Глава 8

Остудив бульон до приемлемой температуры, я пошла в комнату, где отдыхал больной. Он был также бледен, но дыхание стало глубоким и ровным. Спит, это хорошо.

Я поставила кружку с бульоном на тумбочку и потянулась к повязке, посмотреть, как там идут дела. Но не успела дотронуться, как рука инквизитора взмыла вверх, к моему горлу. Синие глаза распахнулись и зло смотрели на меня.

— Кто ты? — спросил мужчина, с трудом разлепив сухие и немного потрескавшиеся губы.

— Травница, — пискнула еле слышно. Инквизитор хоть и слаб, но хватка у него сильная. Воздуха катастрофически не хватало, но я могла лишь беспомощно открывать рот. Могла ли я отбиться? Вполне. Но это может стоить мне жизни. Я это понимала.

А вот Кит не знал ни о существовании инквизиции, ни о правилах. Увидев сквозь приоткрытую дверь, что меня обижает, тут же кинулся защищать.

К счастью, в этот раз в его руках не оказалось дубины или ножа, так что мальчишка прыгнул на инквизитора всем своим худощавым телом и принялся лупить по лицу.

Как только больной разжал руку, я моментально подхватила Кита на руки и прижала к себе. Инквизитор прикрыл глаза и застонал сквозь сжатые зубы. Бинт на ране вновь окрасился в алый.

— Иди в мою спальню, — приказала сыну.

Но он лишь упрямо качнул головой.

— Он тебя хотел убить, как папа!

— Кит, уйди, — рыкнула я, вглядываясь в бледное лицо инквизитора. — Уйди и больше не заходи сюда, пока я не разрешу.

Кит шмыгнул носом и обиженно посмотрел на меня. Но перечить не стал, подхватил щенка и направился в спальню.

— Ваша Светлость, мне надо перевязать рану, — сказала я, зная, что мужчина меня слышит. Красивое лицо скривилось в гримасе боли, но короткий кивок я всё же получила.

— Пить, — едва шевеля губами, прошептал инквизитор.

— Вам надо немного приподняться, чтобы я смогла напоить вас, — нахмурилась я. — Сможете немного подняться.

Про себя я подумала, что раз сил хватает душить невинных женщин, то и сесть сможет. Чай не барышня. Я провела ладонью по шее, горло саднило. Уверена, вскоре вылезут синяки. Чёртов псих. Его лечишь, а он, вместо благодарности, калечит.

Впрочем, что ожидать от инквизитора?

Мужчина с трудом оторвал голову от подушки и со стоном приподнялся. Я же полодила ему под спину ещё одну подушку, чтобы он принял полусидячее положение, и поднесла к губам кружку.

— Что это? — инквизитор отклонился от кружки, хмуро глядя на её содержимое.

— Куриный бульон, вам нужны силы, — терпеливо объяснила я.

— Мне нужна простая вода, — всё так же хмуро сообщил инквизитор.

— Слушайте, прекратите уже, — психанула я. — Я вас вылечить хочу, иначе не притащила бы в свой дом. Пейте бульон или вставайте и уходите. Не хватало ещё, чтобы инквизитор умер в моём доме.

— Я не могу уйти и ты, травница, это знаешь, — криво усмехнулся инквизитор и наконец сделал первый глоток.

Когда кружка опустела, я отставила её в сторону и под пристальным взглядом мужчины развязала самодельный бинт.

Рана уже не была такой страшной, краснота осталась возле краёв. Ну и вновь открывшееся кровотечение было совершенно некстати.

— Рану следует зашить, — прокомментировал увиденное инквизитор.

— Я не умею, — шепнула, понимая, что он прав. — Тем более, мне нечем обеззаразить нитки и иголку.

— Ты же знаешь. что в моей сумке есть фляжка. или уже всё выпила?

Я изумлённо посмотрела на мужчину. Внутри росло негодование, но я молчала. Почему меня должно волновать, что он обо мне думает?

— Я в вашей сумке взяла лишь запасную одежду, чтобы постелить на носилки, — сообщила я спокойным тоном, а сама принялась промывать рану. — Если вы разрешите достать фляжку, то я это сделаю.

— И что, даже пару золотых из кошелька не забрала?

