20

Проводив подругу, сажусь на постель и достаю телефон, лежащий рядом на тумбочке. Первое, что я хочу сделать, так это удалить к чертям собачьим Виктора из своей жизни, в том числе и виртуальной.

Захожу в его профиль в сети и безжалостно жму на кнопку «удалить из друзей». Он даже не извинился и не раскаивается в том, что по его вине я могла погибнуть! Он безответственный и бесчувственный даже по отношению к собственному отцу, попавшему в больницу, что уж тут мне ждать?

Не знаю зачем, но снова нахожу профиль Авдеева, пальцы сами вбивают в поиске его имя. Открываю и замираю… То, что я чувствую, не передать словами. Улыбаюсь и ничего не могу с этим сделать, вскакиваю с кровати и начинаю ходить туда-сюда по палате, не отводя взгляда с экрана телефона, где на главной фотографии профиля красуется мной подаренный снимок. Сердце так бешено стучит от переизбытка эмоций, как будто собралось выскочить и сбежать из моей груди.

Значит ему действительно понравилась моя работа!

Падаю на кровать, утыкаюсь лицом в подушку и смеюсь, не в силах сдерживать нарастающее веселье. Непередаваемое чувство, такое новое и такое живое.

— Привет, — заходит в палату Авдеев и я тут же вскакиваю на ноги, вот только улыбка никуда не хочет уходить. — Едем?

— Да, — киваю я и, захватив свои немногочисленные вещи, следую за мужчиной на выход.

Сажусь на переднее сидение автомобиля и поворачиваюсь к Станиславу. Бесстыдно смотрю, как мужчина пьет кофе из стаканчика старбакс и что-то ищет в телефоне. Да, уж в чем права подруга, так это в определении «шикарный мужик» по отношению к Авдееву. Я до сих пор не знаю сколько ему лет, но выглядит он просто потрясающе, сколько бы не было.

— Сейчас поедем, только допью, — поворачивается Авдеев и, заметив мой взгляд, спрашивает: — Что-то не так? Может быть ты голодная? Черт, прости, не подумал!

— Нет, спасибо, я не голодна, — качаю головой я и задаю вопрос, что гложет меня все утро. — Скажите, сколько я вам должна за клинику?

— Глупышка, нисколько, — тепло улыбается Станислав.

— Вы сделали для меня за эту неделю куда больше, чем мой собственный отец, а это ненормально, — пожимаю плечами я и рассматриваю синяк на лице мужчины, ощущая его цепкий взгляд почему-то на своих губах.

— Я вырос в детском доме, Лия, — вздыхает он. — Я как никто понимаю, каково это быть предоставленным самому себе. Я не хочу, чтобы ты попала в неприятности и наворотила дел. Ты маленькая девочка и тебе, в тяжелый жизненный период, нужна опора.

Какое-то время мы молчим и просто смотрим друг на друга. Не знаю, о чем думает Станислав, но взгляд его невероятно добрый и нежный, такой, что мурашки бегут по коже. Мне до безумия приятна его забота, как будто так и должно быть, но выражение «маленькая девочка» заставляет мое сердце сжиматься и ныть. Почему это звучит так по-детски, так несерьезно, словно мне пять лет.

— Почему вы обращаетесь со мной, как с ребенком? — растерянно спрашиваю я, не отводя взгляда. Произношу эти слова и испытываю странное чувство дежавю, словно бы я их уже говорила и именно Станиславу.

Мужчина неожиданно закашливается кофе, а тонкий стаканчик сплющивается в его руках. Горячее содержимое выплескивается на белоснежную футболку Станислава и попутно заливает руль автомобиля, стекая на пол. Я успеваю лишь тихо ойкнуть, а вот Станислав не сдерживает эмоций.

— Черт, твою мать! Сука, горячо! — рычит сквозь зубы Авдеев, продолжая кашлять и стараясь отлепить вымокшую в горячем кофе ткань от тела. Затем Станислав поворачивается ко мне и с подозрением изучает мое лицо. Он будто что-то ищет, ответ на какой-то неведомый мне вопрос. Но, судя по шумному выдоху, не находит.

— Простите, я не хотела, — извиняюсь я, но самой хочется смеяться. У мужчины настолько растерянный, жалкий, но в то же время сексуальный вид в этой прилипшей к телу футболке, а мне почему-то смешно.

— Ты тут не при чем, — отмахивается Станислав, бросает в ноги лопнувший стакан и, как ни в чем не бывало, мило улыбается. — К слову, при детях я матом не ругаюсь, — бросает на меня загадочный взгляд мужчина и поворачивает ключ зажигания двигателя.