Глава 5
Мы вернулись домой к обеду, с полными корзинами лесных даров. Здесь были и травы, и ягоды. и даже немного грибов. Растопив печь, я попросила Кита хорошенько промыть грибы и закинуть в воду. У нас получится превосходная грибная похлёбка.
Я же занялась травами. Часть — развесила сушиться, они понадобятся зимой, когда люди пойдут потоком, ведь сезонные простуды ещё никто не отменял. Часть отложила в сторону, решив приготовить из них мази. Равку тоже отложила, с ней больше мороки.
Не успела приступить к варке мази, как раздался стук в дверь. Кит испуганно дёрнулся и затравленно посмотрел на меня.
— Чего ты испугался? Всё в порядке, сейчас узнаем. кто там к нам пришел, — улыбнулась я.
Распахнув входную дверь, увидела на крыльце троих молодых мужчин с косами.
— Хозяйка, Адам сказал, что тебе помощь наша нужна? Покосить надобно?
— Надо, — кивнула я. — Только вот оплатить я вам могу только отварами целебными, да вкусным ужином, идёт?
— Идёт, хозяйка, — согласился самый старший.
— А можно мне лекарство от жара? — тихо поинтересовался самый молодой парень. — Ребёнку надо.
— Брату? — понимающе улыбнулась я.
— Нет, сыну. Болеет третий день, а жар только растёт.
— Тогда вы работайте, а я пойду готовить, — серьёзно кивнула я. Как варить жаропонижающий отвар — я знала. Тем более, у меня есть всё, что необходимо. Если честно, мне стало так жаль неизвестного малыша, что я помогла бы и без оплаты и работы. Просто по-человечески.
Но сообщать об этом не стала. Всё же, мне тоже нужна помощь, и не малая. Я сомневаюсь, что смогу сама вскопать огород. Да, мне нужен небольшой, под травы, но целину перекапывать далеко не просто. И деньги нужны. На что-то надо покупать продукты.
Как раз к тому моменту, как похлёбка была готова, мужчины справились с работой.
— Принимай, хозяйка! — улыбнулся более старший. — Траву убрать, или сами справитесь? Вон какой мальчишка у тебя взрослый. Наверное, помощник растёт?
— Помощник, — улыбнулась я, потрепав Кита по голове. — Идите в дом, покормлю вас.
Кит был против такого разбазаривания вкусной похлёбки, но молчал. Мне пришлось шикнуть на мальчонку, чтобы не вздумал жадничать. Грибов мы ещё соберём, а вот он сможет покосить? Это вряд ли.
— Вкусная какая, — причмокнув от удовольствия, похвалил варево молодой парнишка. — А я думал, для грибов ещё рано.
— То для тебя рано, — хохотнул третий, молчаливый. — А травнице лесные дары сами в руки идут.
— А зовут вас как, помощники? — улыбнувшись, спросила я. Про лесные дары и травниц я знала из воспоминаний Астры. Бабушка ей об этом говорила. А вот у Кита дар сильнее, иначе он бы просто не нашел редкий цветок. Или это везение? Что же, время покажет.
— Я Дилан, — сообщил самый молодой.
— Дилан, держи снадобье, — я протянула парню плотно закупоренный флакон. — Сколько твоему сыну?
— Два года, хозяйка, — Дилан с благодарностью взял настойку и спрятал запазуху.
— Тогда, по три капли на маленькую чашку воды. Два раза в день пить. А лучше, приведи мальчишку, посмотрю, что с ним.
— А меня Рорик зовут, — представился парень, знающий о травницах поболее, чем остальные.
— Дарк, хозяйка, — представился самый старший. — Тебе надобно забор починить, так это я могу.
— А что в оплату возьмешь? — заинтересовалась, понимая, что бесплатно никто ничего делать не будет.
— Так не чужие люди друг другу, — усмехнулся Дарк. — Сочтёмся. Впереди зима, а у меня детишек трое.
Я задумалась. В принципе, сопливые носы вылечить не проблема. По большому счёту насморк и сам проходит, просто дольше. Так, капелек для укрепления иммунитета дать. Но лечить бесплатно всё зиму… А хочу ли я этого? Так ли важно чинить сейчас забор?
