23

ЛИЯ ЯНОВИЦКАЯ

Это просто сумасшествие! Я буду жить отдельно от отца, больше не будет проклятых пьянок и вечного страха скандалов. Неужели это не сон? Хожу по квартире и рассматриваю вещи, при этом не переставая улыбаться.

Станислав уехал за какими-то бытовыми вещами, но мне и так здесь уже слишком хорошо. Понятия не имею зачем, но он упаковал кучу постельного белья и других вещей в огромный мешок и наказал: «Спи на диване, пожалуйста». Не стала спрашивать почему, решила просто повиноваться. Зачем мне задавать лишние вопросы?

Еле-еле убедила Станислава в том, что свои вещи я заберу от отца сама, соврала, что вместе с друзьями, чтобы Авдеев не беспокоился. Я не хочу, чтобы пьяный папаша снова навредил этому мужчине.

Вызвала такси и, пока отец был в отключке, собрала все самое дорогое и необходимое. Шутка ли, все, что мне нужно, поместилось в две больших клетчатых сумки. Вернулась в квартиру и почувствовала что да, я дома…

Через полчаса приехали Инга и Вова, которых меня уговорил пригласить Авдеев, как будто бы на новоселье, а следом прибыла и доставка еды.

Все бы ничего, вот только Хантер прибыл с бутылкой наперевес не в лучшем расположении духа. Парень поздоровался, спросил где можно покурить и молча удалился на балкон.

— Что случилось? — обеспокоенно спрашиваю я у Инги. Подруга морщит лоб и я вижу, как ей тяжело и как она переживает за брата.

— Руби выходит замуж, — отвечает подруга, чем повергает меня в глубокий шок.

— В каком… что? — переспрашиваю я, бросая взгляд в сторону балкона, где маячит напряженная фигура близнеца. — У них же все было нормально!

— А вот так, она послала братца, сказала, что улетает с женихом в штаты, там у ее хмыря какой-то бизнес. Сука! — злобно шипит подруга. — Два года пудрила Вовке мозги и свинтила! Он даже сам жениться хотел, он кольцо купил, Ли, матери сказал, понимаешь?! В девятнадцать-то лет решиться на такое?! Расцарапала бы ей физиономию!

— Инга, это ужасно, — смотрю на Хантера сквозь оконное стекло и не могу представить даже частичку той боли, что он испытывает в данный момент. — Может быть с ним поговорить?

— Не смеши меня, Ли, — фыркает подруга. — Я пыталась и была послана далеко и надолго, со всеми сопутствующими… Пойдем есть твои разносолы и расскажешь подробнее, как тебя сюда занесло.

Бросаю короткий взгляд на затягивающегося сигаретой парня и иду на кухню. Вместе с Ингой распаковываем кучу разных вкусностей, наверняка из ресторана, а потом с восторгом уплетаем все это великолепие. Рассказываю подруге обо всем, что произошло после ее ухода из больницы, и снова вижу хитрющий взгляд.

— Ты правда не замечаешь? — улыбается Инга, накручивая на вилку пасту. — Тут не просто помощь бедной девочке, я уверяю тебя, что здесь нечто большее!

— Инга я не знаю, — мотаю головой я.

— Конечно, не знает она, — фыркает подруга. — Признавайся, ты о нем думала? Вот честно, как на духу, скажи, думала? Представляла его в ином ключе, не таком начальственном?

— Я не буду отвечать, — опускаю глаза на аппетитный чизкейк и соскребаю с него ложечкой шоколадный ганаш.

— Твою мать, Лия, ты влюбилась! — хихикает Инга, а меня окатывает волной смущения. — О, да, подруга, если от себя ты способна это скрыть, то от меня не получится!

— Я ничего не понимаю, — закрываю лицо руками и чувствую, как же сильно хочу провалиться сквозь землю. На глаза наворачиваются слезы, ведь я на самом деле не понимаю, как себя вести дальше с Авдеевым. Мои чувства выходят из-под контроля, меня тянет к нему, как магнитом.

— Тут не надо ничего понимать, дорогая, — подскакивает ко мне подруга и заставляет убрать ладони от лица. — Лия, не нужно душить свои чувства, не нужно бояться! Я же не говорю тебе «иди и переспи с ним», хотя и это было бы не плохо, я говорю просто о чувствах, о поцелуях и в целом о другом отношении друг к другу.

— Я не хочу разочаровываться, — качаю головой и поднимаю взгляд, рассматривая красные пряди, ниспадающие подруге на лоб.

— В Станиславе? А в чем там разочаровываться, Ли? — улыбается Инга и встряхивает меня за плечи. — Виктор — сопляк, у него нет ничего. Авдеев — состоявшийся человек, взрослый и нагулявшийся мужчина!

— В том и проблема, что взрослый… — вздыхаю я.

— Где ты увидела проблему, милая? — смеется Инга. — Да я бы все на свете отдала, лишь бы мне когда-нибудь попался не сопляк-однодневка, а такой же заботливый человек, как Стас.

— Ты меня сейчас что заставляешь сделать, я не пойму? — щурюсь и всматриваюсь в хитрые глаза подружки.

