Глава 7

Традиционно гонки стартовали и финишировали на вершине горы Дораймы, представляющей из себя плато площадью около 30 квадратных километров. Несмотря на внушительную площадь, на плато сегодня было не протолкнуться, в прямом смысле этого слова. Участников и зрителей гонок на мётлах по перекрестному пространству не смогла испугать даже капризная и недружелюбная высокогорная погода. Так как у подножия Дораймы берут начала крупнейшие реки нашей реальности, то сама гора и без дополнительной повышенной влажности постоянно утопала в огромной, пушистой стае многочисленных облаков, да и в целом, климат на поверхности горы всегда отличался промозглой сыростью и колючей прохладностью. И всё же сегодня по негостеприимству гора превзошла даже саму себя — вдобавок к вечно-хмурой измороси и беспросветно-мрачной угрюмости с самого утра завывал ещё и сильный ветер и сыпал густой лапатый снег.

Начало мероприятия было назначено на одиннадцать. Однако, так как нам необходимо было успеть объявить о нашей свадьбе и аутентифицировать мою метлу как зарегистрированное для участия в гонках транспортное средство, то я, Маркиза и Рауль прибыли почти за час до начала соревнований. Правило аутентификации транспортных средств, естественно, было введено для того, чтобы в соревнованиях участвовали только психически уравновешенные мётлы и пегасы, и исключительно технически исправные техноистребители.

Последняя проверка, и вот мы подходим к старту, а там нескончаемая толпа… И до старта остаётся ещё двадцать минут, так что как раз достаточно времени, чтобы успеть объявить о скорой свадьбе наследного принца.

— Рауль, ты ничего не забыл? — напомнила я прикидывающемуся сапогом Высочеству, явно намеревающемуся забыть об объявлении нашей свадьбы.

— Ди, атмосфера совсем нерасполагающая для подобного объявления… Слишком уж пасмурно и холодно, и снег идёт, и людей слишком много, — жалобно заблеял принц.

— Рауль! Не объявишь ты, объявлю я! Но сразу предупреждаю, со мной никогда не знаешь, что именно я там ещё подрасскажу! — пригрозила я.

— Ваше Высочество, лучше уж Вы… — посоветовала Маркиза. — С неё станется…

Тяжело вздохнув, принц подозвал диктора и что-то прошептал тому на ухо.

— Леди и господа, сегодняшний день только что стал ещё более незабываемым! — объявил диктор. — Потому что мы с вами присутствуем в исторический момент! Однако лучше я передам микрофон наследному принцу, Его Высочеству Раулю де Ларуан, и он нам всё сам расскажет!

Толпа возликовала и зааплодировала, выказывая тем самым любовь, которую поданные нашего королевства испытывали к своему правителю и его сыну.

— Хм-хм… — откашливаясь, начал Рауль. — Многие из вас, пожалуй, в курсе, что я и Диана любим друг друга…

— Н-нет… — загомонила толпа, — не в курсе…

— Значит, теперь в курсе! — спокойно констатировал Его Высочество.

— А как же Луиза де Монморанси? — выкрикнул кто-то из толпы.

— Мы расстались, так порой случается… — лаконично ответил он. — Однако сегодня давайте не об этом. Сегодня я хочу разделить с вами радость того, что Диана согласилась стать моей женой!

— А к чему такая спешка со свадьбой? — задал ещё один вопрос кто-то из толпы.

— Я уже ответил на этот вопрос. Мы любим друг друга! — лаконично-изящно обошёл острые углы принц. Однако при этом он ещё более утвердил тех, у кого появились какие-то подозрения в их догадках и предположениях.

И в этот момент возвестили о пяти минутах до старта, что, к нашему обоюдному облегчению, избавило нас от прилюдного поцелуя, как демонстрации наших чувств. Диктор что-то пошутил насчёт того, что температура воздуха явно поднялась, но я его не слушала. Тысячи глаз неотрывно следили за мной, обсуждая и оценивая.

Две минуты до старта! И слава Дракону, толпа снова вспомнила, зачем она сюда пришла: наконец-то, люди замерли в предвкушении гонок, хотя бы и временно забыв обо мне и принце.

Одна минута до старта! Я ещё даже не в воздухе, но всеобщая эйфория предвкушения и бешеная энергетика наполненного адреналином воздуха, которыми с каждой секундой всё больше и больше пропитывалось плато, уже захватили меня целиком.

