Глава 12

Когда мы наконец-то отпрыгались, перед нами стояла почти невыполнимая, на первый взгляд, задача — собрать все увиденные нами кусочки пазла воедино, чтобы выудить хоть какой-то смысл и содержание. Почему невыполнимая спросите вы, да потому что оставшиеся десять прыжков были весьма захватывающими по впечатлениям, однако слишком разнородными, чтобы хоть что-нибудь понять.

Итак, наш одиннадцатый прыжок привел нас на арену боев без правил. То, что это были именно подпольные бои без правил, было ясно уже только потому, что дракон-полукровка сражался с троллем, что строго запрещено законами нашего королевства. Разумеется, приземлились мы точненько по центру ринга, то есть прямехонько между молотом и наковальней, вернее полудраконом и троллем, когда те, невзирая на препятствия, то есть нас, сходились в смертельном бою. Арена ревела, гонги гонгели, барабаны барабанили, дудки дудели, но принц успел нас выдернуть в последнюю секунду, и мы забились в дальний правый угол. Но даже там, в углу было о-о-оче-е-е-нь страшно и мне очень хотелось сказать, например, «Джамп куда угодно, но отсюда», но у нас оставалось всего девять прыжков, а предыдущие десять мы итак потратили впустую.

— Апчхи! — чихнул принц. И резкая смена декораций. И мы опять под софитами, только на сей раз, на сцене театра, в центре разворачивающегося действа, в котором тролль как раз удушал фейри. Да, да, вы абсолютно правы это был балет «Дурелло и Жестемонна». Ага, тот самый, где он ее безосновательно ревнует и затем столь же безосновательно отправляет на тот свет. Хотя, чем с таким параноидальным ревнивцем жить…, в общем, как я это понимаю, то она освободилась! А он получил по заслугам! Ей теперь не нужно всю жизнь терпеть упреки, подозрения и избиения. А он будет всю его оставшуюся жизнь чувствовать себя виноватым. Так как это был балет, то, в этот раз, страшно мне не было, но вот смутное и еще не совсем оформившееся беспокойство одолело: потому что я не поняла, что это было — мы все еще ищем некого Альваида Растабана или это снова подсознание принца сработало? И если это подсознание принца, то кого ему тогда так хочется придушить?

— Ты запоминаешь тех, кто сидит в первом ряду и в VIP-ложах? — вырвал меня принц из моих размышлений.

— Что? Ой! Так ничего же не видно, софиты светят!

— Ди! Используй заклинание приближенного чистого видения! Сосредоточься, Ди!

В общем, как только я сосредоточилась и настроилась на изучение первого ряда, раздалось: — Апчхи!

Смена декораций, и снова софиты, и опять сцена, правда, на этот раз не балет, а опера. Более того, никто никого не убивает, потому что все уже произошло до нас. Поэтому актер, изображающий Мямлета, завывает: «…Быть или не быть, вот в чем вопрос!». Но я в этот раз уже с опытом, так что я не теряю времени даром, изучаю всех сидящих в первом ряду и в VIP-ложах. И все же на заднем плане крутиться мысль: «Это мы Альваида Растабана ищем или просто прыгаем по проекциям подсознания принца?»

— Апчхи! — и смена декораций.

Кто бы сомневался, но не я. Мы на похоронах. Чтобы выказать свое почтение покойнику, здесь о-о-очень большая очередь. Мы становимся в очередь и попутно очень хорошо запоминаем всех, кого видим. И кого здесь только нет. Варианта два: либо покойник был очень популярной личностью при жизни и все эти набежавшие пришли его почтить, либо очень непопулярной личностью и все, кто здесь, пришли лично убедиться, что он точно почил и больше они его не увидят. И так как очередь двигалась очень медленно, то, скорее всего, второе: подозреваю, что дорвавшиеся до тела, не жалели времени, чтобы убедиться, насколько он мертв — временно мертв или невоскрешаемо мертв!

— Ди! Если все же прорвемся к телу, ты сможешь понять, была ли его смерть естественной?

— Если дорвемся, то смогу!

Мы все-таки дорвались до тела, чтобы «выразить почтение» и, понятное дело, смерть нашего покойника была очень похожа на естественную, потому что умер он от несварения, но на самом деле — это было отравление.