Я намеренно надавила на рану, заставляя мужчину вскрикнуть от боли.

— Прошу прощения, — абсолютно не сожалея, дежурно извинилась. — Нет, золото из вашего кошелька я не брала. Так что, вас зашивать?

— Зашивай, — задумчиво произнёс инквизитор.

Я кивнула и направилась в маленькую прихожую, где оставила сумки больного. Выудив фляжку, открутила крыжку и понюхала. Крепкий алкоголь, самое то, чтобы продезинфицировать нитки и иглу.

Найдя необходимое, я налила в маленькую чашку немного алкоголя и закинула в неё иглу и нитки. Пусть лежат. Также щедро облила руки, чтобы минимизировать количество микробов. Мало ли что, сильное заражение я не вылечу.

— Всё вылила? — спросил инквизитор, открыв глаза тут же, стоило мне присесть на край кровати.

— Нет, ещё осталось, — ответила, обрабатывая рану настоем трав.

— Дай сюда.

— Не дам, — невозмутимо качнула головой. — Вашему организму сейчас и без алкоголя сложно, не стоит усугублять.

— Думаешь, болевой шок лучше? — фыркнул мужчина. — Дай мою фляжку.

— Не дам. Лучше выпейте вот это, — я протянула кружку с отваром, который прекрасно обезболивает. Края раны смазала смесью трав, которые на время лишают кожу чувствительности. — Пейте и лежите спокойно.

— Спокойно лежать и смотреть, как лекарь-недоучка пытается меня зашить?

— Если этот лекарь — недоучка не сделает то, что должна, то хамоватый инквизитор не проживёт и недели, — резко ответила, гневно посмотрев в глаза мужчине. — Я уже жалею, что спасла вас.

— Знаешь, кто я? Откуда?

— Перстень, — я кивнула на руку, на которой сверкал красный камень. — Видела уже такой, в детстве. Да и что уж там, все знают отличительные черты инквизиторов.

— И всё равно спасла? Что ты хочешь взамен? — тон инквизитора изменился. Он уже не был таким нахальным, скорее, заинтересованным.

— Хочу, чтобы вы замолчали и полежали спокойно, пока я вас лечу. А потом, как поправитесь, ушли из моего дома. Этого достаточно, чтобы оплатить мои труды, — невозмутимо произнесла и воткнула иглу в кожу.

Страшно до ужаса. Я и шить-то особо не умею, а тут целого человека зашивать, живого. Который шипит и ругается, когда я в очередной раз прокалываю кожу.

К счастью, я понимала, что рану, как рубашку не зашьёшь одним швом.

Маленький шов, обрезать нитку, завязать узелок. Ещё один шов, ещё раз обрезать нитку…

Пальцы дрожали от напряжения, спина гудела из-за неудобной позы. Я то и дело смахивала пот со лба, потому что было невероятно душно.

Пациент постанывал и шипел ругательства, но не дёргался, позволяя мне закончить работу. Сделав последний шов, я обрезала нитку. Смазав шов заживляющей мазью, обмотала бинтами и облегчённо выжохнула.

— Ты точно не лекарка? Я удивлён, шов получился почти ровный.

— Вы можете отправиться в столицу, где ваш лекарь сделает всё намного лучше и ровнее, — я уже начала терять терпение.

Сколько можно⁈ Встав с кровати, забрала с тумбы лекарства и баночки, и собиралась уже уходить. Но в самых дверях меня настигли слова инквизитора:

— Я не хотел тебя обидеть. Твои знания действительно многого стоят. Ты могла бы стать прекрасным лекарем. Как тебя зовут?

— Астра, — представилась, оставив без ответа комплименты. — Отдыхайте, Ваша Светлость.

— Кристиан, зови меня Кристиан.

Я молча вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. И устало выдохнула, закрыв глаза. Умом понимаю, что мне стоит быть тише и покорнее, но не могу. Инквизитор умеет вывести из себя. Более того, я уверена, что делает он это специально.

— Кит, ты где? — окликнула ребёнка. Слишком тихо он себя вёл. Заглянув в комнату, нахмурилась. Комната пустая.

Выйдя на улицу, огляделась. Кит никогда не уходил далеко от дома. Но во дворе его нет, как и щенка.

Ну и в какие приключения ты отправился, мой юный друг?

