Глава 23

А дальше началась… не драка, нет. Скорее яростное противостояние физической и магической силы, а также характеров. И если в первом Маруся проигрывала, не сумев удержать поверженного Валеру на полу, то в остальном выглядела более, чем достойно, грамотно отбивая и блокируя магические удары, и не позволяя Валере себя скрутить, постепенно заставляя сосредоточиться на магии, а не на грубой физической силе. Если бы действие происходило в астрале, я стала бы свидетельницей фантастической битвы титанов, но здесь, в реальности это выглядело довольно спокойно: пара обменивалась грубыми рычащими выкриками, иногда пропуская колкие удары, но преимущественно встречая их на щиты, оба взмахивали руками, затем начали кружить вокруг столика, так что мне пришлось сползти под него, чтобы не попасть под шальной удар, и видимость окончательно испортилось.

Но одно я знала точно — Маруся не сдастся. Ни за что.

Звуки довольно странной по человеческим меркам драки заглушала громкая музыка, а от любопытных взглядов зевак нас скрывала ширма, но всё равно я очень беспокоилась о том, что у нас появятся нежелательные свидетели и как могла прикрывала всех нас мороком, обновляя его каждые три секунды, когда его целостность раз за разом нарушали боевые заклинания.

Десять минут, двадцать, тридцать пять… И рухнувшее в полуметре от меня мужское тело, а затем долгожданная тишина.

Прищурилась, пытаясь в полумраке клуба разобрать, жив ведьмак или нет. Вроде дышит… Но потрепан знатно. Под конец противостояния Маруся воспользовалась помощью демона, который взял на себя защиту ведьмы, так что она смогла сосредоточиться на атаке и не прогадала.

Рядом на диванчик рухнула серая тётушка, а затем и вовсе завалилась на бок. Судя по её измождённому лицу и хриплому дыханию, эта бойня тоже далась ей не легко. Черт!

— Маруся! — я торопливо подползла к родственнице и заводила по её телу руками, вливая в неё свою энергию. — Не отключайся! Пожалуйста, только не отключайся.

— Не дождешься, — просипев, тётушка криво усмехнулась, но глаза открыть не сумела. — Десять минут и пойдем. Проверь эту падаль, не хочу, чтобы он сдох. Ещё рано.

Переходить к Вронскому я не торопилась, первым делом нашептав ещё три заговора и добившись того, что на щеки ведьмы вернулся легкий румянец, а дыхание выровнялось. Мне плевать на этого дебила! Пусть хоть в кому впадет с последующим медленным отмиранием мозга! Всё равно не пользуется!

Напасть! На женщину! Без причины!

Это каким же надо быть выродком?

— Варя! — вздрогнув от приказного рявка Маруси, хмуро встретила её требовательный взгляд. — Проверь его!

— Хорошо, — нехотя кивнула и, окончательно выбравшись из-под стола, подошла к ведьмаку и присела перед ним на корточки, начав неторопливо сканировать мужчину, находящегося без сознания. — Жив. Всего лишь глубокий обморок от истощения.

— Отлично, — злорадство буквально сочилось из бледной ведьмы, у которой не было сил даже сесть. — Вареник, буду тебе благодарна до конца жизни, если сейчас ты вызовешь такси и дотащишь меня до дома. Думаю, моя месть продолжится уже сегодня.

— Ты что задумала? — я вернулась на диванчики.

— Ничего особенного, — синие глаза блеснули кровожадным предвкушением. — Всего лишь продолжу воспитательную беседу в астрале и засуну эту мразь туда, где ему самое место. Пусть час за часом чувствует на своей шкуре то, через что прошла я.

— Марусь… — я не находила слов, чтобы хотя бы попытаться отговорить тётушку от этой бессмысленной затеи.

А затем внимательнее присмотрелась к ней, перевела задумчивый взгляд на Валеру… снова на Марусю…

И вновь на Вронского.

Хм.

А ведь он её не бил. Реально не бил! Лишь истощал и пеленал путами, чьей задачей было обездвижить. Понимала ли это сама Маруся? Уверена, что да.

Ладно, это не моя война.

Но рядом я постою. Точнее полежу и помогу морально.