— Убийство? — шепотом переспросил принц, увидев мое выражение лица.

— Отравление!

— А-а-а-а-а-а-апчхи! — бедный принц, этот чих как-то совсем не легко ему дался.

А вот пятнадцатый прыжок меня удивил, потому что мы попали на свадьбу, но не совсем традиционную свадьбу. Потому что жених был молодой, красивый и несчастный, а невеста старая, страшная и сияющая. Обычно, в нашем королевстве наоборот. Более того, невесту я знала — и поэтому жениха мне стало настолько жалко, что захотелось забрать его с собой в следующий прыжок.

— Бедняга Ал…, — а принц, оказывается, знал жениха, — все-таки пожертвовал собой. Одна отрада, невеста так стара, что ему совсем недолго осталось мучиться!

— Он знал на что шел! — возмутилась я. Как бы мне не было жалко Ала, все же комментарий принца меня покоробил.

— Но, все равно, жалко парня. Быть связанным, на ежедневной основе, с нелюбимой, более того несимпатичной тебе женщиной… это…ужасно! — и мой фальшивый жених так тяжко вздохнул, что мне даже обидно стало: «Это на что он такое намекает, сейчас?! Что он знает, каково это?»

— Объяснись, пожалуйста, что ты имеешь в виду? — не выдержала я.

— Апчхи! — ушел он от ответа.

Если пятнадцатый прыжок меня вначале удивил, потом сильно расстроил, то шестнадцатый сначала ужаснул, потом немножко порадовал. Мы стояли посреди огромного кабинета, а над нами раскачивался окоченевший труп самоубийцы, повесившегося в собственном доме. О том, что это было именно самоубийство, нам сообщил призрак этого самого самоубийцы.

— Ваше высочество! Вы должны мне поверить! — подлетел он к принцу, едва мы впрыгнули, — меня против моей воли втянули в заговор, но я честный человек!

— Я верю вам! Мистер…

— Жюльен, маркиз де Дюпри! К вашим услугам!

— Маркиз, так от чего же такие кардинальные решения? Вы могли придти с повинной и при жизни…

— Но я виновен в государственной измене …, и только смерть Ульриха открыла мне глаза, он ваш … был вашим дядей…

— Вы хотите сказать, что Ульрих — незаконнорожденный сын Фредерика III? — уточнила я.

— А-а-апчхи! — и принц оставил меня без утвердительного ответа.

Семнадцатый прыжок занес нас в глубокое, холодное и жуткое подземелье. Мне одного взгляда хватило, чтобы понять, что впрыгнули мы в ритуал, проводимый какой-то группой религиозно-магических фанатиков. Поклонялись они неизвестной мне богине, и, судя по тому, что алтарь был залит чем-то очень напоминающим кровь — богиня это была из запрещенных. Мое предположение подтвердилось, как только я увидела ведомую на заклание жертву…

— Рауль, мы не можем не вмешаться!

— Согласен! Надеюсь, что успеем!

И он ринулся напропалую, прокладывая шпагой себе дорогу. И ясное дело, в том, что сектанты, совсем не обрадовались и оказали яростное сопротивление — не было ничего удивительного. Но дар прекогниции, о котором мне только сегодня рассказал принц, не оставил ни одному их них ни одного шанса. Поэтому все, что мне оставалось, это отбрасывать поверженных адептов неизвестной секты, в сторону как выпавший накануне снег. Правда, в какой-то момент мне все же показалось, что принца зацепили…, но вероятно мне это только показалось. Девушку мы все же спасли и я, превратив ее в кошку, забрала с собой попрыгать дальше. Почему в кошку? Просто потому что кошки мне нравятся, и их удобно нести.

— Апчхи! — И нас унесло из этого жуткого места.

Вау! Опять! Мы в какой-то кладовке вместе со страстно занимающейся уже сверх, очень сильно сверх целованием парочкой.

— Опять? — прошипела я.

— Я не причем! Апчхи! — ну хоть в чем-то повезло, потому что вуайеризм — определенно не относится к моим любимым занятиям.

Девятнадцатый прыжок — и снова кухня и запах яблок. Кажется у кого-то ностальгия.

— Ты их запомнила?

— Кого?

— Любовников…

— У него на правой ягоднице, кажется, … татуировка ящерицы была… и это все…, больше я ничего не успела рассмотреть…

— Ди! Не ожидал от тебя! — заржал он.