— Кит? Милый, ты где? — крикнула ещё раз, обходя дом.

Подумав немного, заглянула в сарай.

И ахнула, увидев своего ребёнка, свернувшегося калачиком возле кобылы. Щенок распахнул глаза и залился лаем, едва увидел меня. Кит сонно захлопал глазами, не понимая, что заставило его друга подать голос.

— Ты что здесь делаешь? — спросила я, подходя к ребёнку и помогая встать. — Я же тебя в комнату отправляла!

— Прости, — Кит покаянно опустил голову. — Я пришёл навестить лошадку и нечаянно уснул.

— Ладно, что уж теперь, — вздохнув, обняла ребёнка, чувствуя, как колотится сердце. — Покорми пока наших животных, а я подогрею ужин.

Вернувшись в дом, подкинула дров в печь и заглянула к больному.

Инквизитор спокойно спал. Бледность сошла, но до здорового румянца ещё далеко. Перед сном надо будет сделать ещё одну перевязку. Хотя меньше всего я хочу опять участвовать в перепалке. Не может герцог лежать молча, обязательно надо показать своё превосходство.

Прикрыв дверь, я вернулась на кухню и принялась накрывать на стол. То, что происходит со мной последнее время, резко не устраивает. Если честно, я бы уехала. Забрала Кита, щенка и сбежала на другой конец королевства. Там практически нет шанса встретить старых знакомых. Только вот, чтобы куда-то уехать, нужны деньги. Допустим, такая же деревенька, или небольшой город. Можно также лечить людей травами, ведь даже в городах помощь лекаря довольно дорогая для простого жителя.

В принципе, идея хорошая, если бы не отсутствие жилья. Снимать жильё в этом мире не так удобно, как на Земле. Во-первых, в большинстве это будет комната у бабульки. Во-вторых, здесь нет договоров и правил аренды. В любой момент могут выкинуть на улицу, а стража ещё и поможет.

Так что, свой дом нужен, а на него нужны деньги. Реально ли заработать на него, живя здесь?

Я усмехнулась собственным мыслям. Желание сменить место жительства обусловлено обычным страхом. Который гонит всё дальше и дальше. И я бы побежала, будь у меня такая возможность.

— Мама, там староста пришёл, — сообщил Кит, заходя в дом. — Сказал, тебя позвать.

— Не вовремя, — я нахмурилась.

— Почему? — любопытный мальчишка смотрел на меня с недоумением. — Ты не хочешь говорить, что спасла того человека?

— Не хотелось бы, — я поморщилась, понимая, как к этому отнесутся жители деревни.

Своя шкура всегда дороже, и деревенские лучше сделают вид, что не заметили умирающего в лесу, чем притащат в деревню и попробуют лечить. Не потому что они настолько бессердечные, совсем нет. Инквизитор — существо опасное и любопытное. Даже самый маленький секрет он попытается вызнать. А секретов за поколение в одной маленькой деревушке может накопиться немало. Угадать, за какое именно нарушение придёт расплата от инквизитора — не понятно.

Проще бросить в лесу, желательно за границей деревни. Да, прибудет стража, начнут выяснять, но в целом им будет интересен только факт смерти, а не мелкие дрязги деревенских.

Сняв фартук, я поплелась на улицу. Что тебе надо, мой дорогой друг? Неужели, кто-то заметил, как мы везли тело?

— Здравствуй, — спокойно поздоровалась с мужчиной. — Что-то случилось?

— Проведать тебя. Заодно сказать, что тебе дрова сегодня привезут. Помнится, ты говорила, что они тебе нужны.

— Нужны, — вздохнула я. — И сено козе нужно.

Про лошадь я не стала говорить. И вообще, пока прямого вопроса не задаст, ничего про Кристиана не скажу.

Я искренне надеялась, что Адам сегодня просто уйдёт. А после, через недельку-две, Кристиан уедет, а никто о нём и не узнает.

Надеялась… И надежда умерла в тот же миг, стоило услышать из сарая жалобное ржание.

— У тебя есть лошадь? Ты же говорила…

— Не у меня, — качнула головой, перебивая. — У больного, который временно живёт в моём доме. Пока не выздоровеет.