Я терпеливо выждала двадцать минут и только после этого помогла Марусе сесть.

— Очухалась?

Тётушка криво усмехнулась и кивнула.

Придержав за плечи, помогла ей встать и вскоре, забрав одежду из гардероба и взяв такси, мы были уже дома. Дома…

— Варь, там в шкатулке амулеты, дай, пожалуйста. И чайку бы…

Беспрекословно исполняя все без исключения просьбы, я напоила Марусю крепким чаем с сахаром, помогла раздеться, обложила амулетами, начитала несколько энергетических заговоров, не жалея сил, помогла решительно настроенной ведьме уснуть и только после этого легла рядом, не отпуская её руку и планируя помочь по мере возможности хотя бы собственной энергией.

Для хорошего дела не жалко.

Сон не шел, но постепенно я задремала, ловя отголоски астральных событий.

Маруся не стеснялась в средствах, всё-таки взломав защиту обессиленного ведьмака, и теперь одну за другой воссоздавала унизительные ситуации, чей сюжет в общей сложности сводился к одному: Валеру оговаривали, подставляли, вынуждали оправдываться, но при этом не верили ни единому его слову. Род, друзья, знакомые, даже самые близкое родственники смотрели на него с откровенным презрением и в глаза говорили о том, что он лжец и слабак.

Лжец. И слабак.

Раз за разом, час за часом.

Вронский психовал, грубил, пытался что-то доказать, но вердикт был один: виновен.

Виновен в том, чего не совершал. Виновен только потому, что кто-то невидимый, но властьимущий указал на него.

А под самое утро, когда у самой Маруси кончились силы и фантазия, она убрала иллюзию и предстала перед окончательно деморализованным ведьмаком сама.

— Интересные ощущения, правда, дорогой? Незабываемые.

Опустошенный бессмысленной борьбой, Вронский поднял на ведьму пустой взгляд. Долго не мог понять, что к чему и реальная ли перед ним женщина или снова иллюзия, а затем тихо пробормотал:

— Ты права. Незабываемые. Но если такова твоя изощренная месть за тот случай, то это… Это глупо.

— Глупо? — лицо ведьмы застыло гротескной маской. — Глупо?!

Издевательский смех был с надрывом, а хлёсткая пощечина отбросила мужчину на несколько метров назад.

— Глупо было поверить тебе, Вронский. Глупо было пытаться что-то доказать подонку, который решил, что слово малознакомого мужчины вернее слов любящей его женщины. А знаешь, почему он меня оболгал, милый? Думал ли ты когда-нибудь об этом? — Маруся подошла ближе и присела перед лежащим ведьмаком, который не делал попыток встать. — Потому что я ему не дала. Представляешь? Я всего лишь в резкой форме отказала твоему начальнику, милый, сказав, что люблю тебя и никогда не изменю. Но знаешь, лучше бы я тогда ему уступила. По крайней мере он не участвовал в той травле, которую организовал на меня ты. Бедный оскорбленный Валера, которому ни с того ни с сего дали большую годовую премию, а злые языки с удовольствием подхватили и разнесли по свету витающую в воздухе невысказанную мысль, что не зря видели его невесту в компании начальника… Как же мало тебе надо было, чтобы показать свою истинную суть. Суть подлого и убогого человечишки.

Каждое слово несло в себе горечь тяжелых воспоминаний. Я очень хотела проснуться, но не могла. Я не желала присутствовать при этом и слышать чужую боль, но словно завороженная ловила каждый звук, жест и эмоцию.

Так больно и гадко мне не было ещё никогда. Оказаться преданной любимым мужчиной… Мужчиной, который лишил её веры и десяти лет жизни.

Вердикт? Виновен.

Итог?

Качнула головой, нашла в себе силы отступить и проснулась. По щекам текли слёзы, дыхание было хриплым, во всём теле ощущалась жуткая слабость, а душа буквально рвалась на куски.