Тридцать секунд до старта! Я словила на себе взгляд Рауля, вопросительно обернулась и скорей прочитала по губам, чем услышала, что он попросил меня быть осторожной и пожелал мне удачи.

И вот он, долгожданный старт! Дальше помню, что полетела я очень быстро, а ветер неистово свистел в ушах, и даже Маркиза, ворчавшая всю дорогу, наконец-то притихла, прокричав лишь восторженное: «Это — кайф!»

Моей первоочередной задачей было первые сто километров, пока не началась полоса препятствий, лететь как можно быстрее. Это было необходимо для того, чтобы оторваться от плотной толпы соревнующихся. Так как только в таком случае можно было получить достаточно место для маневров и с успехом преодолевать препятствия. Хотя я была уверена, что летела я гораздо быстрее, чем даже в прошлый раз, тем не менее, где-то на сорок пятом километре меня настигли несколько участниц с явным намерением выкинуть меня с трека. Однако, метёлка моя не зря сегодня с утра попрактиковалась в «вальсе снежинок», потому что так мастерски кружиться, кружиться, кружиться и ещё раз кружиться, как она, их метёлки даже в собственных мыслях не умели. И поэтому неизбежным следствием её изящных и исполненных грации пируэтов стало столкновение сначала трёх, а потом ещё двух попытавшихся атаковать меня магичек. Вот только вздыхать с облегчением было рано, потому что едва мы распрощались с этими магичками, их место заняли подоспевшие другие…

— Ничего, прорвёмся! — закричала вошедшая в кураж Маркиза. — Слева по борту три вражины, справа — две, но послабее. Кружимся, Матильда, кружимся! — командовал мой второй пилот.

— Эй, а кто такая Матильда?! — не поняла я.

— Метёлка наша! — объяснили мне. — Она заслуживает достойного имени, я так решила!

«— Не, ну не дать, не взять! Мамочкина кошка, — возмутился мой Меркурий. — Хотя имя для нашей метёлки вполне подходящее! Одобряю!»

— Кружимся, Матильда! Кружимся! — заорала я.

— Чпок! Ещё двоих отправили в сачок! — запела моя опьяненная адреналином и эндорфинами кошка. — Справа по борту! Ух, ты! И этих отправили в сачок!

— Матильда! Вверх! — скомандовала я, заметив высокое препятствие, возникшее у нас на пути. И метёлка взмыла под самый свод пространственного трека.

— Чпок! И ещё одну в сачок! — радостно заверещала Маркиза.

«— Такими темпами мы ещё и эти соревнования выиграем! — обрадовалось моё Солнце.

— Второй год подряд! — предвкушающе поддакнул раздувшийся от гордости Юпитер.

— Видишь! — задиралось Солнце к Луне. — А ты боялась!»

И именно в эту минуту трек погрузился в кромешную тьму. Я всего на миг замешкалась, создавая светлячки, но даже этого времени кому-то хватило, чтобы захватить меня в сачок вместе с Матильдой и Маркизой и силой выволочь из трека. После темноты трека Солнце огненной вспышкой ослепило глаза, и я потеряла ещё одно драгоценное мгновение. Как результат, я уже была не просто в сачке, но в магическом коконе, из которого собственными силами выбраться у меня не получилось, хотя я самоотверженно и неистово делала попытку за попыткой.

К счастью, Рауль, как и обещал, подоспел как раз вовремя, чтобы не дать неизвестным похитителям заполучить меня окончательно. Между ним и двумя похитителями завязалась небесная битва на мечах — зрелище, которое я бы никогда не пропустила, если бы не была так занята тем, что падала… вниз… под воздействием силы моей тяжести и земного притяжения, будь они неладны! Матильда искренне пыталась задержать моё падение, но так как я была скована коконом, то дольше чем на пару секунд я на ней не задерживалась. Разумеется, как только я соскальзывала с неё в очередной раз, она снова пыталась преградить мне путь вниз. Однако задержать моё падение у неё получалось не очень, а вот наставить мне синяков по всему телу — получалось отлично.