— И кто он? Явно, не местный, иначе, я бы знал, — улыбнувшись, поинтересовался друг.

— Не местный, качнула головой, не зная, как сказать, что навлекла на деревню проблемы. Может, обойдётся?

— Астра, я понимаю, что не могу говорить тебе, кого приводить в дом, но пойми, пойдут слухи, от которых я тебя не смогу оградить. Закрыть рот нашим женщинам почти невозможно, а ты сама даёшь повод для судачества. Мужчина у незамужней женщины… Ты же знаешь…

— Знаю, всё знаю, — я на секунду прикрыла глаза. — Просто… Ладно, слушай, тебе это не понравится. В лесу я нашла мужчину, раненного. Если бы я ему не помогла, он бы погиб. А я не могу этого допустить.

— Ты уверена, что лечишь не опасного человека?

— Нет, я совершенно в этом не уверена. Это инквизитор, — сделав глубокий вдох, выпалила я. — Но я не могла поступить иначе.

— Что же. В одном ты права, поселить его к кому-то не следует. Астра, если он умрёт, сюда нагрянут ищейки, — Адам нервничал.

И я его понимала. Сложно найти хоть одну деревню, которая живёт по закону. Всегда есть мелкие нарушения. Но если будут искать, то…

— Он не должен умереть, — качнула головой. — Слушай, я травница. Не могу просто так взять, и бросить человека в беде.

— Ладно, что уж теперь, — Адам вздохнул и махнул рукой. — Тебе что-то надо? В том числе и для ухода за больным?

— Привези сена лошади. Козе хватит, а вот… — я махнула рукой в сторону сарая, откуда в очередной раз донеслось ржание.

— Хорошо. Но ты береги больного, вылечи. Иначе… Сама понимаешь.

Я понимала, и очень хорошо. Именно поэтому, вернувшись, домой, я попросила Кита никому не говорить о нашем госте. А вот с лошадью сложнее, животное не заставишь молчать.

И ещё одна сложность была в самом больном… Что он делал в наших краях? Что искал? Оставит ли он нашу деревню в покое, как только поправится?

Именно это я и решила спросить, когда заглянула в комнату больного с очередной порцией бульона.

Кристиан не спал. Увидев меня, усмехнулся.

— Я думал, что умру здесь от скуки, в ожидании.

— У меня нет ни времени, ни желания вас развлекать, — фыркнула я. — Поднимитесь, я поправлю подушку.

— И чем же деревенская травница так занята? Неужели, столько больных?

— Думаете, у меня нет других дел? — я даже опешила от такой наглости. — У меня ещё небольшое хозяйство и маленький ребенок. К тому же, сейчас самый сезон сбора трав. А я из-за вашего спасения сегодня толком ничего не собрала. Как прикажете лечить людей зимой?

— Прикажи пацанёнку принести мою сумку.

— Он не мой слуга. чтобы ему приказывать, — спокойно отозвалась, расставляя посуду с бульоном и хлебом на импровизированном подносе из доски.

— Женщина, сделай, как тебе говорят! — рявкнул герцог, а глаза его потемнели от ярости. — Иначе, я прикажу!

— Кит, милый, принеси сумку нашего больного, пожалуйста, — крикнула, надеясь, что сын меня услышал. И тут же повернулась к больному. — Довольны?

— Вполне, — кривая усмешка скользнула по губам. — Ты хочешь что-то спросить? Так спрашивай, пока я добрый.

— Вы сейчас добрый? — изумилась я. — Что же происходит, когда вы злой?

— Тебе лучше этого не знать, травница, — низким, с хрипотцой, голосом проговорил Кристиан. — Так что же ты хочешь спросить?

— Зачем вы здесь? Что ищите?

— Переживаешь, что найду что-то незаконное у тебя? Или… — Кристиан прищурился, внимательно разглядывая меня. По спине пробежал холодок. — Что-то ты скрываешь, травница. Знаешь, почему приезд инквизитора в деревню или город всегда вызывает волну страха?

— Потому что ваш приезд означает кару, — хмуро пробормотала я.

— Не всегда, инквизиторы иногда и щадят. Но волна страха возникает, потому что инквизиторы любопытны. И если от них скрывать какой-то секрет, то инквизитор обязательно его раскопает. Иногда деревенские старухи боятся, что я казню их, потому что они украли у соседки курицу.

