Глава 17

В последнее время он много думал о Фэй. По правде говоря, он только о ней и думал. Не о своей плачевной участи – что ж, сам виноват, – не о судьбе академии и даже не о том, что будет дальше. Будущее туманно, его может и не случиться. Зачем тратить драгоценное время на мысли о чем-то плохом и предрешенном?

Наверное, решение взять Фэй в жены было лучшим (хоть и самым неординарным) в жизни Дэррэла Картера. Умирать неприятно, и хоть смерть (а он не сомневался, что его показательно казнят) не тревожила Дэррэла, он со странной радостью осознавал: в мире есть один человек, который всплакнет по нему, который его помнит… который его ждет.

Фэй. Его маленькая, но такая взрослая девочка.

Пусть их разделила неопределенность, но он запомнил последние слова и то, как закрылась она в его объятиях. Дэррэл обещал вернуться – уже тогда зная, что обманывает Фэй. После использования темной магии не возвращаются.

Но она ждала. В груди теплело от этой мысли.

Ни бесконечные допросы, ни моральное истощение не могли искоренить те воспоминания. Солоновато-сладкие, со вкусом слез Фэй, горчащие недосказанностью.

Если бы не любовное зелье, и поцелуев бы не было, и спешных признаний, и коротких минут наедине друг с другом, вдали от всего мира.

Самое смешное – если в их истории вообще есть место смеху, – что Дэррэл долгие годы пил бесконечные защитные снадобья. Любовное зелье не могло бы подействовать на него – зато смогло усилить реальные эмоции. Как будто крепкий алкоголь, после которого проще признаться самому себе: ты что-то испытываешь к ней.

Всегда испытывал.

Тебя к ней невыносимо тянет. Она необходима тебе как воздух. Её запах вкуснее любого парфюма.

Но дни сменялись ночами, и надежды становилось всё меньше. Они не увидятся. Никогда. Не попрощаются, не обнимутся напоследок. Он не признается ей в любви, не скажет три банальных слова, которые давно жгут язык.

Есть серые стены и безвкусная пища. Есть пустота внутри – там, где раньше теплилась магия, а теперь её отняли, заблокировали «до выяснения обстоятельств». Есть бессмысленные часы в одиночестве.

Ему остается только помнить о ней. До последнего часа, который ему отмерен.

Впрочем, если бы Дэррэл мог повернуть время вспять и вернуть тот день, когда в стенах академии разорвало бомбу, он бы ничего не поменял. Он бы так же использовал тьму. Он бы так же пожертвовал своей свободой ради других.

Он бы так же пожертвовал их с Фэй счастьем ради спасения студентов.

…Щелкнула металлическая задвижка. Стражник жестом приказал подняться с лежанки.

– Быстрее! – потребовал грубо, когда Дэррэл замешкался.

Странно, за окном глубокая ночь. Обычно его допрашивают утром. Решили сменить тактику?

Дэррэл не спал, ему тяжело давался сон в этих стенах. Бессонница давно и прочно завладела мыслями. Но голова была неподъемная, словно вырезанная из цельного камня.

Всё тот же кабинет, только вот лица – другие. За столом сидел Альберт Сторм. Господин Ирби-старший нервно мерил шагами комнатушку. Он еле помещался в этих стенах. Массивный как медведь, лохматый, шумный, не терпящий отказа и не слышащий никого, кроме себя.

Большая министерская шишка.

Дэррэл не любил их встречи и радовался, что те были редки. Обычно Ирвин Ирби приезжал в академию, дабы задобрить какого-нибудь преподавателя, невзначай дать денег на ремонт и намекнуть: его мальчонке бы оценку повыше.

– Сами понимаете, в наше время без диплома никуда, – неестественно сетовал он. – Мой Мэнни не глупый, просто рассеянный. Ему бы закончить с учебой да взяться за ум.

С Ирвином мог управиться только дипломатичный Альберт. Тот пожертвования принимал, оценку повышал и любил повторять, что из-за одного только дурня-Ирби они полностью обновили запас тренировочных зелий.

Стражник вышел за двери и оставил их втроем.

– Здравствуй, Дэррэл, – мягко поприветствовал Альберт. – Присядь, пожалуйста.

Дэррэл задумчиво глянул на беспокойного Ирвина Ирби и сел на стул, скрестив на груди руки. Его приглашали, а не пихали в спину. С ним здоровались. К нему разрешили прийти другу.

Ирби-старший никогда бы не примчался в тюрьму посреди ночи и не шлялся бы туда-сюда, раздражая своей активностью, если бы разговор не шел о любимом сыночке.

– Наш разговор конфиденциален, – выплюнул он.