— А вдруг просьба твоя непосильна для меня будет? — хитро поинтересовалась я. — Вдруг, попросишь мёртвого поднять?
— А ты можешь? — впечатлился Рорик.
— Нет, — рассмеялась я. — Но это не значит, что попросить нельзя. И тогда я буду той. что обещания не выполняет.
— А давай так, — махнул рукой Дарк. — Свари-ка мне отвар для волос. Бабка твоя варила, мать моя всегда покупала и хвалила. Волосы красивые становятся.
— Так ты же лысый! — рассмеялся Дилан. — На что тебе отвар?
— Жене подарок сделаю. А то злая она у меня последнее время. А так, задобрю. Авось пустит меня к Аркашке в баню.
— Хорошо, так и быть, сварю, — рассмеялась я. — Получишь, как забор сделаешь.
— А давай, я ему помогу, а ты мне тоже такой отвар, — не растерялся Рорик.
— Эн нет, — покачала головой. — Ты лучше дров мне наруби. Там, в сарае, лежат брёвна.
Когда работяги ушли, я налила нам с Китом по тарелки похлёбки. Она действительно оказалась невероятно вкусной, густой и с прекрасным, грибным запахом.
— Я думал, они всё съедят, — буркнул Кит. — Мам, может надерём грибов и всю зиму будем ими питаться, а? Ну их, с такой помощью.
— Думаешь? — рассмеялась я. — Нет, малыш, на одних грибах я жить не согласна. Да и сама заниматься тяжелой работой не буду, и тебя заставлять не хочу. Так что, давай лучше завтра с утра ещё за грибами сходим? И за травами, естественно. Сварим немного настоек, да продадим. Сможем купить зерна курам.
— У нас нет курей, — скептически фыркнул сын. — Зачем нам зерно?
— А мы купим, — улыбнулась я. — Доедай, и идём во двор. Нам надо посмотреть, в каком состоянии курятник.
— А траву? Её надо собирать? — Кит уже готов был бежать, выполнять задание.
— Нет, — качнула головой, убирая посуду. — Погода солнечная, пусть сохнет. А как высохнет, мы из этого сена курам гнёзда сделаем.
— И у нас всегда будут яйца, — мечтательно протянул мальчишка, жмурясь и предвкушая удовольствие.
— А ещё купим муки, и будут у нас пирога, в том числе и с ягодами. А ещё можно налепить пельмени.
— Пельмени? Что это? — удивился Кит.
А я прикусила язык. Договорилась… Конечно, откуда мальчонке знать, что это такое. Более, того, Астра тоже ни сном, ни духом.
— Это мясо в тесто завернуто и сварено, — коротко объяснила я.
Отступать назад поздно, я уже пообещала ребёнку. Если что, свалю всё на купца, который однажды дал попробовать заморское блюдо. Или скажу, что у бабули в записях рецепт нашла.
Птичник оказался во вполне неплохом состоянии. Прибраться, сено сменить, кормушки вымыть. Ну и во внутреннем дворике неплохо было бы сетку залатать, чтобы куры не вылезали и не шарились по всему участку.
— А что дальше делать? — Кита аж разрывало, как хотелось что-то делать. Скорее, хотелось быть полезным.
— Кормушки вымоем, когда куры появятся, — задумчиво произнесла я. — Пока можно прибраться в их дворике. Неси метёлку и лопату.
Загон для кур был всего-то квадратов пять, усеянный песком. Сейчас, естественно, его надо очистить от куриного помёта, и накидать травки, чтобы птице было в чём ковыряться. Наверняка, просто в песке это чудовищно скучно делать.
Так что, поручив Киту очищать полы в птичнике и загон, я отправилась дальше изучать территорию. Воспоминания Астры тут мало чем могли помочь, хотя бы потому что было это давно, да и Астра была маленькой. Ощущения в воспоминаниях не те.