— И вы казните? — мой голос сел и стал еле слышен, руки похолодели, а ложка в моих руках дрожала. Я не смотрела на инквизитора. Я знала, что вижу в его взгляде свою погибель. Свою и Кита. Даже если он пощадит мальчишку, ему не выжить в одиночку.

— Нет, не казню, — фыркнул Кристиан. — Но раскрываю правду перед всей деревней. Это… весело.

— Вы стравливаете людей, в этом нет ничего весёлого, — нахмурилась я. — Каждый может ошибиться. Вы уедете, а бедную старушку заклюют за мелкий проступок.

— Ты тоже что-то украла? — тихо спросил Кристиан. Я кожей чувствовала его взгляд. — Нет, не украла. Иначе, твой страх был бы не таким сильным. Ты совершила что-то ужасное, страшное.

— Всё, довольно! — рявкнула я, швыряя ложку в миску с бульоном, от чего он расплескался не только по подносу, но и по повязке герцога. — Вы уже в состоянии поесть сами. Я приду позже, когда вам понадобится перевязка.

Я не взглянула на инквизитора, боясь, что он по взгляду поймёт, что догадки верны. Вышла из комнаты под тихий смех инквизитора и весёлое:

— Я всё равно узнаю, травница!

— Мама, он тебя обидел? — посреди кухни стоял Кит, прижимая к себе сумку инквизитора. — Давай его выгоним, мама!

— Нельзя, милый. Это не простой человек, — вздохнула я, на секунду прикрывая глаза. — Отдай ему сумку, только не разговаривай, ладно?

— Хорошо, — мальчишка испуганно кивнул и мышкой шмыгнул в комнату к инквизитору.

Я прислушалась, но так ничего и не услышала. Герцог не стал расспрашивать ребёнка? Неужели в нём есть капля сострадания?

— Я отдал, — тихо сообщил Кит, подходя ко мне. — Мама, почему мы его не можем прогнать? Это же наш дом?

— Это герцог, мой милый. Он может выгнать любого, из любого дома. Кроме короля, конечно же. Но хуже то, что этот герцог — инквизитор. Он расследует преступления и наказывает преступников.

Зрачки Кита расширились от страха, а хрупкое тельце задрожало, словнг осиновый листик на ветру.

— Мама, а давай его не будем лечить? Пусть умрёт, — шмыгнув носом, едва сдерживая слёзы, попросил Кит. — Он пришёл за нами, да?

— Всё будет хорошо, слышишь? Всё будет нормально, — я обняла мальчишку, успокаивая. — Мы со всем справимся. Инквизитор выздоровеет и уедет, а мы будем жить также, как жили. Не бойся, родной. Ничего не бойся.

Я успокаивала ребёнка, но сама ни капли не верила в свои слова. Всё будет хорошо? Всё обойдётся? Кристоферу доставляет удовольствие измываться над теми, кто оступился. Да, может он и не казнит ребёнка, ведь Кит спас нам жизнь. Но то, что я сделала дальше… Одно то, что я пришлая, уже тянет на ведьмовский костёр.

Может, мне стоит поговорить с Адамом? Попросить, чтобы он взял Кита на воспитание, если со мной что-то случится. Да, так я и сделаю. Завтра же схожу к Адаму. Рассказывать всё я ему не буду, просто скажу, что неважно себя чувствую, и если что, прошу не бросать мальчишку. Всего каких-то восемь-девять лет надо, чтобы Кит подрос и смог сам о себе заботиться.

Единственное, на что я могу надеяться, что Кристоферу некогда меня допрашивать. Вдруг, нам повезёт? Вдруг, этот страшный человек так и не узнает страшную тайну?

Но чуда не произошло.

И я это поняла, стоило мне проснуться следующим утром и не увидеть Кита рядом с собой. Накинув халат, я, едва дыша, вышла из спальни. Дверь в комнату инквизитора была приоткрыта, а оттуда слышался детский голос. Кит собрал всю свою смелость и отважность, чтобы признаться в убийстве собственного отца.

— Что же ты наделал, маленький, — прошептала я, прижимаясь лбом к стене и закрывая рот, чтобы никто не услышал моих всхлипов.