– Разумеется. Наверное, вы почтили меня своим присутствием, потому что хотите рассказать о своем сыне, который опустошает источник?

– Откуда ты знаешь?!

Голос Ирби дрогнул. Мужчина гневно посмотрел на Альберта, но тот лишь покачал головой.

Зато Дэррэл мгновенно воскресил в память ночную дуэль и то, что почувствовал странную силу в парне, когда атаковал его. Тот как будто специально позволил себя победить. Он начал тянуть энергию, но спохватился и прекратил, пока никто не заметил.

– Почувствовал не так давно, что Мэнниабр близок с природной энергией, но не сразу связал воедино его способности и истощение источника. Что ж, времени у меня было предостаточно, теперь я всё вижу и понимаю. Так что натворил мальчишка?

Ирби-старший хотел что-то ответить и даже раскрыл рот, но Альберт перебил его:

– Только спокойнее. Мэнни перестал себя контролировать. Я общался с господином Ирби, когда мы почувствовали беспокойство в потоках. Оно… сильнее обычного. Боюсь, источник вот-вот разрушится.

– Ничего удивительного, нельзя воровать из источника и не поехать рассудком. Энергия слишком сильна, самый могущественный колдун не выдержит её напора.

– Да, именно. – Альберт глубоко вдохнул и сказал на выдохе: – У него Фэй.

Дэррэл сглотнул. Из глубин души поднималась тревога.

– Её браслет не реагирует на запросы. Возможно, Мэнни хочет отомстить ей за то, что она первая узнала правду, а возможно, ему просто нужен друг. Он ведь совсем мальчишка, – оправдывал его Альберт, хотя Дэррэлу хотелось закончить начатое и придушить «мальчишку», чтоб тот больше не пытался показать свою крутизну. – Они куда-то ушли, и я не смог засечь, куда именно. Только ты сможешь его остановить.

– Не ты, а твоя магия, – гневно поправил Ирби. – Это грязное колдовство, которое проросло в тебе, на него вся надежда. Боги, надеюсь, высшие магистры не услышат этих моих слов!

Он испуганно согнулся в поклоне непонятно к кому, как будто те самые магистры могли его увидеть.

– Тише, Ирвин, – попросил Альберт. – Позволь Дэррэлу принять взвешенное решение. Ты сам понимаешь, нам не у кого просить о помощи. Только он способен использовать источник, не сломав его.

– Сколько у нас времени? – только и спросил Картер, поднимаясь.

– Не представляю.

– Ясно. Тогда поторопимся.

Альберт начертил портал, и пока вырисовывались последние очертания, задал вопрос суетливо мечущемуся Ирби:

– Пока мы ещё тут. Ирвин, вы сдержите обещание, данное мне?

– Ты считаешь, что сейчас самое время меня шантажировать?! Мой сын может погибнуть!

– Ирвин, я просто хочу соблюсти условия сделки. Свобода вашего сына взамен на свободу господина Картера. Жизнь в обмен на жизнь. Как мы и договаривались.

– Да!!! – рыкнул Ирби и первым шагнул в портал.

– Спасибо. Я уже устал быть у тебя в долгу, – хмыкнул Дэррэл, высчитывая десять секунд.

– Ты мне на войне сколько раз жизнь спасал? – риторически уточнил Альберт. – Помнишь тот раз, когда меня едва не пришибло лавиной? А тот, когда ты меня из плена вытащил? Ты мне ничего не должен. А вот академия будет обязана тебе по гроб жизни, если всё получится.

Он сказал что-то ещё, но Дэррэл не услышал, потому что его завернуло течением силы, тряхнуло во все стороны. Зато взбодрило, это факт. Голове разом полегчало, когда в груди вновь затеплилось позабытое чувство. Магия хлынула потоком, пронзила кончики пальцев, потекла по крови, разгоняя ту.

Блокировку сняли.

Дэррэл очнулся во внутреннем дворе академии и почувствовал, как энергия переполняет источник, грозясь вот-вот выплеснуться наружу бесконечными разрушениями. Он прикрыл глаза и практически разглядел трещину, пока небольшую, но с каждой секундой она ширилась.

Говорить стало некогда.

Связь с Фэй вновь окрепла, и Дэррэл поспешил туда.

К ней.

Но перед этим он перестал сдерживать свою темную сторону. Если Фэй почувствует его… если она сумеет воспользоваться их связью… если не испугается тьмы, которой переполнен её супруг…

– Ты умная девочка, – твердо сказал Дэррэл. – Давай же, догадайся, что нужно делать.

***

Вскинуть руку вверх – защитить нас от мелких осколков. Пока ещё мелких. Купол получился плотным, от него отлетали даже крупные камни, рушащиеся сверху.