И всё же у меня получилось справиться с коконом. Правда, как раз в полуметре от раскрывшей мне свои объятия древней могучей ели, которая, кстати, и словом не возразила против того, что они оказались излишне страстными и крепкими с моей стороны. Это, наверное, потому что и сама она, будучи суровой и колючей, с презрением относилась ко всякого рода телячьим нежностям. В общем, как и ожидалось, после 800 метрового полёта впечаталась я в неласковую, но страстную ель со всей силой притяжения, на которое только было способно подобное падение. Впечаталась так, что это до глубины души потрясло не только меня, но и ель прилично пошатнулась, растеряв при этом почти все свои шишки. И то ли от того, что я прибывала в шоке и не чувствовала боли, то ли от того, что ель тоже была в шоке и потому не желала выпускать меня из своих объятий, но мне даже на мгновение показалось, что я весьма и весьма неплохо устроилась. Потому как состояние между небом и землей, в котором я оказалась, скользящая с ветки на ветку, убаюкиваемая многовековой елью и раскачиваемая ею как любимое дитя в колыбели, можно было охарактеризовать только как «непередаваемо удивительно приятное». Однако ель определенно не знала, что теперь она у меня в няньках, а посему, как только ветки закончились, она ничуть не обеспокоенная моей дальнейшей судьбой, спокойно передала меня по этапу, то есть, уронила на твёрдую, холодную и сырую землю.

Хотя нет, пожалуй, я не права. Она всё же и здесь проявила заботу, потому что лететь мне оставалось совсем недолго, всего каких-то полметра. Но именно это, с виду совершенно неопасное для жизни падение, напомнило боли о том, что она совсем забыла потребовать с меня дань в виде невыносимых страданий. И она потребовала, причём с процентами! Захватила в плен каждую клеточку моего тела и теперь рвала несчастные клеточки на части, посылая в них по очереди то электрические заряды, то огненные стрелы. У меня болело всё и сразу и с такой силой, что к лекарю не ходи, было понятно — большинство моих костей переломаны, а моё тело — это сплошная не только наружная, но и внутренняя гематома.

«Странно, — подумала я, — что я вообще в сознании…»

— Ди! Только не вздумай шевелиться, иначе ты потеряешь сознание! — плакала рядом Маркиза. — Я так рада, что ты вообще жива!

«Ещё жива…», — хотела было поправить я её, но не рискнула, так как даже думать и то было невыносимо больно.

Ель вдруг протестующее закачалась. Как оказалось, её задели крылья приземляющегося пегаса.

— Ди, святые небеса! — услышала я обеспокоенный голос Рауля. — Я, как только понял, что что-то не так,… кинулся на помощь так быстро, как смог… Я так боялся не успеть… — он осторожно положил одну руку мне на лоб, а вторую — у основания шеи, и мне сразу же стало легче дышать, да и боль тоже начала сдавать свои позиции.

— Так ты и не успел! — вместо меня ответила Маркиза, которая уже достаточно пришла в себя, чтобы не только не плакать, но и начать вытаскивать из моих волос сотни застрявших там иголочек, оставленных елью как свидетельство неистовой и страстной любви ко мне. — Вот скажите на милость, зачем нам такой жених, из-за которого мы первое законное место потеряли первое законное место, это во-первых. А во-вторых, чуть жизнь не потеряли?! — и она снова горько заплакала. Вот только не понятно, что она оплакивала горше, упущенное первое место или мои поломанные кости?

— Я не мог быстрее! Я был несколько занят… — расстроено-ворчливо оправдывался принц перед кошкой. — И у неё же была Матильда… Что случилось?

— Они запеленали её в магический кокон, и поэтому она не сразу смогла освободиться… — объяснила кошка.

— Но я же не знал…

— А надо было бы и знать! — припечатала его негодующая кошка. — Ты хоть понимаешь, что если бы не эта ель?.. — и Маркиза снова горько завыла. В этот раз она точно оплакивала меня… Только было не понятно, какую именно меня она оплакивает. Ту меня, которая «если бы не ель», или поломанные кости этой меня, которая всё же встретилась и слилась с елью в страстно-колючем экстазе.

— Понимаю, — согласился принц. — И я обязательно по-королевски вознагражу эту ель, но чуть позже…

Он переместил руку с моего лба под затылок, а вторую положил на лоб.