— Не реви, — рядом проснулась Маруся, сжала мои пальцы и едва слышно продолжила. — Не поверишь, как долго я этого ждала. Как же долго… И я смогла это сделать. Смогла увидеть и наконец понять, как он убог в своём махровом шовинизме, жалок и беспомощен. И знаешь… — смешок был откровенно истеричным. — Я его больше не люблю. Я поняла, что не могу любить настолько слабое и жалкое существо. Вареник, ты самая лучшая племяшка.

Мы крепко обнялись, и я поняла, что снова плачу, но уже от облегчения. Какая же она у меня сильная.

— Ты молодец.

— Да уж, — судорожно выдохнув, тётушка тихо шмыгнула носом, зевнула и с нервным смешком пробормотала. — Черт, спать хочу. Варюш, может по чайку и снова спать? И мяска бы ещё… Голодная, ужас. Поможешь?

— Спрашиваешь! Конечно помогу!

В течение следующего часа по квартире старчески шаркая ногами вяло передвигались два зомбика. Чай, мясо, котики, туалет, звонок Васёне, что я ещё жива и спасать меня не надо… И по кроватям.

Мы отсыпались почти сутки.

Но если тело отдохнуло, то душа… Душе было откровенно дискомфортно и неуютно. Девяносто один пропущенный звонок от Тимура. Сто тридцать семь смс. И в каждом просьба позвонить.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Ничего не надо, только позвони.

Задумчиво читая и удаляя сообщения одно за другим, я не могла заставить себя позвонить. Не могла. Что я ему скажу? И что он скажет мне?

Удалила последнюю смс-ку, отложила телефон и закрыла лицо руками.

Маруся и Валера, Аграфена и Дмитрий, Василиса и Арсений, я и Тимур. Каждая история уникальна, в каждом случае всплывает проблема, у каждой пары всё наперекосяк. Может и правда проклятие? С кого это началось? Когда? Почему? Зачем судьба раз за разом сводит наши семьи? Чего добивается? Чтобы мы возненавидели и поубивали друг друга?

Как гадко…

Телефон зазвонил, и я вздрогнула от неожиданности, с трудом вынырнув из размышлений о превратностях судьбы.

Тимур…

— Да.

На том конце трубки зависло удивлённое молчание. Что такое? Думал никогда не возьму? А вот такая я непредсказуемая.

Тихо хмыкнув, уже хотела нажать отбой, но Тимур отмер.

— Варя, подожди!

— Жду, — эмоциональная усталость брала своё и ответ получился глухим.

— Как ты?

Вопрос был задан слишком встревоженным голосом, чтобы его проигнорировать. Всё-таки я слишком добрая…

Не знаю зачем, но я сказала правду.

— Плохо. Твой брат мудак.

— Я… Я знаю. Прости меня. Я не смог ему помешать. Я пытался запретить им всем вмешиваться, но не справился, — Тим торопливо зачастил, а я нервно хмыкнула.

Почему-то я ему верила. Очень хотела верить. Не вязался у меня Тимур и Валера с его паскудным характером в одно целое. Может Тим и эгоистичный пикапер, но не зашореный шовинист и предатель.

— Варь…

— Да.

— Я могу помочь?

— В чём?

— Не знаю, — ведьмак был растерян, но всё равно пытался…

Что?

Молчание затягивалось, и я понимала, что пора заканчивать этот разговор ни о чём, но что-то мешало мне просто отключиться.

— Варь, я соскучился…

Моя улыбка была кривой. Соскучился он… А мне вот некогда было скучать. Не зная, что на это сказать, пожала плечами.

— Можно я к тебе приеду?

Вопрос ввел меня в ступор, причем сразу по двум причинам. Он знает, где я? Он уже ходит?!

И я выпалила, не задумываясь:

— С ума сошел?!

— Да, — на том конце трубки обреченно выдохнули. — Понимаешь… Кажется, да. Я неадекватен, когда дело касается тебя. Но я очень рад, что ты ответила на звонок. Просто очень рад услышать твой голос. Спасибо. И… я зря спросил, да? Ты же сказала… — Тим начал что-то бормотать, причем совсем неразборчиво, затем шумно выдохнул и произнес уже ровно. — Валера вас больше не тронет, с ним разбираются старшие. Вас больше никто не тронет, в том числе и салон, отец пообещал. И знаешь… — ведьмак снова замялся и смог продолжить только через неимоверно долгую паузу. — Прости меня, если сможешь.