Сконцентрироваться. Выдохнуть. Постараться успокоиться – нет хуже эмоции для мага, чем паника. Той достаточно нескольких секунд, чтобы прорасти в человеке, наполнить его лихорадочным ужасом.

Надо бы оттянуть от Мэнни природную магию, позволить ей мирно циркулировать. Не получалось. Источник не слушался меня.

Откуда тогда взялись силы? Не с потолка же рухнули. С потолка пока сыпалась только каменная крошка.

Мэнни перестал принадлежать. Он осматривался кругом так, словно не рушились стены. Улыбался беззаботно, перебирая пальцами, точно наигрывая на пианино замысловатую мелодию.

– Пусть все знают, с кем имеют дело! Они не посмеют тронуть меня, никто не посмеет! Пусть видят, на что я способен!

– Мэнни… – я вновь позвала его. – Пожалуйста, услышь меня. Посмотри, что происходит. Мы погибнем.

Пол ходил ходуном, и трещины ползли всё жирнее. Счет шел на минуты. Академия пока держится, но достаточно обрушить одну стену, чтобы случилось непоправимое.

Мне не утихомирить его. Он не слышит. Не осознает, не видит масштаба последствий. Только продолжает улыбаться, и от этой улыбки позвоночник немеет.

Внезапно энергия чуть-чуть улеглась, горло перестало сдавливать её излишками.

Может быть, Мэнни услышал мои мольбы?..

Но нет, он удивленно поморщился, хлопнул в ладоши, будто бы звал непослушного пса.

– Что это такое… – надул губы. – Эй…

– Мэнни…

– Да заткнись ты! Я просил по-хорошему!

Его ладонь взлетела ввысь, энергетический поток разбился о выставленный мною купол.

Мой следующий удар был выверенный и точный, только вот он градом отскочил от Мэнни. Тот сам не подозревал, какую броню выстроил – нерушимую, под неё не пробраться.

А если…

Мысль не успела оформиться в четкое действие. Я почувствовала, как мою силу аккуратно отводят в сторону. Знаете, как если бы за руку взяли и потянули на себя.

– Госпожа Виккори, нужно действовать аккуратнее, – донесся до меня насмешливый, такой родной голос. – Вы не атакуете противника, а мутузите его пыльным мешком. Где ваша грация, не заставляйте меня за вас краснеть.

Я обернулась туда, где стоял призрак. Без сомнения, Дэррэл Картер не мог оказаться в подземельях и не мог улыбаться в момент, когда здание над нами рушилось. Впрочем, его улыбку я скорее почувствовала, чем увидела. Без очков мир вдали был мутноват и казался сплошным рябящим пятном.

– ТЫ?! – разъярился Мэнни, по-детски топнув ногой.

Кажется, галлюцинация была совместной.

– Неужели ты думал, что я позволю тебе угробить моюакадемию? Альберт её отстраивал не для того, чтобы какой-то мальчишка всё испортил.

Профессор Картер плавно шагнул в нашу сторону, а затем ударил сам. Он не скромничал, не смущался самых злых чар, которые таились в нем – колдовал красиво, воздушно, так плавно, что всё замирало, текуче опадало к ногам. Я ощущала энергию Дэррэла, помноженную на тьму и на магию источника, которую он успокаивал, приглаживал. И наконец-то поняла, почему мой резерв внезапно увеличился, почему я так отчетливо услышала внутри себя темные отголоски.

Та связь, которая совсем недавно казалась мне сущим кошмаром, возродилась. И я не могла напитаться ею, надышаться, нарадоваться.

Мэнни судорожно хватал ртом воздух и размахивал руками. На лбу его выступила испарина, дыхание оглушало. Дэррэл отбивал его удары, с легкостью парировал, точечно атаковал в ответ.

Источник бурлил всё меньше, он утихал, успокаиваясь от незримых прикосновений энергии профессора Картера.

– Ты… ты не посмеешь… – рычал Мэнни.

Только его суматошные движения были бессмысленными. Он мог сражаться со мной, но бодаться с профессором, которому поддается сама тьма, – затея абсолютно глупая. Мэнни проигрывал.

Страх заслонил остаток его рассудка. Он перестал осознавать реальность.

– Тогда… тогда я себя убью… – выплюнул с детской обидой.

Я среагировала быстрее Дэррэла (в кои-то веки), блокировала огненный шар, который начал расти из ладоней Мэнни, обтягивать его кожу, цепляться за одежду.

Стена таки посыпалась камнями, впрочем, выстояла. Правда, след на ней остался красивый. Жирно-черный.

– Прекрати! – обернулся он на меня. – Хватит, я сказал!

Мэнни нетерпеливо топнул ногой. Я склонилась, взяла один из камней, взвесила в руке. Килограмм точно будет, а то и больше.