— Вообще-то ракурс осмотра был ограниченный! — напомнила я ему. А ракурс и действительно был ограниченный. Приземлилась я так, что мягкое, оголенное место этого любовника оказалось у меня прямо перед носом, а пока я отходила от шока и поднималась на ноги с закрытыми от смущения глазами, принц чихнул.

— Но при этом я почему-то смог рассмотреть ее лицо! Ну,… почти… смог… и он, кстати, шатен…, а она рыжая, но цвет волос более темный, чем у тебя. Апчхи!

Совершенно искренне, но двадцатый наш прыжок удивил меня больше всего, потому что он таки пришелся на аудиторию 4Е, в которой нас все еще ждала Малефисента. Так что принц без ложной скромности сообщил обожающей его преподавательнице по зельеварению и заклятиям о том, что у него как оказалось аллергия на прыжково-пространственное зелье, вследствие его врожденной способности телепортироваться. И что путем героических чихательных усилий — мы не просто однажды, а дважды приземлились в аудитории 4Е. А еще по ходу путешествий, мы вызволили вот эту бедную кошечку-девушку из лап какой-то секты. Думаю, лишним будет даже упоминать, что все лавры достались только и только принцу, да и девушка тоже, та которую я тащила в собственных руках, пока та была кошечкой, теперь висела в объятиях принца и обожествляюще называла его спасителем. Мне же достался утешительный приз — в виде зачета по лабораторной работе.

Элька и Мила, с которыми у меня была следующая лекция, уже несколько раз заглянули в аудиторию и всем своим видом показывали, что устали меня ждать. Так что как только я получила свой честно-заработанный зачет, то тут же решительно двинулась к двери. Однако, дойти до двери мне не позволило смутно осознаваемое беспокойство, подогреваемое навязчивым запахом свежей крови, который сложно было игнорировать. В связи с врожденной повышенной восприимчивостью к запахам, я давно научилась абстрагироваться от так называемых шумовых запахов, но все же я не могла игнорировать запахи, если их концентрация в воздухе становилась выше обычной. Вот и сейчас — я ощущала излишне высокую концентрацию свежей крови и, причем совсем рядом. Следом за запахом, пришло воспоминание, входящего в левый бок принца, клинка шпаги. Я круто развернулась и, распихав толпу фанаток, поющих принцу дифирамбы, возникла перед ним: — Рауль! Ты истекаешь кровью!

— Ди, а тебе не кажется, что если бы это было так, то я бы это раньше тебя заметил?

— Нет, не кажется! — и я указала на небольшую лужицу крови, образовавшуюся у его ног. Далее, я без всяких церемоний сдернула с него плащ. На белой рубашке принца алело огромное кровавое пятно, вернее даже не пятно, а в крови было все кроме небольших участков, оставшихся белыми, более того полностью пропитанными кровью были внутренняя подкладка плаща и брюки, а также его туфли, из которых, кстати, потихоньку и выплескивалась эта жизненно важная жидкость на пол. При виде такого количества крови, несколько поклонниц принца тут же свалились в обморок. Я начала читать кровоостанавливающее заклинание, которое ни дьявола не работало, а Малефисента вызвала целителя.

— Но я не чувствую боли! Совершенно!

— Ты был прав, когда заподозрил, что в твою ауру вмешались, только воздействие было направленно не на твой дар прекогниции, а на что-то боле глобальное, включая чувствительность кожных покровов. Ты уронил пробирку не из-за неловкости, а потому что забыл о том, что она у тебя в руках. Ирония в том, что если бы не твой дар прекогниции и твой профессионализм, то у тебя бы все валилось из рук постоянно, но прекогниция компенсировала отсутствие ощущений, а профессионализм обеспечил точность привычных движений.

Явился университетский целитель и, едва взглянув на принца, сообщил, что забирает его с собой. Я, разумеется, пользуясь статусом невесты, настояла, что куда мой жених, туда и я, так что целителю ничего другого не оставалось, как переместить и меня тоже в лазарет. Пока лекарь занимался раной принца, я корила себя, что сразу не проверила свою догадку. Ведь я же заподозрила, что принца ранили и, учитывая его квадратуру, этого было вполне достаточно, чтобы заволноваться.

