глубокомысленно кивать. Ей чудилось, что к шуму, доносящемуся из люка в потолке, примешиваются отзвуки голосов. Кто-то повторял их путь на крышу. Нельзя, чтобы Карл заметил. Беседа должна продолжаться.

— А причем здесь я? — поинтересовалась она тоненьким голоском.

— Энергетические реплики механизмов следует подпитывать, чтобы они оставались устойчивыми, — усмехнулся Карл. — Время от времени мои предки выполняли эту задачу, как могли. Несчастные случаи, потерявшиеся бродяги… ну, ты понимаешь.

Аннет не хотела понимать, но догадывалась, что он имеет в виду, и от догадок этих ей делалось совсем нехорошо. Леденели руки, и бешено колотилось сердце. Карл нес такой отборный бред, что мозги закипали. Следить за его логикой становилось все труднее.

— А тут — удача! Девушка-сенситив, которой следовало исчезнуть! Твоя смерть вблизи автоматонов пошла бы им на пользу. Мой прощальный подарок детям Жакемара! Я был перед ними виноват. Не любил, не берег, не лелеял! И еще кое-что… — Карл глубоко вздохнул и мечтательно зажмурился. — Я актер по натуре. Как и ты, Аннет! Видишь, как много общего между нами! Но нет — я больше, чем актер! Я режиссер, каким и был мой предок. Я люблю ставить незабываемые представления, и не только на сцене театра «Мимезис». Признай, каждый подстроенный мной несчастный случай гарантировал тебе незабываемую, зрелищную гибель, которой аплодировали бы сотни, тысячи зрителей!

Аннет мелко покивала головой. В приюте для умалишенных твое место, а не на сцене, думала она. Как ей его перехитрить? Как уговорить отпустить?

— Знаешь, — вдруг смягчился Карл, — в глубине души я не желал твоей гибели. Ты пришлась мне по сердцу. Поэтому я невольно оставлял тебе лазейку, возможность уйти. И ты уходила — весьма хитроумно!

— Разумеется, когда я увидел, как ловко ты создала реплику лестницы в бутылке, и узнал о твоем втором таланте, решил сохранить тебе жизнь. Оставить тебя себе. О, твой второй дар — редкий подарок судьбы! — Карл закатил глаза и щелкнул языком. — Он мог открыть мне путь в мастерскую Жакемара! Сокровища, несметные сокровища, а не какие-то жалкие камешки!

— Вы говорили, что мечтали заполучить чертежи Жакемара…

— Зачем они мне? Большинство чертежей он шифровал. Мне никогда не повторить успехов гениального предка. Я даже не мог пробраться во внутренний корпус его кукол. Только и получалось, что извлечь камешки из-под внешней оболочки. Золото лучше, чем бесполезная бумага. Итак, я попал в лабиринт и шел за вами.

— Как вы миновали ловушки?

— Вы любезно их обезвредили, а большинство дверей остались открытыми. В мастерской я, конечно, оплошал. Но все же — признаюсь — рад, что ты осталась жива. Применив дар, ты спаслась, но устроила катастрофу. Гибель мастерской — твоя вина, моя дорогая. Нельзя использовать дар репликатора столь небрежно. Энергетические копии предметов взаимосвязаны. Исправив один, ты невольно нарушила другой. Не зря репликаторы учатся долгие годы!

Слова Карла заставили Аннет призадуматься. Не исключено, что он был прав. Ей не довелось пройти специальное обучение, но она знала, что изменять энергетические реплики следует с крайней осторожностью. Вмешательство в законы физики может иметь непредсказуемые последствия. Но тогда у нее не было другого выхода…

— Итак, сокровища вам не достались, — заметила Аннет.

— Не беда! — махнул рукой Ангренаж. — Кое-что я прихватил. И у тебя на шее целое состояние.

Он коснулся пальцем изумрудного ожерелья и усмехнулся.

Затем встрепенулся и вгляделся в небесную даль.

— «Зяблик» поднялся в небо и скоро будет тут! — радостно объявил он.

Аннет проследила за его взглядом. Над городом плыла продолговатая округлая туша. Весело крутились винты, подле тугого красного бока метались стайки птиц. Снизу доносились удивленные возгласы.