– Всё из-за тебя, Фэй… ты виновата!

Злой до беспамятства парень отвлекся от Картера, который не торопился бить, лишь наблюдал за нами. Кинулся ко мне, но на полпути остановился от хриплого смешка.

– Ты не забыл, с кем сражаешься? – напомнил о себе Дэррэл.

Мэнни сглотнул. Он, действительно, казался несобранным, не соображающим, что происходит. Совсем растерянным. Источник почти не бурлил, всесилие оказалось напускным.

– Прости, – пробормотала я и… ударила его камнем по затылку.

Не с такой силой, чтоб убить или причинить ощутимый вред. Но определенно достаточно, чтобы вырубить. Бум, и проблема была решена. На некоторое время.

Парень покачнулся и упал к моим ногам.

Кто-то из древних мудрецов говорил, что нет лучше заклинания против мага, чем остро наточенный меч.

Знаете, камень тоже сгодится.

– Я бы, конечно, предпочел закончить дуэль честно, – кашлянул Дэррэл, – но твой вариант тоже надежный.

– Зато больше никто не присасывается к источнику.

Удивительная тишина воцарилась вокруг. Мечущаяся в агонии природа умолкла.

Теперь нашего несостоявшегося злодея нужно обездвижить и отнести наверх, где ему проверят голову на наличие шишек.

Я подняла очки, нацепила на нос. Эх, одно стекло разбилось, придется восстанавливать. Но всё лучше, чем ничего. Хотя бы вижу окружающий мир… и Картера, стоящего на приличном расстоянии, склонившего голову набок.

– Тебя можно обнять? – спросила зачем-то, причем таким сиплым голосом, будто надышалась дымом или накурилась запрещенных трав.

– А ты хочешь? – поинтересовался он, но подошел ближе. – Я не стану тебя заставлять. Ты свободная девушка. Сама понимаешь, замужество легко оспорить, если…

Наверное, этот неугомонный человек собирался говорить ещё какие-то бредни, но не успел – я нырнула в его объятия, поднялась на цыпочки и коснулась губами теплых мужских губ.

Извините, профессор, но иногда лучше молчать… и целоваться так сладко, что подкашиваются коленки…

***

О многом нужно спросить, многое рассказать, но позже. Пока же мы отнесли бездыханного Мэнни (какой же он приятный, когда не закатывает истерик) в кабинет ректора. Я ещё удивилась, почему именно туда, а не в стационар (мало ли приложила камнем сильнее, чем требуется), но Дэррэл, который перекинул его как куль через плечо, лишь вздохнул.

– Скоро поймешь.

И я поняла, стоило нам переступить порог кабинета.

Ректор был бледен и выглядел плохо, а вот господин Ирби благоухал, разве что нервно расхаживал туда-сюда и о чем-то бурчал себе под крючковатый нос. Увидев, как мы складываем Мэнни в кресло, он кинулся к сыну.

– Пострадал, да?! – ужаснулся, осматривая лицо, заглядывая зачем-то в уши и нос. – Крови вроде бы нет. Почему он без сознания?

– Его требовалось обездвижить, но вам не о чем переживать, – не моргнув, соврал Дэррэл. – Мы не били вашего сына. Это последствия использования источника.

Ага, а ещё малюсенькие последствия применения камней в целях успокоения особо буйных студентов.

– Всё хорошо? – уточнил ректор. – Я почувствовал, что энергия умолкла, и позвал господина Ирби сюда, дожидаться вестей.

– Всё нормально. Ирвин, же понимаете, что ваш сын опасен для общества? Он воровал магию и с легкостью повторит это при первой же возможности. Его поведение не должно оставаться безнаказанным.

Дэррэл посмотрел в глаза отцу Мэнни без толики страха или ропота. Профессор Картер не боялся чиновников, даже высокопоставленных, даже приближенных к императору, и всегда был честен в своих словах.

– Нет. – Господин Ирби покачал лохматой головой. – Исключено. Мы не будем его наказывать. Я увезу Мэнни подальше, где он не сможет воспользоваться магией или причинить кому-нибудь вред. Он пролечится, успокоится. Столько на мальчика свалилось… последний год тяжелый… источник ещё этот. Никто не должен узнать истинных причин произошедшего. Давайте договоримся молчать? Так будет лучше для всех нас.

Я пораженно ахнула.

Лучше для всех нас?!

Мэнни чуть не сгубил тысячи жизней, а его отец не видит абсолютно никакой проблемы. Какой смысл увозить его куда-то, если источники повсюду? Может, не столь мощные, как этот, но даже трети энергии хватит, чтобы случилась огромная, непоправимая беда.