— Мистер Кьюринг, как он?

— Лезвие шпаги прошло насквозь, но все же принцу крупно повезло, потому что каким-то чудом оно не задело ни одного внутреннего органа. Однако, проблема в проклятии, которое блокирует способность принца восстанавливать силы и исцеляться. Пока есть этот блок, я не смогу даже его кровь остановить, не говоря уже об излечении. При этом крови он уже итак потерял достаточно.

— То есть я здохну?! — как-то спокойно констатировал его высочество.

— Но вы же сможете снять проклятие, целитель?

— Я нет, но ваша мать, Диана, сможет. Она лучший в реальности специалист по проклятиям.

— А точно больше никто не сможет помочь? — обреченно простонала я.

— Боюсь, что нет! — без тени сомнения в голосе ответил целитель.

— Ты меня стыдишься, Ди, что ли? — насмешливо протянул принц.

— Нет, защищаю! Ты даже не представляешь, что тебя ждет…, — вздохнула я и набрала номер моей матери, — она, конечно, сначала тебя спасет…, — просвещала я, слушая гудки, — но потом такие испытания на соответствие ее любимой дочери устроит, что ты пожалеешь о том, что выжил. А тебе итак сейчас не сладко, учитывая заговор, болезнь отца и одну за другой попытки отправить тебя на тот свет. И если ты думаешь, что я преувеличиваю, то ты просто еще не знаком с моей мамочкой.

— Я наслышан… и потом я знаком с ее единственной дочерью, так что определенное представление я имею…

— Лю-у-би-и-мый мой, — подмигнула я ему, — ты не имеешь ни малейшего понятия, поверь мне!

Мама по-прежнему не отвечала, поэтому мне пришлось сбросить этот вызов и позвонить повторно. И, между прочим, Рауля я ни разу не запугивала, потому что, во-первых, мама обожает Андрэ и его единственного считает достойным меня; во-вторых, она всегда недолюбливала Короля, который по вполне понятным причинам всегда и во всем принимал сторону своего друга, то есть моего отца; в-третьих, я ей так еще и не сообщила, что таки решила стать невестой принца и бросила Андре. А я была более чем уверена, что когда мама сказала папе, что она почти «за» за то, чтобы я вышла замуж за принца, то была уверена, что я никогда не соглашусь. Кроме того, моя проблема состояла еще и в том, что каждый раз, когда мама и папа находятся на расстоянии меньше десяти метров друг от друга — у них обязательно случается феерический скандал. А так как и он и она — весьма экспрессивные личности, то скандалят они с таким размахом, что светские хроники потом месяцами обсасывают пикантные подробности устроенного ими беспредела, напоминающего скорее военные действия, чем бытовой скандал повздорившей разведенной пары. В последний мамин приезд, мои предки случайно пересеклись в самом дорогом ресторане города и были при этом еще и со своими «вторыми половинками». Так вот, первые тридцать минут их случайной, но затянувшейся встречи они превозносили друг перед другом достоинства этих половинок, параллельно сравнивания их с недостатками друг друга. И я так понимаю, что выглядело это настолько пугающе глупо и устрашающе нервно, что «вторые половинки» не выдержали и сбежали, в чем мои родители опять же объявили виноватыми друг друга. После чего, метания в друг друга, пусть и едкими и болезненными, но лишенными видимого физического воздействия, оскорбительными выражениями, им стало мало, и они перешли к активным боевым действия, то есть, метанию едой и посудой. Но так как обе стороны конфликта за годы подобных отношений весьма поднаторели в подобного рода военных операциях, то сами они от пищевых и столовых снарядов уклонялись весьма ловко, а вот гостям и обслуживающему персоналу ресторана досталось сполна. Более того, мамочка так разошлась, что когда ее пытались арестовать как нарушительницу порядка, она отправила присланный наряд полиции вместе с моим папочкой в близлежащий фонтан, а сама благополучно скрылась с места устроенного ею безобразия. Это произошло четыре месяца, и с тех пор я делала все от меня зависящее, чтобы папа и мама больше не пересекались и по возможности даже слышали друг о друге, как можно реже.

— Да, моя хорошая, — услышала я ласковый голос матери, и все равно внутренне содрогнулась, потому что вот именно так и подкрадываются самые крупные неприятности, ласково, и еще потому, что в какой-то момент ты хотела как лучше.