Например, огород. Астра помнила его как огромное поле с бесконечными грядками. Но я смотрела на огородик из десяти грядок и улыбалась. Да уж, прям таки огромное поле! А там, в конце участка, небольшой пруд. Совсем крошечный, но если его очистить и завести уток, то можно им там сделать загон. Будет ещё и утиное мясо. С крупным скотом я не хотела связываться. С ними больше хлопот, лучше ту же говядину и свинину покупать.
Многолетние лекарственные растения уже превратились в сорняк и заполонили почти весь огород. Поэтому, взяв секатор, срезала под корень всё, что было и села перебирать, отделяя нужные травки от мусора.
А через минут сорок прибежал Кит, отчитаться, что всё готово.
— Пойдёшь проверять? — блеснул хитрым взглядом мальчишка.
— Идём, — рассмеялась я, отряхивая подол платья и беря корзину. — А потом, затопим баньку, искупаемся, поужинаем. Да и можно спать ложиться.
— А мы не сожжем так все-все дрова? — занервничал мальчишка. — Чем же зимой топиться будем? Помрём от холода.
— А к зиме ещё заготовим. Вон, попросим Рорика и Дилана нам дров заготовить, а взамен мазь им сварим. Кстати, нам же ещё отвар надо приготовить.
Мы подошли к курятнику. Кит действительно постарался. Кормушки и поильник стояли чистые, жердочки светлые, без слоя грязи и помёта. А в загончике на чистом песке лежала трава.
— Ты большой молодец, сын, — похвалила мальчишку ни капли не солгав. — Теперь я точно знаю, что могу положиться на тебя во всём.
По пути домой, зашли в баньку и растопили печь. Показав Киту, как делать, наказала ему подкладывать дрова, а сама пошла в дом. Убрав в погреб похлёбку, как в холодильник, растопила печь и принялась готовить ужин.
Но так и не успела даже крупу закинуть, отвлёк стук в дверь.
— Эй, травница! Помощь твоя нужна, ей! — кричали из-за двери.
— Кого там принесло на ночь глядя? — рыкнула я, распахивая дверь. — Ну?
— Хозяйка, там это, мать у Фрола помирает, помоги, а! — хрипло и с одышкой ответил Дарк. — Сутки уже разродиться не может.
— Так а я чем помогу? — ошалев, спросила я. — Не умею роды-то принимать! Повитуху бы, или лекаря.
— Так где взять? Астра, выручай, помрёт же! — из-за плеча Дарка высунулся Адам.
— Чёрт с вами, идёмте, — букркнула. — Сейчас, только сына предупрежу.
Я вернулась в дом и оторвала листик у рафки. Да. это не волшебный цветок, но кое-что может. Также набрала ещё травок, которые могут пригодиться. Та же ромашка прекрасно обеззараживает.
Но сутки в родах… Я не уверена, что мать с младенцем выживут. Особенно без медицинской помощи.
Забежав в баню, попросила Кита самостоятельно помыться в бане, а потом идти домой. И, скорее всего, сегодня меня не ждать. Мальчишка было дёрнулся идти со мной, но пришлось строго отказать. Видеть такое ему рановато. Да и непонятно, на сколько застряну там, с роженицей. А ребёнку ночью спать полагается.
Сев в телегу, крепко схватилась за корзину с травами. И не зря.
Адам, сидевший рядом, так поддал кобыле, что она рванула с места словно за ней волки гнались. Взвизгнув, ухватилась за борт телеги. Боги, не перевернуться бы нам, а то и до роженицы не доедем, и сами пострадаем.
А спустя минут пять, мы остановились у дома, возле которого ходил народ. Понурый такой, словно…
— Боги, неужели мы не успели, — прошептала я, прижимая ладонь ко рту.
— Зря привезли, — криво усмехнулась старуха, выходя из дома. — Лекаря бы сюда, а травница… Что она сделает, да ещё такая юная?
— Уйди, мать, уйди, — отмахнулся мужчина лет сорока.
— Эх ты, говорила, женись на Марьке, у той здоровья на десятерых хватит. Нет же, выбрал дохлую, помрёт теперь, дитя без мамки оставит, — продолжила ворчать старуха.