– Молчать бессмысленно. Академию трясло, вы сами видели. Даже мои поддерживающие чары не особо повлияли, – сказал Альберт Сторм, потирая виски. – Думаю, самый недалекий студент начал догадываться: случилось нечто необычное.

– Скажите, что это был самопроизвольный прорыв силы. Я подтвержу. Никто не заинтересуется, если мы выстроим правильную линию поведения.

М-да. Отец с сыном были похожи сильнее, чем казалось на первый взгляд. Они оба не желали принимать ответственность за собственные поступки.

Дэррэла за использование темной магии (для защиты!) держали за решеткой и не собирались отпускать – интересно, что изменилось? – зато Мэнни сойдут с рук хищение энергии.

Хороша справедливость.

Я начала злиться, но понимала, что в разговор лучше не влезать. Никто не услышит вчерашнюю студентку. А вот навредить Альберту или Дэррэлу я могу, если не буду держать язык за зубами.

– Договорились, – подумав, кивнул ректор, чем крайне удивил меня; я-то думала, он будет сопротивляться, – мы будем молчать. Что до господина Картера…

Он выдержал паузу, позволив господину Ирби закончить фразу. Тот изобразил недоумение.

– Ну, что вы хотите от меня? – вспылил тот.

– Исполнения договоренности. Дэррэл выходит на волю, а его дело благополучно теряется в архивах министерства. Кроме того, сейчас, когда источник поврежден, только в его возможностях контролировать энергию. Освобождение профессора Картера – не блажь, но жизненная необходимость, и вы сами это понимаете.

– Ладно, – проскрежетал зубами отец Мэнни, поглаживая сына по волосам. – Я решу этот вопрос. Скажу, что обвинение было ошибочным.

– Вы не пожалеете о своем решении.

– Надеюсь, я увижу отдачу. Займитесь источником, пока он окончательно не разрушился.

Он ещё и команды раздает. Сразу видно, истинный министерский зазнайка. Ему одолжение сделали, про идиота-сына никому не скажут, а он условия ставит. Сделайте это, займитесь тем-то.

– Не могу обещать чего-то конкретного, – тактично ответил Альберт. – Понадобится много времени, чтобы исцелить тронутую насильно магию.

– Если её вообще получится исцелить, – усмехнулся Дэррэл.

– По крайней мере, мы постараемся его залатать. Ограничим использование заклинаний в академии, отпустим детей на каникулы. Что-нибудь придумаем.

– Уж постарайтесь, – поджал губы господин Ирби. – Эй, ты, – он поманил меня пальцем. – Как тебя зовут, Фэй, кажется? Оставь взрослых дяденек наедине. Нам надо многое обсудить без лишних ушей.

Я глянула на Дэррэла – тот подмигнул мне, – затем на ректора, который сказал:

– Да, спасибо тебе за всё, дальше мы разберемся сами. Отдыхай.

Видимо, каких-то важных разговоров мне не суждено услышать. Впрочем, самое главное я знала.

Дэррэл Картер был свободен, а значит, всё остальное не имело смысла.

***

Я дожидалась его в гостиной, выпив подряд три чашки бодрящего отвара. Бодрости хватало ненадолго. Время тянулось медленно, глаза слипались, но я не позволяла себе задремать, потому что мой супруг мог в любой момент войти в комнату.

Он бы, разумеется, позволил выспаться, не стал бы будить до самого утра, а то и отнес бы в постель – но мне требовалось поговорить с ним. Здесь и сейчас. Без промедления, без откладывания на потом, без дурацких отговорок.

Потому что утром найдется очередное неотложное занятие, которое сменится какой-нибудь фатальной проблемой, которая перетечет в новую катастрофу. Мы никогда не побеседуем.

Нет уж.

Ждать – не самое сложное.

Всё-таки я не заметила, как уснула («прикрою веки всего на секундочку»), и проснулась, когда от сквозняка хлопнула входная дверь.

Дэррэл, стоящий в гостиной, но почему-то мнущийся, будто не у себя дома, выругался.

– Вошел незаметно, называется. Спи-спи, не переживай.

– Нет уж! – Я резко подскочила, похлопала ладонью по месту рядом с собой. – Рассказывай.

– О чем?

– Обо всем.

– Хорошо.

Он сел, поодаль, специально положил между нами диванную подушку. Такой вот блюститель моей чести и достоинства. Как будто я его через подушку не достану.

Но зачем ему эти меры предосторожности? Опасался случайной близости? Посчитал наш поцелуй лишним? Не хотел иметь со мной ничего общего и специально выстраивал преграды?

– Что с Мэнни? – спросила, когда молчание поднадоело, а Дэррэл разговора упорно не начинал.