— Ди, я сначала разберусь с твоим сотрясением, а потом потихоньку займусь твоими переломами…

Я попыталась ответить, но звук вместе с дикой болью застрял в горле.

— Отвечать пока не нужно и шевелиться тоже, — проинструктировал он меня. — Я сообщу, когда можно. Я, кстати, этих двоих смог не только нейтрализовать, но и захватить в плен и уже сообщил тайной полиции. Они, надеюсь, скоро будут, чтобы забрать этих… — и он кивнул куда-то в сторону.

«Вот только папочки мне здесь и не хватало!» — расстроилась я.

— Нет, твой отец ничего не знает. Я что, по-твоему, самоубийца? — ответил он на мои мысли. — Если он увидит тебя в таком состоянии, он же никогда мне этого не простит! Ди, тебя не пытались убить, тебя пытались похитить! Это ещё одна загадка!

Его Высочество между тем закончил с моей головой и теперь осторожно занимался моей шеей, спиной и руками.

— К счастью, её не пытались убить! Потому что с такой хреновой подстраховкой, как ты, если бы хотели убить — убили бы! — обвинительно возмутилась Маркиза. — Я вообще не понимаю, о чём ты думал! Почему позволил нам быть одним в треке? Почему сразу не организовал патруль?

— На вас не посмели бы напасть в треке! Слишком многолюдно! И весь трек — это одна сплошная видеокамера, там даже комар не пролетит незамеченным.

— Но они посмели! И остались незамеченными, потому что активировали тьму. И почему ты был один?

— Если бы я был не один, они бы заподозрили ловушку! Мы с Дианой вдвоем так решили… — он понурил голову. — Однако теперь я понимаю, что не должен был соглашаться! Теперь я это точно знаю, но тогда…

— Маркиза, это было моё решение тоже! — я, наконец-то, смогла вступиться за принца. — Отстань от него!

— Ди, рад, что тебе уже лучше! Теперь я должен обследовать твои рёбра и печень … Можно?

— Вообще-то нужно… и уверенна, тебе придётся повозиться, рёбрам очень досталось, — поощрила я увлекшегося самобичеванием и потому ставшего вдруг излишне щепетильно-застенчивым принца. Он приподнял мою блузку, чтобы получить доступ к рёбрам, и… Маркиза упала в обморок.

— Не то слово досталось! — согласился Рауль и начал лечение. Судя по тому, что к коже он не прикасался — повреждения были слишком глобальные для кардинального вмешательства. Поэтому вначале он восстанавливал энергетический и астральный уровень, чтобы затем заняться физическим. Но я, в отличие от моего лже-жениха и по совместительству лекаря, совершенно не беспокоилась за своё здоровье, меня интересовало совершенно другое:

— Ты узнал нападавших?

— Ди, не сейчас… не мешай, — его лицо было напряжённо-сосредототоченным, а на лбу выступили капельки пота. — Я по крупинкам восстанавливаю и сшиваю твою ауру. Мне придётся подпитываться от тебя, ты не против?

Ещё бы я была против!

— Если это необходимо, значит, делай, — кивнула я. — А ты, оказывается, талантливый целитель! Никогда бы не поверила! Извини, но ты совершенно не похож на целительный тип…

— А на какой тип я похож? — всё также напряжённо-сосредоточенно на чём-то мне невидимом, поинтересовался он.

— На искушающий и впечатляющий… Рауль?

— Что?

— Мне что-то нехорошо… это нормально… или как?

И я отключилась…

Очнулась я под надрывный крик моей кошки:

— Душегуб! Целитель хренов! Не уберёг! Дианочка! Девочка моя ненаглядная! Что же я твоей маме скажу! Мяу-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!

— Я разрешаю тебе накрыть её пологом тишины! — пришла я в себя. Кошка поняла, что перестаралась и наконец-то замолчала. — Ну как, жить буду?

— Теперь точно будешь! Но если бы не наша родственная магия… Я бы тебя вряд ли вытащил…, так что твоя кошка права… — на Его Высочество было жалко смотреть, настолько сильно он винил себя в случившемся.

— Кошка всегда права! — гордо фыркнула Маркиза. — Принц-душегуб!