Но её уже никто не слушал. Я зашла в дом и скривилась от запахов. Да тут не рожая умереть можно, задохнувшись от спёртого воздуха.
— Окна распахните, — попросила я, проходя вглубь дома. Туда, где слышались стоны.
Приоткрыв дверь в тёмную коморку, в нерешительности застыла. Молодая женщина тихо стонала, иногда срываясь на крик. В у глу плакал ребёнок, мальчишка. Наверное и есть тот самый Фрол. Возле роженицы девушка причитает.
— Уберите тряпку с окна и уведите ребёнка, — потребовала, делая шаг вперёд. Раз уж пришла, надо что-то делать. — Нагрейте воды, много. И живее. И чугунок кипятка нужен, с чистой водой. Также нужны чистые тряпки и простыни.
Девушка сдёрнула шторы и приоткрыла окно, запуская в дом свежий воздух. А я наконец смогла посмотреть на роженицу.
Устала… В глазах такая безнадёжность и, наверное, желание отмучиться уже.
— Ты меня слышишь? — тихо позвала женщину и дождавшись кивка, продолжила. — Хорошо, тогда я сейчас буду спрашивать, а ты отвечай. Как давно живот схватывать начало?
— Вчера вечером, — простонала роженица. — А сегодня утром потекло. Но не рожается, никак.
Я взяла женщину за руку, нащупывая пульс. Прикрыв глаза отсчитала минуту. Слабенький. Сейчас дам травок, может получше будет.
Итак, мне просто надо вспомнить. Бабушка брала Астру с собой на роды. Астра хоть и была малышкой, но всё видела и знала. Надо только вспомнить. Плюс, знания из своей жизни. Да, роды я не принимала, но в век интернета и технологий, у нас слишком много разнообразной информации.
Вымыв руки, я дождалась пока мне принесут кипяток и заварила в ней рафку. Оставив остывать, я откинула покрывало и на секунду прикрыла глаза, вспоминая, что делала бабушка.
" — Астра, не вертись, а смотри внимательно, такое не часто бывает.
— Бабушка, а почему ребёночек не хочет в наш мир?
— Он хочет, но в животике неправильно лежит, ему помочь надо.
— Как помочь? Ты расскажешь ему, как правильно повернуться?
— Нет, я сама его переверну. А ты смотри внимательно. И запоминай. Возможно, ты однажды спасёшь жизнь мамы и ребёнка.'
А что, если и в этот раз неправильное предлежание плода? В любом случае, проверить надо. Если не поможет… Нет, о таком я думать не хочу.
Нащупать малыша оказалось не сложно. хотя я и запаниковала вначале, не понимая, что я трогаю. Голова это или спина, или попа… Но спустя пару секунд до меня дошло, что малыш лежит на спине, ещё и ножка пуповиной обмотана.
— Ну что, милый, пора распутываться и выходить, — пробормотала я, вспоминая, как это делала бабушка. — Давай, родной, мама твоя уже без сил, так что потрудиться надо нам.
Развернуть малыша оказалось не трудно, как и распутать ножку. Только роженица практически все силы растеряла, едва стонет.
Убедившись, что малыш лежит правильно, я потрогала отвар рафки. Ещё горячий, но терпимо, выпить можно.
— Напои роженицу отваром, — попросила я, надеясь, что отвар успеет подействовать. Рафка хорошо тонизирует, но сутки мучений без еды и сна…
— Ну что, давай постараемся, хорошо? — спросила у роженицы, дождавшись, когда она допьёт отвар. — Я буду давить на живот, а ты тужься, ладно?
Как только женщина напряглась, я надавила на живот, выталкивая малыша. Я молилась, чтобы всё прошло удачно, насколько это вообще возможно. Я даже задумалась, а надо ли оно мне… Только вот я больше ничего не умею, только травы собирать да лекарства делать.
Но мы справились. Даже пуповину перерезала почти без страха. Дрожащими руками подняв ребенка, я легонька шлёпнула по попе, заставляя кроху заплакать, раскрывая лёгкие. Отдав девочке-помощнице малыша, я попросила роженицу ещё потужиться, чтобы вышел послед.