– Да что с ним будет? Здоровый лоб. Очухался, был допрошен и отпущен к любимому папочке. Он даже не вспомнил, как его камнями лупили. Мне бы такую короткую память.

– Что-нибудь любопытное сказал?

– Мне кажется, ты все его рассказы лучше меня знаешь. Увидел отцовские записи, заинтересовался, начал понемногу тыкаться в источник.

Ну да, ничего нового. Мы обменялись сведениями – про бомбу Мэнни признался, а вот об огненном шаре, пущенном в лектории, умолчат, – и потом Дэррэл подытожил:

– Восхищаюсь тем, сколько проблем может быть от одного незначительного человека. Просто прелесть. Ах да! Он ещё при виверну хвастался. Тебе говорил?

– Не-а.

– Она никак не складывалась в моей теории, потому что невозможно приманить ящерицу, находящуюся за тысячи километров от тебя. Но мальчишка подтвердил: та летала поблизости, и он лишь призвал её силой источника. Виверна на короткое время подчинилась этому гению, но чары были нестабильными, вот она и напала.

– Но… виверны просто так не покидают гнезд…

– Угу, – Картер цокнул языком. – Что ж, причины её появления в близости к столице ещё предстоит найти.

Меня радовало, что Дэррэл с Альбертом взяли за грудки – фигурально, конечно – обоих Ирби и засыпали их вопросами. Потому что понимали: с проблемами нужно разбираться, а уже завтра эти двое красавцев исчезнут – не докричишься.

– Министерство исследует источники, вот что плохо, – сказал Дэррэл, так и не сократив расстояния между нами. – Ирби отбрехался, мол, это первостепенная задача, ибо в годы Зимней войны нас конкретно потрепали те маги, кто умел обращаться к природной силе. Но я-то знаю, что ничего не делается просто так. Те их не интересовали с десяток лет, а тут вдруг «первостепенная задача».

– И что ты думаешь?

– Что за источником надо следить с особой бдительностью. Ладно, подумаем об этом позже. Ты как?

Пожала плечами. Да что со мной будет? Мне ничем не прилетело по голове, меня никто не подпалил и не придушил – прям-таки хорошее завершение хорошего дня. Точнее – начало дня нового. Потому что давным-давно рассвело.

– Если бы не твоя помощь, я бы не успел добежать, – внезапно улыбнулся Дэррэл. – Хорошо, что ты не только восприимчива к моей магии, но и умеешь ею правильно пользоваться.

– Да я ничего толком не сделала, даже атаковать не смогла.

– Неправда. Ты смогла сдержать пубертатного идиота до моего прихода – этого достаточно.

Он обдумывал что-то буквально секунду, а затем убрал разделяющую нас подушку и притянул меня к себе. Я даже пискнула от неожиданности, но тотчас пригрелась на груди и наконец-то выдохнула.

Всё хорошо.

– Если честно, я боялся не застать тебя здесь. Думал, после моего заключения ты вернешься к себе в комнату.

Дэррэл говорил с усмешкой, но в его тоне чувствовалась горечь. Интересно, чего он себе ещё надумал, пока находился в тюрьме?

Мужчинам вообще вредно думать. Доказанный факт. У них от мыслей рождаются всякие нехорошие идеи.

– Не-а, там уныло. Огромной ванной нет, завтраки не приносят. Если ты не знал, я очень корыстная особа. К тому же чай у тебя вкусный, тот, который с листьями смородины. Я его почти весь допила.

Что, кстати, было правдой.

– А-а-а, действительно. Не подумал. Если честно, Фэй, я вот о чем думал. – Его ладонь легла поверх моей, чуть стиснула. – Ты вышла за меня из-за шантажа и вольна развестись. Я не буду тебя осуждать.

Вот что за человек?!

У меня от возмущения дыхание сбилось. Будто не он обнимал меня в подземельях, будто не к нему я льнула всем телом, пытаясь согреться.

Слова всё портят, вот уж правда. Так хорошо было просто целоваться, не думать о будущем, не обсуждать прошлое.

А теперь…

Мне показалось, что Дэррэл всё же решил выгнать меня не только из комнаты, но и вычеркнуть из жизни. С легкостью, без единого сомнения.

– Мне нечего тебе ответить, – рассерженно буркнула. – Если хочешь – разведемся. Только сначала найди способ разорвать связь, а то вздумаешь опять без меня умирать.

– Боюсь, это невозможно. – Он поддел пальцем прядь моих волос, ласково заложил за ухо, ненароком коснувшись щеки. – Я так крепко увяз в тебе, что нашу связь не разрубить даже архимагу. Только теперь понимаю, как сильно ты мне была нужна. Все эти годы. Каждый день. Но если ты захочешь…

– Ну и зачем ты тогда несешь ерунду?! Не захочу. Перестань уже отпихивать меня. Я понимаю, тебе будет проще, если я уйду. Тогда сможешь опять стать затворником и продолжить ненавидеть студентов. Но не дождешься. Я никуда не денусь.