Аэростат! Тот самый, что она видела во дворе дома Ангренажа! Неведомый сообщник поднял его в небо и вел уверенной рукой к Часовой башне, чтобы забрать преступника и дать тому возможность сбежать.

Карл присвистнул от восторга.

— Уф, а я уж опасался, что идиот Швиц не справится с управлением. Всю ночь его натаскивал. Через несколько минут он причалит к башне, и мы отправимся во Фрибур, а оттуда — прямым ходом на побережье, пересечем пролив и здравствуй свобода! — сообщил Карл, продолжая следить за полетом аэростата. — Ты поедешь с нами. Не обессудь. Ручной репликатор и хронолог — роскошь, от которой я не могу отказаться. Да и в переговорах с полицией будет сподручнее… Ничего, не горюй! Я разрешу тебе поплакать денек-другой. Но не больше.

Гладкая туша стремительно приближалась. Она обогнула башню, готовясь зайти со стороны озера. На синей глади запрыгало красное пятно. Люди в лодках привстали и задрали головы.

В этот момент позади послышался шорох. Аннет обернулась и быстро зажала рот ладонями, чтобы удержать крик радости.

За край люка в крыше крепко ухватились две мужские руки. На правой недоставало половины мизинца! Через миг показалось лицо Максимилиана, изуродованное пятнами запекшейся крови. Его глаза были прищурены, на губах гулял свирепый оскал. Он бросил острый взгляд на Карла, заметил Аннет и быстро приложил палец к губам.

Аннет перепугалась. Стоит Карлу оглянуться, как он заметит Максимилиана. Теперь у него есть пистолет. Если безумец поймет, что его песенка спета, он не преминет пустить оружие в ход.

«Я актриса или нет? — лихорадочно подумала Аннет. — Пора сыграть так, чтобы даже самый дотошный зритель остался одурачен».

Задачка будет не из легких!

Нужно представить, что она на съемочной площадке. Репетирует сцену с партнером. А ее партнер — сам Бело Лугоши, неповторимый исполнитель роли князя Владислава, повелителя вампиров!

Это игра, всего лишь игра. Все понарошку. Не страшно.

Она неслышным шагом приблизилась к Карлу и коснулась кончиками пальцев его подбородка, заставляя повернуть голову так, чтобы люк оставался вне поля зрения механика.

— Карл, — произнесла она с придыханием и сделала губы трубочкой как для поцелуя (фирменная гримаска неподражаемой Мэри Рикфорд!). — Я не буду плакать. Я поеду с тобой куда захочешь, хоть на край света!

Карл уставился на нее с легким подозрением. Тогда Аннет потеребила тяжелое ожерелье на груди, которое Максимилиан отдал ей в подземелье Жакемара. При этом она незаметно расстегнула верхние пуговицы блузки и томно повела плечиком. Карл блудливо стрельнул глазами и облизал губы. От отвращения Аннет чуть не плюнула ему в лицо, но вместо этого положила руку на потную шею мужчины и продолжила шептать с придыханием:

— Мне так жаль, что я повела себя как дурочка и спутала твои планы… Пойми, я была очень напугана. Это ты виноват, негодный! — она надула губки и легко шлепнула его по плечу.

Карл нахмурился.

— Тебе следовало с самого начала рассказать мне все, — лепетала она. — Я бы все поняла. Пожалуйста, распоряжайся моим даром, как захочешь. Я помогу тебе забрать все золото мира!

Она вздохнула и прикрыла глаза, сжимаясь от тревоги. Не переиграла ли? Ну не может быть мужчина таким самовлюбленным идиотом, чтобы не разгадать фальшь!

— Какая же ты все-таки дура, — произнес Карл удовлетворенно и больно ущипнул ее за щеку. — Тщеславная пустышка, как все бабы. Ничего, так даже лучше. Не отвлекай меня. Аэростат причаливает. Как только Швиц сбросит трап, поднимайся. И без фокусов!

Аннет сжала кулаки, сдерживая порыв оглянуться и бросить взгляд на люк. Стоит Швицу причалить, и все пропало! Максимилиан не справится с двумя вооруженными бандитами!