— Признаться, в первую очередь — себе, — серьезным тоном говорит девушка. — А уже потом — расставить все по своим местам со Стасом. Просто покажи ему, что ты к нему не безразлична, подай знак, Ли!

Почти все время до позднего вечера, мы с Ингой болтаем, изредка проверяя, чем на балконе занимается наш отшельник с разбитым сердцем. Я постоянно прокручиваю в голове слова подруги, размышляя о своих реальных чувствах, но мне страшно признаться. Даже себе, ведь вся ситуация кажется мне неправильной.

В половину десятого звонит телефон подруги и та, смачно выругавшись, показывает мне имя абонента: «мама».

— Вот черт, сейчас домой нас будет загонять… Хорошо, что свои права взяла, а то поди Вован уже в говно. Я поговорю с ней, иди проверь, не выпрыгнул ли наш страдалец из окна, — говорит Инга и усмехается: — Вот радость-то была бы, одной проблемой в моей жизни меньше…

Подхожу к балконной двери и смотрю на парня, сидящего на полу, изредка выпивающего из бутылки. Заметив меня, Хантер машет рукой, как бы приглашая войти на свою оккупированную территорию.

— Как ты? — обеспокоенно спрашиваю я, стараясь увидеть на лице друга хотя бы капельку радости.

— Хуево, — хрипло отвечает Вова и хлопает по постеленному на балконном полу ковру, приглашая сесть рядом. Я осторожно сажусь рядом с ним. — Будешь? — протягивает мне бутылку Хантер и я отрицательно качаю головой. — Как хочешь…

Какое-то время мы молчим, оба смотрим куда-то вдаль, на яркие звезды, уже вовсю сияющие в небе.

— Ты знаешь, что такое химия, Ли? — поворачивается ко мне друг. Я прекрасно понимаю, что он сейчас говорит не о науке, поэтому качаю головой. — Это нечто необъяснимое, когда вас тянет друг к другу несмотря ни на что, какие бы преграды судьба не выстраивала… Ты ничего не сможешь сделать с этим влечением, только поддаться.

— К чему ты это говоришь? — робко спрашиваю я, рассматривая печальное лицо Хантера.

— Я слышал ваши с Ингой разговоры, краем уха, — изображает улыбку друг. — Нет, не злись, просто послушай… Скажи мне честно, как тому, кто давным-давно вдарил за тебя радиоуправляемым самолетиком по башке в песочнице хулигану. Чего ты боишься, стесняшка?

— Не знаю, — вздыхаю я и снова перевожу взгляд на звезды.

— Ли, самолетик тогда не выжил, — шмыгает носом Вова. Замечаю в его руках красную бархатную коробочку, которую парень нервно потирает. — Скажи мне честно, чтобы почтить светлую память любимой пластиковой игрушки, ты же влюблена в Черта?

— Я не знаю, Вова, не знаю! — вскакиваю на ноги и подхожу к окну. Нервно потираю свои плечи и задыхаюсь от волнения. Парень поднимается следом и встает рядом.

— Ты врешь, Ли! — заплетающимся языком говорит он. Только сейчас, когда он начал говорить быстро, замечаю, насколько друг пьян. — Научно доказано, что человеку, чтобы понять, что он влюбился, достаточно гребаных девяноста секунд! Девяноста секунд, мать их! А сколько времени ты потом будешь корить себя за нерешительность, за то, что искала знаков и подходящих моментов?! — Хантер открывает коробочку и, с характерным хрустом разломив пополам, выбрасывает в приоткрытое окно. Я не успеваю среагировать, когда маленькое золотое колечко отправляется следом.

— Ты что наделал?! Вова! — растерянно смотрю в темноту улицы, словно выискивая выброшенный аксессуар.

— Не допускай моих ошибок, не жди подходящих моментов, — шмыгает носом парень, его глаза блестят и грудная клетка ходит ходуном. — Иначе можно упустить то, что тебе так дорого…

Громко хлопнув балконной дверью, Вова возвращается в квартиру, а мое сердце рвется на части и самой хочется плакать.

Он прав, я знаю. И Инга права. Но почему так трудно себе признаться?!

Набираю в легкие побольше воздуха, успокаиваю взволнованное сердце.

Нравится ли мне Авдеев? Да, мать вашу! Хочу ли я попробовать что-то большее между нами? Чертовски хочу!

После этого признания самой себе на душе становится подозрительно легко и я даже улыбаюсь. Надо же… Я не могла сказать подобного про Виктора, по отношению к нему у меня всегда были вопросы, но здесь все так четко и ясно, словно белым мелом на школьной доске! Может быть и не стоит больше мучить себя догадками? Что там говорила Инга — подать знаки…

Провожаю друзей и с нетерпением смотрю на часы. Ровно десять. Меня прожигает изнутри от волнения и предвкушения, эти два чувства смешиваются во взрывоопасный коктейль. Одно неловкое движение и грянет взрыв…

Звонкой трелью по всей квартире раздается звук звонка. Медленно подхожу к двери, резко выдыхаю и отпираю.

— Привет… — улыбаюсь я.