Последние слова я договорила, уткнувшись носом в его шею. Колючую, теплую. Он оброс и сейчас слабо походил на самого себя, вечно выглаженного, гладковыбритого.

Но, если честно, даже борода Дэррэла Картера мне нравилась.

Потому что она принадлежала ему.

Мы помолчали, не размыкая объятий.

– Я хотел тебе кое-что сказать. – Его кадык дрогнул. – Всё то время хотел, что сидел в камере. Но теперь почему-то слова не складываются.

– А ты начни.

– Хорошо, начну. Я тебя…

Он не договорил. Замялся, засмущался – я увидела, как поджались губы. Ему было тяжело признаваться в чувствах. Разумеется, великий профессор Картер, надменный, ехидный, язвительный. Разве способен он любить кого-то, о ком-то думать, за кого-то переживать? Это против его природы.

– Я тебя тоже.

– Фэй… что ты со мной делаешь, – а губы уже целовали мои щеки.

И препятствия были сметены. И предрассудки забылись. И не осталось сомнений и опасений.

Он шептал мое имя, он гладил меня с невероятной нежностью, он открывал мои новые стороны. Те, о которых я даже не подозревала. Те, о которых я не догадывалась, пока не оказалась в руках Дэррэла Картера.

Он всё же отнес меня в спальню, правда, в свою, где долго покрывал тело поцелуями и клялся в любви. Оказалось, в нужный момент слова сами сложились в предложения. Наша магия тянулась друг к другу, сплеталась узорами внизу живота, наполняла легкие воздухом, заставляла дышать в унисон.

Тем утром мы принадлежали друг другу чуточку больше, чем обычно.

***

Отец увез Мэнни тем же днем, и больше я ничего не слышала от бывшего однокурсника. Альберт утверждал, что того заперли в какой-то секретной лечебнице для элитных магов на востоке страны. Однокурсники шептались, дескать, Мэнни живет в летней резиденции и получает домашнее образование. Кто-то якобы видел его дальнейшее назначение на должность при министерстве.

Правды никто не знал.

Ирвин Ирби перестал появляться в академии, мы слышали о нем всё реже, но не сомневались – папаша Мэнни ещё проявит себя. Такие не умолкают. Они считают себя правыми, всегда и во всем. Их даже страшная ошибка сына не сдвинет с пути истинного, лишь ненадолго заставит затихнуть.

Я переехала в спальню Дэррэла. Точнее – меня туда перевезли насильно в три этапа. Этап первый: взять мои вещи; этап второй: выкинуть их на кровать в беспорядочном состоянии; этап третий: не отстать, пока не разложу по полкам.

Я возмущалась и заверяла, что нет никакой разницы, где хранятся мои носки, но супруг в таком пустяковом вопросе проявил классическую твердолобость.

– Я хочу, чтобы всё твоё хранилось рядом с моим.

Даже не подозревала, что он может быть столь романтичным к мелочам. Или занудным?

Смотря с какой стороны посмотреть.

– Мне тяжело делить с кем-то спальню, – признался он однажды, ещё до того, как заставил меня перетаскивать одежду. – Какое-то неоднозначное чувство. Незнакомое. Я как будто постоянно боюсь ошибиться. Не в спальне, – смущенно кашлянул, услышав мой смешок, – а вообще. В поступках. В словах.

– Поверь, я тоже, – улыбнулась. – Но мы с этим справимся.

Для нас обоих любить – впервые. У нас нет опыта (ни положительного, ни отрицательного), мы наступаем на грабли и делаем подчас нелепые ошибки. Которые тотчас друг другу прощаем.

Мы стараемся всё свободное время проводить вдвоем. Мы учимся искать компромиссы. Мы спорим по всякой ерунде и бурно миримся, поругавшись до хрипоты.

Я обожала наблюдать за тем, как вечерами Дэррэл работает с бумагами, как разбирает документы, ставит защитные чары. Он не мог остановиться, ему постоянно требовалось находиться в движении. Ругать студентов, писать методические пособия, отрабатывать заклинания.

Лишь вечерами мы оставались наедине, и я помогала ему отложить важные мысли куда подальше. Расслабиться. Забыться. Стать обычным мужчиной. Любящим и любимым супругом.