И в этот миг произошло то, чего Аннет никак не могла предугадать. Раздался хлопок, мгновенно сменившийся гулом. Полыхнуло ослепительное зарево, щеки ожгла горячая волна воздуха. Тугой бок аэростата съежился, почернел и опал. Повалили черные клубы дыма, взметнулись алые языки пламени. С берега истошно закричали.

Аэростат вильнул, качнулся и понесся вниз, к глади озера! Распахнулась дверца гондолы, внутри показалась темная фигура. Она вытянула руки и ласточкой устремилась вниз. На озере вырос фонтан брызг, Швиц выскочил на поверхность, как поплавок, и широкими гребками устремился к берегу. Через миг остатки аэростата рухнули в воду.

— Черт побери! — закричал Карл и рванул себя за волосы. — Что случилось? Как? Кто?

Он повернулся и замер.

— Ты! — произнес он с такой яростной ненавистью, что Аннет захотелось упасть навзничь и сжаться в комок. — Чертов пиромансер!

Механик в мгновение ока выдрал из кармана пистолет, направил ствол на неподвижно стоящего подле люка Максимилиана и приготовился палить.

Максимилиан легко качнул головой и прикрыл глаза, как делают сенситивы перед тем, как войти в транс. Карл выронил пистолет, открыл рот и попытался сделать вдох. В горле у него сипело, грудь содрогалась. Затем он упал навзничь, скорчился и затих.

Аннет бросилась к Максимилиану; тот подхватил ее и пошатнулся.

— Вот, значит, твои другие два таланта, — прошептала она. — Девушки в конторе болтали правду, да? Ты пиромансер и странгулятор. Я ведь почти догадалась! Каждый раз, когда ты закуривал сигары или трубку, что-то казалось мне странным… теперь я поняла. Я не видела, чтобы ты пользовался спичками.

Максимилиан кивнул, улыбнулся и легко коснулся ее волос.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Со мной все хорошо.

Аннет спохватилась — он же ранен! — отстранилась, вгляделась в его лицо и охнула.

— А ты? Ты весь в крови!

Максимилиан поднес руку к голове и поморщился от боли.

— Немного посекло осколками часов Ангренажа. Кажется, я все же лишился правого уха. Ну и красавец же я теперь буду — смотреть тошно.

— Ничего, я тебя и таким люблю, — быстро сказала Аннет, чувствуя, как из глаз потекли слезы.

— Что? — резко переспросил Максимилиан, убирая руку от уха. — Что ты сказала?

Аннет почудилось в его голосе раздражение.

— Я сказала, не ной, — криво улыбнулась Аннет и хлюпнула носом. — Тебе лишь срезало самый кончик мочки. Невелика беда, если только ты не думал носить серьги.

— Вот и вся забота о спасителе. Прелестно. Не быть тебе сестрой милосердия, — усмехнулся Максимилиан и подтолкнул ее в спину. — Идем.

Из люка повалили люди. Отдуваясь, выбрался толстяк Пендельфедер, за ним его помощник, следом появился незнакомый белобрысый мужчина в клетчатом костюме и чрезвычайно возбужденный Эрми. Стоило журналисту ступить на площадку, как он тут же вытащил свой блокнот и принялся строчить. Даже набросал рисунок — запечатлел, как Пендельфедер помогает Ангренажу сесть, одновременно защелкивая на его запястьях наручники. Механик хватал воздух широко открытым ртом, крутил головой и бросал дикие взгляды.

— Максимилиан! — позвал белобрысый. — Я приехал раньше, чем рассчитывал. Воспользовался авиеткой до Фрибура.

Заметил Аннет и представился:

— Агент Барт Биркентон, к вашим услугам.

Внешность у агента была невыразительная, но глаза смотрели остро, как у охотничьего пса в пылу погони.

— Барт, проследи, чтобы все было в порядке, — попросил Максимилиан. — Сними показания, привези комиссара из Фрибура. Я подключусь позднее. Сначала нужно доставить мою ассистентку в столицу. Наша деловая поездка несколько подзатянулась и оказалась куда утомительнее, чем я предполагал.