— Он здоров? — тихо спросила роженица.
— Она. Это девочка, — улыбнулась я. — На вид вроде здорова, но я же не лекарь. Время покажет.
Запарив ромашку, я добавила её в маленькую деревянную бадью. Омыв малыша, закутала его в пелёнку и передала уставшей маме.
— Спасибо вам, — шепнула женщина, с умилением глядя, как дочь жадно сосёт грудь.
Улыбнувшись, обмыла роженицу ромашкой и укрыла.
— Не забывай пить укрепляющие отвары, вам это сейчас очень надо, — посоветовала я. — Ну а моя работа на этом закончена.
Вытерев руки, вышла из дома и удивлённо огляделась. Это же сколько времени мы с ней провозились, что на улице такая темень?
— Померла? — ехидно спросила бабка, а мужчина, сидевший у крыльца, низко опустил голову.
— Кто отец? — спросила я, игнорируя старуху. — Иди, знакомься с дочерью.
— А Нона? Что с Ноной? — тихо спросил мужчина, поднимая голову.
— Жива, кормит малышку, — улыбнулась я и повернулась к Адаму. — Отвези меня домой, пожалуйста.
Адам кивнул и помог забраться в телегу. В этот раз он не нёсся как ополоумевший, но и разговорами не доставал. Видимо, понимал, что я слишком устала для праздной болтовни.
Попрощавшись у калитки, я поспешила домой. Но только я зашла домой, как на меня налетел маленький ураган.
— Мама!
— Всё хорошо, милый, всё хорошо, — прошептала, гладя сына по спине.
— Ты в крови, — тихо сказал Кит, отстраняясь и со страхом разглядывая моё платье.
— Это не моя кровь. А ты почему ещё не спишь?
— Не мог уснуть без тебя, страшно, — смутился мальчишка.
— Тогда ставь воду на чай, а я схожу в баню пока.
Взяв запасные вещи, ушла в баню. Она ещё не до конца остыла, так что я не особо торопилась. Сев на лавку, устало вздохнула. Не знаю, выживут ли мои первые пациенты. Я же не врач, могла и не увидеть, что что-то не так. Но надеюсь девочки выживут и будут здоровы.
Когда я вернулась, чай уже был готов, а Кит сидел за столом, в ожидании.
— А что там было? Куда ты уходила? — заинтересовался мальчишка.
— Роды принимать, — улыбнулась я, вспоминая кроху. — Девочка родилась.
— Ты говорила, что будешь меня учить, а сама с собой не взяла, — вздохнул Кит. — Как же я тогда учиться буду?
— Не во всех случаях я буду тебя брать. Бывают случаи, когда твоё присутствие не желательно. Например, рождение ребёнка. Конечно, тебе бы следует знать, как помогать женщине в родах, но тебя просто не пустят, понимаешь? — подбирая слова, попыталась объяснить мальчишке. — Женщины стесняются и не пускают мужчин.
— А лекаря? Если лекарь — мужчина? Тоже не пускают?
— Лекарь это лекарь. — рассмеялась я, радуясь, что у Кита присутствует критическое мышление. — Вот вырастешь, выучишься на лекаря, и тебя будут звать во все дома. А пока ты начинающий травник, которого к роженице не пустят, даже если она помирать будет.
— Какая глупость, — нахмурился сын. — Если роженица умирает, какая разница, кто её помогает. Лишь бы помогли.
Я промолчала. Можно было рассказать о несовершенстве мира, в котором он живёт. О скуке, о хлебе и зрелищах, о восприятии критики и важности мнения окружающих. Но я вижу живой взгляд Кита, его размышления о стыде, и понимаю, что не хочу вынуждать его жить и думать шаблонно. Тем более, я с ним полностью согласна. Какая глупость — осуждать человека, который принял помощь и тем самым сохранил себе жизнь. Я бы не хотела, чтобы мой ребёнок рос в таком обществе, но другого нам не дано. Единственный выход — получить диплом лекаря и автоматом стать уважаемым человеком. Чем больше уважают, тем чаще закрывают глаза на несовершенства. Но как вырастить ребёнка в глухой деревни, и при этом не навязать ему местных стереотипов?