— Мам, привет. Мамочка…, нужна твоя помощь. На Рауле проклятие и лекарь говорит, что никто кроме тебя не сможет его снять.

— Кто такой Рауль? — невозмутимо интересуется она. Вот умеет она одной только ничего не значащей фразой передать все, что она думает о предмете разговора.

— Мой жених…, мам…, принц который…, — смиренно объясняю я, — тебе же папа писал…, и ты была не против, он так сказал… пожалуйста, мы не можем остановить кровотечение…

— Хха-а-ра-а-шо, — задумчиво говорит она, — но я отчетливо слышу, что ничего хорошего она не думает, — минут через двадцать буду. Вы где? — уточняет, между тем, она.

— В университетском лазарете…

— А вы помолвку значит уже объявили? — все также спокойно и ласково уточняет она.

— Да, но это было неофициально, мама, — оправдываюсь я, — почти шутя…

— А Андрэ ты тоже шутя, бросила?

— Мама, моя личная жизнь — это только мое личное дело! Не вмешивайся, пожалуйста! — пытаюсь четко очертить статус-кво я.

— Ну, хорошо! Тогда до встречи…, — и смысл у этой последней фразы был весьма многообещающий, очень-очень много обещающий, но определенно не то, что мне понравилось бы.

— Мама скоро будет, — сообщила я, — а вы не могли бы оставить нас наедине, хотя бы минут на пять? — обратилась я к целителю.

— Да, конечно, мне все равно здесь пока делать нечего. Вызовете, как только ваша мать прибудет, — и он закрыл за собой дверь.

— Рауль, я считаю, что самым правильным будет рассказать маме правду, что мы никакие ни жених и невеста, и что все это фарс с начала и до конца…

— Как скажешь…, — ничего невыражающим голосом ответил он, но мне почему-то показалось, что он расстроен или даже обиделся.

— Так для тебя же будет лучше…

— Я же уже сказал, что не возражаю, поступай как знаешь, — устало повторил он.

— Но почему мне кажется, что ты возражаешь?

— Ты выдаешь желаемое за действительное…

— Разве?

— Диана, Маргарита де Матфридинг, несмотря на ее независимый характер, определенно не есть участницей заговора, значит, мы можем ей доверять. Ты это хотела услышать?

— Да, но… Ма-а-мо-о-чка! Ты-ы та-Ак бы-Ыстро!

— Я так поняла, что дело срочное, поэтому решила порталом, а не на метле. Итак, что у нас здесь?

— Ты! — уставилась она на Рауля.

— Вы! — И если минуту назад я думала, что принц итак бледный дальше некуда, то я ошибалась, потому что сейчас он еще больше побледнел.

— Что происходит? — это уже была обеспокоенная я.

— Предпоследний спонтанный прыжок из-за моего чихания, — сконфуженно объяснил принц.

— Мамочки! И я там тоже была! — закрыла я лицо руками, — это же как хорошо, что кроме ящерицы я больше ничего не увидела!

— Ты видела ящерицу! — обалдела моя мать.

— Так вот почему ты здесь так быстро оказалась! — обвинительно уставилась я.

— Леди Марго, она кроме ящерицы больше ничего не видела, я это точно знаю! — зачем-то вступился за меня принц.

— Мама! Сначала спаси жизнь моего жениха! Потом поговорим о твоих… увлечениях и приключениях! И почему ты, находясь в Этамине, не заглянула в гости к собственной дочери! — наехала я на мать самой тяжелой артиллерией, какая у меня была. Расчет оказался верным, так что моей окончательно оконфуженной матери ничего не оставалось делать, как обратить свой профессиональный взор на принца.

— Двойное проклятие двенадцатого уровня, — констатировала она, — блокировка жизненной силы и ее восстановления, да еще и сквозное ранение, и пару-тройку литров крови вы, ваше высочество, уже потеряли. Диана, это рецепт зелий, которые мне нужны срочно, так что попроси Малефисенту поторопиться. Хотя, нет, она может напортачить, я сейчас расскажу и покажу, как поддержать запас жизненных сил у…

— … моего жениха, мама, — подсказала я.

— хм, хм, как скажешь… видишь эту черную дыру в его ауре?