В телефоне раздались короткие гудки, а я ещё несколько секунд пустым взглядом смотрела перед собой. Почему-то я услышала намного больше, чем прозвучало вслух.

Или мне просто так хочется думать?

Черт! Тимур, ну зачем так?! Вот как мне теперь быть?! Или ты думаешь, что я совсем тварь бесчувственная?!

Лучше бы снова меня разозлил, честное слово! А так я чувствую себя ещё хуже, чем до разговора! Очень хотелось попсиховать, что-нибудь разбить, кого-нибудь унизить, просто вынести мозг, в конце концов!

Но жертвы на горизонте не наблюдалось…

Котики ни в чём не виноваты, а Маруся снова спит. Лишь поела и снова ушла в астрал. Да и не хватило бы у меня жестокости троллить свою родню, которая и без моих усилий выглядит, как несвежий труп.

И сама без астрала и почти без сил…

С тяжелым вздохом я перевернулась на спину и уставилась в белоснежный потолок.

Признаю. Влюбилась.

И даже уже простила и не злюсь.

Хотя нет, вру. Злюсь. Злюсь на то, что он заставляет меня копаться в себе. Никогда не любила этого делать.

И уже скучаю…

Скучаю по нему, по его теплому взгляду, по его лукавой улыбке, по его уверенным рукам и ироничному тону. Просто скучаю по нему. По нему всему.

И всё равно он зараза!

Моей стойкости хватило до вечера, а когда стемнело окончательно, и я уже раз сотый с тоской посмотрела на замолкший телефон, то не выдержала.

Плевать!

Я ведьма и делаю то, что хочу! И я никому не обязана объяснять свои поступки!

— Марусь, я прогуляюсь. Если что, не теряй.

Тётушка, нахохлившаяся в кресле с горячим чаем и ушедшая глубоко в свои мысли, лишь отмахнулась, не став интересоваться причиной моего ухода. И не знаю даже, сказала бы я ей правду, если бы она спросила? Хотя сложно было не догадаться, ведь уходила я с дорожной сумкой.

— Йолик, пупсик, иди ко мне, мы снова отправляемся в путь.

У подъезда я была через сорок одну минуту, в девятом часу. Поднималась пешком, словно ступени могли помочь мне понять себя и объяснить, что я творю, потому что сама я была в растерянности. Я просто хотела его увидеть и убедиться, что с ним всё хорошо и он выздоравливает.

Да, просто.

А ещё я обещала быть рядом. А ведь обещания надо выполнять…

Не став звонить, тронула ручку, и моя надежда оправдалась — дверь была не заперта.

Шагнула, настороженно прислушалась, отметила, что в гостиной и на кухне свет выключен, уловила тихий разговор в спальне… Немного помедлила, опасаясь, что меня не поймут и искренне надеясь, что это не Валера, а Светлана Васильевна, потому что тихий смех определенно был женским. Хотя и её я бы не хотела сейчас видеть.

Поставила сумку на пол, выпустила из запазухи Йолика и буквально на цыпочках (хотя зачем?!) подошла к двери спальни. Стоя за ней, я хотела очень многого: покашлять, постучать… Да хоть что! Чувствовала я себя определенно глупо, если не сказать хуже. Черт, надо было позвонить!

Хотя как бы он мне открыл, если бы был один?

В итоге я просто тихонько приоткрыла дверь… И замерла, не веря своим глазам.

Это была не Светлана Васильевна.

Она заметила меня первой и сразу же тронула за руку Тимура. Лет двадцать, голубоглазая блондинка, одетая в домашнее… Определенно не просто гостья. Гости не приходят в розовой пижаме, не сидят рядом с больным на кровати и не читают ему книгу.

Мне хватило секунды, чтобы тонко улыбнуться и довольно прохладно кивнуть той, что заменила меня у постели "больного". Хотя больше всего я хотела что-нибудь взорвать. Но нет. Я умею расставаться с достоинством и уходить, не потеряв чести. Быстро же он…

— Добрый вечер.