— Мама, а мы завтра пойдём за грибами?
Я кивнула, улыбаясь. Кит знал, что мы пойдём. Более того, ему не так уж важно идти в лес. Просто я надолго замолчала, а ему в тишине находиться некомфортно. Вопросы ради вопросов, для детей это нормально.
— И трав наберём, и ягод, — заговорила я. — Потом попросим кого-нибудь, чтобы нам вскопали несколько грядок, и посадим травы.
— Я сам могу вскопать, — самоуверенно заявил Кит.
— Можешь, но ты мне нужен будешь дома, перебирать травы и подготавливать коренья и семена к посадке, — я не стала говорить, что семилетнему мальчику не под силу вскопать целину. — Давай допивать чай и спать, договорились?
Кит кивнул, залпом выпил остатки чая и сполоснул кружку. Поцеловав меня в щеку, мальчишка отправился к себе.
Надо же, даже не просился ко мне, странно. Я всё равно заглянула в его комнату, укрыла, поцеловала и пожелала спокойной ночи. Кит хотел что-то сказать, подозреваю, хотел напроситься ко мне, но он промолчал. А я не стала предлагать, мне нужно хорошенько отдохнуть.
Правда, прежде чем лечь, я подкинула ещё дров в печь и нагрела воды. У меня не так много одежды, чтобы из-за нескольких пятен крови выкидывать платье. Снкачала простирнула в холодной воде, чтобы кровь отошла, а потом уже в горячей, с мылом. Хорошенько сполоснув и выжав, повесила над печью сушиться. Можно было бы на улицу, но одеваться и выходить не хотелось.
Но только я легла, как в дверь постучали. Я не хотела открывать, но потом вспомнила, что я вроде как травница, а помощь нашей братии может понадобиться когда угодно, даже перед рассветом. И тут же я вспомнила про роженицу и младенца. Стало так страшно, что открывала засов дрожащими руками.
— Что-то случилось? — спросила я у ночного гостя — мужа роженицы.
— Нет, хозяйка, девочки в полном порядке, спят. Я забыл, что так и не отблагодарил тебя.
— Уверена, благодарность могла подождать до утра, — улыбнулась я. — Главное, поите отваром жену и можно по паре капель давать малышке.
— Обязательно. Мы решили дочь в твою честь назвать. Астрой. И вот это ещё, — мне в ладонь упали монеты. — Извини, больше нету.
— А больше и не надо, — улыбнулась я. забирая себе десяток медяшек, а мужчине отдавая серебряный. — Тебе сейчас нужнее.
— Спасибо, — шепнул ночной гость, опуская голову. — Спасибо за всё.
Мужчина ушел, а я вышла на крыльцо и села на скамейку, подняв голову вверх. Небо усыпано звёздами, яркими такими, словно надо только протянуть руку, чтобы достать до них. Медяшки, которые я сжимала в ладони, грели. Мои первые заработанные деньги в этом мире. И нет, мне совершенно не жаль, что я отказалась от серебрушки. Им она нужнее, да и я понимала, что так правильно.
— Мам, ты где? Мама? — раздался испуганный голос Кита.
— Я здесь, милый, — крикнула я.
— Я испугался, что ты куда-то ушла, — проворчал мальчишка, садясь рядом со мной. — А что ты здесь делаешь?
— Посмотри на небо, — попросила я. — Смотри, как красиво.
— Красиво, — подтвердил мальчишка, задрав голову.
— Представь, что где-то там, в звёздах, есть другой мир. И кто-то тоже вот так сидит и смотрит на небо.
— Пусть они будут синие, — включился в игру сын. — И с узкими глазами, как щелочки. И на одной руке по десять пальцев.
Я слышала Кита, но не слушала. Я вспоминала Землю и свою земную жизнь. Я безумно скучаю по той Алёнке. Но если мне предложат вернуться — откажусь. Теперь моя жизнь здесь, в этом маленьком доме на краю глухой деревни, и с маленьким мальчишкой, которого люблю всем сердцем.