— Вижу…

– Она поглощает его жизненную силу…, если ее заткнуть, то он, по крайней мере, не будет так быстро терять силы…

— Что нужно делать?

— Сплети плотный энергетический кокон из боли и страданий в несколько слоев. Эта лазарет, так что этого «добра» здесь накопилось более чем достаточно. Думаю, на какое-то время, это ее займет, потом она конечно «сообразит», что ей просто кляп в пасть запихали…, но очень надеюсь, что минут десять мы все же выиграем.

Мама нажала на кнопку вызова целителя, и как только тот явился, они вдвоем удалились к Малефисенте.

— Ди, прости, но ты не можешь сказать матери правду…

— А ты ее значит узнал? Еще там?

— Нет, конечно. Она мне показалась похожей, я ведь видел ее лет пятнадцать назад, последний раз…

— И ты, что же думаешь, что она замешана?

— Нет, но тот, который с ящерицей на заднице, возможно, замешан, а учитывая их близкие отношения…, извини Ди, то твоя мать может оказаться не самым надежным союзником…

— Ты ошибаешься насчет моей матери, Рауль. Она бы и словом не обмолвилась. Но я на нее так зла сейчас, что совсем не против подействовать ей на нервы, изображая глубокие и искренние чувства к тебе, а учитывая, что ты это ты, то пусть попереживает! Опять же, если будет озабоченна спасением любимой дочери из лап расчетливого женишка, может быть задумается о собственном поведении! — рассуждала я, остервенело плетя кокон, чтобы заткнуть пасть черной дыре.

— Ди, в целом мне ход твоих мыслей нравится, но я не понял насчет поведения твоей матери и моей расчетливости…

— Я думаю, что мама не просто так завела любовника в Этамине, она хочет позлить папу! А я знаю, что хоть она его и бесит, он все равно каждый раз как в воду опущенный, когда узнает о ее новых похождениях…

— А я… причем?

— А ты — это ты: самовлюбленный и эгоистичный бабник! Она сразу же поймет, что ты меня используешь, и будет из всех сил пытаться открыть мне на тебя глаза!

— Так, а в чем мой расчет?

— Как в чем? Я же наследница крупнейшего в реальности состояния! Причем, по предварительным оценкам, мое наследство превышает твое раз в пять, как минимум. А есть еще состояние, которое мне уже принадлежит, и оно тоже немаленькое.

— И что?

— Для тебя может и «и что?», но мама будет уверена, что ты охотишься за моим приданым! — широко улыбнулась я, затыкая черную дыру страдальчиски-болевым кляпом.

— А как ты предполагаешь изображать глубокие и искренние чувства ко мне, чтобы твоя мама поверила? — с насмешкой уточнил он.

— Хо-ро-ший вопрос! — озадачилась я. — глубокие и искренние… это сложно, может… заменю просто сильным увлечением… я как бы еще не думала над этим…

— Вот-вот, подумай! — ехидно заметил принц, — а еще лучше давай придерживаться первоначальной легенды — между нами политический союз.

— Угу! — вслух согласилась я.

«— Не-э мамочку надо отвлечь от ящерицы, а то папочку жалко, — включилась моя Луна.

— Так может того, мамочку и папочку опоить любовным зельем! Они все равно уже когда-то любили друг друга! Пусть вспомнят как это! Романтично, то как! — предложила Венера.

— Угу! И овцы целы и волки сыты, — согласился Меркурий»

— Ты все-таки что-то задумала? Мне начинать бояться? — вырвал меня из размышлений принц.

— Надо узнать у мамы имя того, у которого ящерица на заднице, вот о чем я думала.

— Диана, молодец, хорошая работа! — похвалила мой кляп, вернувшаяся мама, — сейчас напоим твоего… хм, хм, принца и я уничтожу сначала питающуюся энергией тварь…, а затем и блокирующую тварь…

— Рауль, нужно выпить содержание обоих колб до дна, обещаю сразу станет очень и очень хорошо, — голос у мамы был уговаривающий, но очень убедительный. Принц кивнул, осушил обе пробирки и моментально вырубился. Я грустно улыбнулась, мама его определенно не обманула, ему сейчас определенно очень хорошо, парит себе где-то у границы небытия и не знает никаких проблем.