Затем перевела взгляд на Тимура, который лихорадочно шарил глазами по моему лицу, и сдержанно улыбнулась.

— Я очень рада, что ты выздоравливаешь. Извини что так поздно, просто хотела забрать кое-что из вещей.

Стараясь вести себя максимально естественно, я в абсолютной тишине неторопливо прошла до комода и выдвинула верхний ящик, где оставила пару кофточек, привезенных Василисой. Вынула, прикусила губу, понимая, что мне больнее, чем я думала. Чуть резче, чем хотела, захлопнула ящик…

И замерла, когда девушка заговорила.

— Здравствуй. Меня зовут Юлия и я младшая сестра Арсения. А ты Варвара?

Сестра? Я похожа на дуру, которая сейчас в это поверит?

— Да, я Варвара, — не оборачиваясь, хмыкнула и взялась за ручку второго ящика.

Сзади послышалась какая-то возня, затем блондинка недовольно шикнула, снова шорох… А я всё уговаривала себя, что мне это не интересно и сейчас я заберу и шорты, а затем уйду. Меня здесь не ждали. Просто не ждали. Больше никогда не ждали.

Как же мне больно…

— Значит, ты предпочитаешь думать, что рядом со мной сидит новая девушка, а не сестра?

Когда совсем близко раздался хриплый вопрос, я замерла вновь. Обернулась, поняла, что девчонки нет, а Тимур умудрился встать и сейчас всего в двух шагах от меня. Уже не так сильно забинтованный, одетый лишь в плавки и без мази на лице. Бледный, хмурый. Очень коротко, чуть ли не налысо подстриженный под машинку. С запавшими глазами и небритыми щеками. Образ почему-то расплывался, я сморгнула и только тогда поняла, что глаза полны слёз.

Ну уж нет! Этого зрелища он не увидит!

— Что? — я иронично приподняла бровь. — О чем ты, Тимур? Почему я должна что-то думать? Я просто приехала за вещами.

— Потому что я всё вижу. Я очень хорошо это вижу…

— Хорошо. Значит, выздоравливаешь, — я ещё пыталась шутить, хотя сил было лишь на то, чтобы не думать.

Просто не думать!

— Извини, что так поздно и без звонка. Просто ехала мимо и решила зайти, проведать, — я деловито прижала вещи к груди и снова натянуто улыбнулась. — Рада, что у тебя всё хорошо. Не буду мешать выздоравливать.

— Варя, зачем ты лжешь? — Тимур шагнул вперед, и между нами осталось не больше полуметра, хотя и их не стало, когда он шагнул ещё и ещё. — Юля моя двоюродная сестра. Кроме тебя у меня никого нет и никогда не будет. Пожалуйста, подумай не эмоциями, а разумом. Я очень тебя прошу… — перебинтованные руки медленно вытянули из моих ослабших пальцев вещи, отбросили на компьютерный стол, а затем одну за другой расстегнули пуговки шубки. — Варь, ну что ты… Не плачь. Я очень рад, что ты приехала. Но не уходи так сразу. Хотя бы пять минут.

— Она… — в горле стоял такой колючий ком, что я не смогла спросить сразу, сначала судорожно вдохнув и только после этого прошептав. — Она правда твоя сестра?

— Двоюродная. Чистейшая правда. — Тимур обнял меня за талию так бережно, словно это не он был весь обожжен, а я неожиданно стала хрупкой вазой. Легонько погладил по волосам и тихо-тихо пошептал на ухо. — Хочешь, она паспорт покажет? Она тоже Вронская. И отчество у неё, как у Арсения.

Из моей груди вырвался истеричный смешок, больше похожий на бульканье. Если бы я ещё знала, какое у Сени отчество…

Закрыла глаза, чувствуя, как по щеке скатывается солёная капля, забирающая с собой такую дикую и такую неожиданную боль, а затем обняла Тимура сама и тоже прошептала, больше всего боясь, что голос сорвется, и я не смогу это сказать.

— Не надо. Я тебе верю. Прости… Я правда подумала, что она… не сестра.

— Эй, народ! Чай пить будем? Я блинов напекла, а тёть Света клубничного варенья оставила. Или вы на диетах?

Точно Вронская!