Дэррэл отпустил тьму, таящуюся в нем, на волю, принял эту свою половину, перестал отгораживаться от нее бесконечными блоками. Всё чаще я чувствовала присутствие той: мурашками по коже, болью под ребрами, кислым привкусом во рту. Но она была спокойна и податлива, она не пыталась уничтожить профессора Картера или причинить мне вред. Она была его продолжением, крепко проросла в нем, наполняла его… теперь наполняла и меня, но мне ещё предстояло обучиться ею управлять.

Разумеется, при постоянной поддержке Дэррэла.

Теперь я понимала, откуда взялась та чернота после болота, которую я пыталась вытащить из его ауры. Видимо, он крепко хлебнул из подпорченного мертвецами источника, и тьмы внутри стало слишком много. Гнилой энергии, которую не обуздать. Дэррэл не справился с ней. Едва не погиб.

Мне повезло вовремя перетянуть тьму на себя, стянуть нас нерушимыми узами, стать тем человеком, без которого Дэррэлу было бы не выкарабкаться…

Пусть связь и попортила нам обоим немало крови, но всё осталось в прошлом.

Кончался очередной учебный год, замученные профессором Картером студенты выпускались в большой мир. Альберт Сторм безуспешно выбивал очередной грант, а потому дичал и кидался на неугодных с удвоенным энтузиазмом. Регина вернулась на место ассистента Дэррэла, а меня взяли младшим преподавателем боевой магии. Подруга, кстати, периодически обещала прибить руководителя, и мне было сложно с ней поспорить. Дэррэл Картер – отвратительный, излишне придирчивый человек, не терпящий оплошностей.

Чтобы вытерпеть такого, нужно вселенское терпение.

Впрочем…

– Общение с тобой идет моему начальнику на пользу, – сказала однажды Регина, когда мы пили чай в промежутках между уроками. – Он подобрел. Сегодня даже шутил на лекции. Ты когда-нибудь видела, как Картер улыбается?!

Думаю, не стоит говорить ей, что его улыбку я вижу ежедневно. Теплую, искреннюю, ласковую. Предназначенную только мне.

Для других он злобный профессор, но я-то знаю, что это лишь защитная шкура, наращённая годами. Одиночество и ответственность делают людей закрытыми. А как иначе?

Хорошо, что панцирь можно сколупнуть. Лаской, заботой, вниманием. Главное – искренне любить и отдавать самого себя.

Так странно. Я не ожидала, что когда-нибудь академия станет моим домом, и с удивлением осознала в один из дней, что это случились.

Здесь наши вещи (я заняла почти весь шкаф Картера и периодически пыталась вытеснить его одежду, разумеется, из вредности). Здесь наша кровать, постоянно смятая. Здесь наши воспоминания.

Здесь мы сами…

– Госпожа Виккори, вы опять опаздываете, – доносится до меня хрипловатый голос профессора Картера, когда после долгого учебного дня я захожу в нашу комнату. – Ужин давно остыл.

– Меня чуть не подпалил второй курс, – вздыхаю я, скидывая туфли. – Они разучивали заклинание огня и вместо мишени пульнули в любимого преподавателя. Едва успела отскочить.

Дэррэл сидит за рабочим столом (тот как всегда закидан бумагами) и смотрит на меня, сощурившись. Иронично изгибает бровь. Он одет только в пижамные штаны, и вид его обнаженной груди, бугрящихся мышц, синих вен вызывает у меня совсем другой голод. Тот не имеет ничего общего с холодным ужином, но сильнее раз в двести.

– Я и думаю, почему пахнет гарью, – Дэррэл громко смеется, откинувшись на стуле.

– Эй! – возмущаюсь. – Вообще-то я жертва студенческого произвола, а потому меня нужно жалеть. Давай, жалей.

Крадусь к нему на цыпочках, показывая, каких конкретно частей тела могла лишиться сегодня.

Студенты – это одна сплошная неприятность. Им даже не нужно ничего делать, чтобы что-нибудь испортить. Удивительно, как я не знала об этом раньше? Сама ведь только-только окончила академию. Неужели я была такой же?

– Ты была гораздо хуже, – нагловато ухмыляется профессор Картер. – Иначе бы я в тебя не влюбился.

– Хм. Хуже или интереснее? – изображаю недоумение.

– Напрашиваешься на комплимент?

– А можно?

– Давай попробуем.

Он усаживает меня на колени, придерживает руками за талию и покрывает шею поцелуями. Неспешно. Издевательски. Заставляя нетерпеливо ерзать и требовать продолжения.

– Это похоже на комплимент? – произносит низким голосом, отстраняясь от меня.

– Вполне… – краснею и добавляю тише: – Я тоже тебя люблю.

А потом мы ужинаем, обсуждаем прошедший день, обновляем защитные заклинания по периметру академии.

Ради таких моментов стоит жить.

Чем мы и собираемся заняться.