Каким-то образом, обе твари сразу же почувствовали, что пришел их смертный час, и поэтому весьма агрессивно не только задергались, но даже зашипели и зачавкали. Вернее чавкала только та, которая с кляпом в пасти, уж очень активно она начала шевелить челюстями, а вторая, которая не чавкала, а шипела начала чрезвычайно стремительно расти в размерах. Но против моей мамочки у них не было ни одного шанса. Напоив принца зельями и погрузив его в стазис, она прочитала заклятие очищения, и затем вооружившись энергетическим скальпелем, принялась за уничтожение твари в пасти которой все еще был кляп, ее действия очень напоминали действия хирурга, вырезающего злокачественную опухоль, с той разницей, что она действовала на энергетическом уровне, и она не вырезала, а молекула за молекулой расщепляла злокачественное энергетическое соединение на атомы, часть которых она рассеивала в пространстве, а часть связывала, образуя живительные потоки, используемые ею в восстановлении поврежденной ауры принца. Это был высший пилотаж, такое мы только на четвертом курсе начнем изучать, но чтобы достичь того уровня профессионализма, который демонстрировала сейчас мама, необходимы не только практика, но и огромный талант. Между тем, она принялась за второе проклятие, с которым, не смотря на размеры энергетической сущности — справилась гораздо легче и намного быстрее.

— Ди, я не буду пока выводить его из стазиса, его ауре нужно принять новые плетения и восстановиться, — объяснила она мне, — но через шесть часов его аура уже будет как новенькая. Кровотечение остановлено, рану — я прочистила и обеззаразила, как только восстановятся энергетические потоки — полное выздоровление займет минут пять от силы. Пойдем, что ли чая попьем, и поговорим…

— Мам, ты иди, а я здесь останусь… это было третье покушение на Рауля за последние две недели…, я не оставлю его одного. — Мы обязательно поговорим, как только я буду знать, что он в состоянии сам себя защитить.

— Ты хочешь поговорить здесь?

— Нет. Насколько я понимаю, ты была занята, так что можешь вернуться к … своим занятиям… и, кстати, ты не хочешь познакомить меня со своим новым… увлечением, раз уж я знакома с его… ящерицей…

— Диана!

— Мама, но мне правда интересно посмотреть, как выглядит и все остальное!

— Тогда ужин сегодня, я Дерек и ты, — предложила мать.

— Согласна, но с одной поправкой: ты, Дерек, я и Рауль.

— Хорошо. Тогда через шесть часов из стазиса своего… ж-ж…хм, хм… (у мамы явно были проблемы со словом «жених») … выведешь сама, а рану залечить может и целитель Кьюринг, — и она направилась к выходу.

— Мама!

— Что?

— Где ужинать будем? Как насчет «Небесного Дракона»? — Ну, разумеется, я упомянула тот самый ресторан, в котором она четыре месяца назад играла в войнушки с папой.

— Диана!

— Хорошо, пойдем туда, куда скажешь ты…

— Встретимся «У Альваида».

— Что-о-О? — мое восклицание было настолько эмоциональным, что она недоуменно посмотрела на меня, — То есть…, где это? Я никогда не была «У Альваида», — исправила ситуацию я.

— Скажешь, откуда вас с…этим твоим… забрать, и я вас доставлю…

— Тогда до вечера мама…

— До вечера, Диана.

«— Неужели, Рауль, прав, и мама имеет какое-то отношение к «Альваиду Растабану» и к заговору? — заволновался мой Меркурий.

— Вряд ли… она же спасла принцу жизнь! — напомнил Юпитер.

— Но если бы не спасла, то вызвала бы подозрение, — включился в спор Сатурн.

— Она могла сказать, что никогда с подобным не встречалась, вы видели этот уровень! — не приняло доводы Сатурна Солнце.

— Но мама не любит принца, это очень и очень чувствуется…, — напомнила Венера.

— Учитывая обстоятельства их встречи… ну когда с ящерицей, то это неудивительно! — застенчиво произнесла Луна. — Мама хоть и независимая и экстравагантная, но при этом немного ханжа. А тут такой конфуз, — хихикнула она.

— Хорошо, решили и постановили, мама — к заговору не имеет никакого отношения! — резюмировал Меркурий. — Все кто не согласен, говорите сейчас или умолкните навеки. Значит, так и запишем: решили единогласно!»