— В чём она права? — кинула я одновременно предостерегающий и осуждающий взгляд на пристрастную в своём предубеждении кошку. — Рауль, отдели грех от грешника! Даже если бы ты не согласился с моим планом, меня всё равно бы попытались похитить. И если бы не ты, то им бы это точно удалось бы. Не хочу тебя расстраивать, но не всё в этой реальности вертится вокруг тебя! Я более чем уверенна, что меня пытались похитить не потому, что я возможная мать твоего ребёнка или твоя будущая жена! А потому что я — это я!

— Ди, я благодарен тебе за попытку снять с меня ответственность, но ты же и сама понимаешь, что тебя пытались похитить исключительно как предмет шантажа. Они понимали, что ради тебя мы, я, мой отец и твой отец, пойдём на всё! Так что благодарю за попытку ещё раз, но… других вариантов нет!

— А тебе не приходило в голову, что, например, Корнелиус всё ещё страстно влюблён в меня и готов на всё только бы я не досталась тебе? — тут же придумала и вынесла на обсуждение «другой» вариант я.

Знаю, знаю, нашей реальностью правят деньги и власть, но ведь и страсть и одержимость тоже никто не отменял. И пусть самого Корнелиуса я даже ни разу не видела, но это не значит, что он не видел меня! В конце концов, я почти каждый день получаю десятки признаний в любви через социальные сети, и многие из них снова и снова. И, кроме того, я не самая доступная девушка, чтобы приблизиться. И опять же у меня был Андрэ. А теперь вообще наследный принц, который, кстати, даже не подозревает, каким бесценным и желанным сокровищем, я являюсь для других.

— Ди! Ты слишком романтична! — уверенно констатировал принц. — Кстати, твои рёбра в порядке и остальные органы тоже. И я готов перейти к твоим ногам, ты не против?

— Нет, не против… Ремонтируй, на здоровье! — обиженно выдала я.

Ноги, которые целые и неполоманные, мне были нужны, поэтому, конечно же, я была не против. Но при этом как же обидно было, что принц совершенно не видит во мне предмет, достойный безумств и преступлений только ради обладания таким сокровищем, как я.

«Вот Андрэ… — согласилась со мной моя Венера, — ни минуты бы не сомневался, что всё, что похитителям нужно было, — это только мы с тобой!»

В этот момент раздалось ржание пегасов и на поляну приземлились с десяток всадников… и мой отец!

— Ди! Солнышко моё! С тобой все хорошо?!

— Просто великолепно, папа!

— Нас пытались похитить! — объявила Маркиза.

— Но Рауль нас спас! — я многозначительно посмотрела на кошку.

— Хмм… Спас… это громко о-о-очень сказано… — скривилась кошка.

— Пап, у меня случилось несколько царапин. И Рауль оказался так добр, что подлечил! И я теперь, как новенькая, — вскочила я на ноги, искренне надеясь, что принц с ними уже закончил.

— Папа, ты не представляешь какой до-о-обрый Рауль! — сыронизировала Маркиза.

— Пап, не обращай на неё внимание, она же мамина кошка! — я использовала самый железобетонный из имеющихся у меня в арсенале аргумент.

— Да, я в курсе, чья она кошка! — отмахнулся глава тайной канцелярии. — И очень горд вами — тобой и Раулем. Вы не просто подготовили и провернули одну из самых успешных спецопераций под прикрытием, но и взяли в плен свидетелей, молодцы!

— И всё, что нужно было для этого — это чтобы Ди почти умерла ради этого! — добавила моя неугомонная кошка.

— Папа! Поверь мне, она преувеличивает! Она вся в мамочку! — попыталась я нейтрализовать эффект от кошкиной фразы.

— Сэр! Я виноват! И я признаю это! Я не всё рассчитал! — подключился Рауль.

— Сынок! — мой отец посмотрел на него в упор. — Я не знаю точно, что тут произошло, но… если… с моей дочерью хоть что-нибудь нехорошее произойдёт…, мне будет наплевать, что ты — мой будущий Король! Я надеюсь, ты понял меня?

— Да… сэр!

— И ещё… мне будет плевать, чья это была идея! — добавил мой отец. — Я предан Короне, но не настолько, чтобы пожертвовать своей дочерью! Сынок, ты понял меня?

— Да… сэр!

— Теперь я понимаю, что Марго в Вас нашла! — зааплодировала Маркиза. — Лучшего отца нам и не надо, а вот лучшего жениха хотелось бы…