Глава 25. Мужчина

Поднимаясь по лестнице в старом пятиэтажном доме Кировского района, я сжимала в руке телефон с адресом, будто он мог исчезнуть, если я отведу взгляд. Кайрос шёл рядом, молчаливый, как тень, но его присутствие не давило – оно, напротив, держало меня на плаву, не позволяя утонуть в тревоге за Никиту. Дверь открыл сам сын – в фартуке, с мукой на щеке и улыбкой, которую я не видела с тех пор, как он был маленьким. За его спиной доносился аромат свежих блинов и заварного чая, а в прихожей стоял парень с добрыми глазами и растрёпанными волосами – тот самый Серёжа, блогер, который помогал Алине с тик-током. – Проходите! – радушно пригласил он, на ходу обуваясь. – Давно не виделись. Я рад, что у вас всё хорошо… А меня простите. Невеста ждёт. Ник тут вовсю расстарался. Чай уже на плите, блины пекутся... Никитос, не проворонь, кстати. – Сергей набросил на себя куртку и забавно поклонился зарталену. – Моё почтение представителю инопланетной расы. Простите, если что… – Всё в порядке, – мягко улыбнулся Кайрос, пропуская Серёжу на выход и проходя за мной на экскурсию, которую взялся провести сын. Квартирка оказалась уютной, пропитанной теплом и заботой: на подоконниках – герань, на стене – распечатанные фото с подписями «#дружбаны», «#моя_зая» и так далее, а на кухонном столе – стопка блинов и только что открытая банка с вареньем собственного приготовления. Брусничного. И с милой наклейкой в виде сердечка, на котором значилось: «от бабушки». Я села, не в силах оторвать взгляд от сына, который, ловко перевернув блин на сковороде, поставил передо мной чашку с душистым чаем. Мята и чебрец. Мой любимый. У меня слёзы на глазах выступили. Оказывается, есть человек, который всегда замечал детали, очень важные для меня. Маленький, но внимательный. «И теперь он вырос…» – Ты… сам всё это? – спросила я, глядя, как сын наливает молоко в свою кружку. – Ага, – усмехнулся Ник, – Серёжка научил. Говорит, мужчина должен уметь и дом прибрать, и еду приготовить. Особенно если живёт один. Марусе повезло с ним. Не жених, а песня! Вот… решил поучится у него. Хороший же пример? Сердце сжалось. – Ты стал совсем взрослый… – выдохнула, и голос предательски дрогнул. – А пример, действительно, хороший. Самый лучший. Только… Может, ты всё-таки… Никита присел рядом, положив руку на мою. – Время не стоит на месте, мам. Я не могу всё время держаться за твою юбку. Она – надёжная, конечно, но за ней не видно мира. А ещё сложно понять, что такое хорошо, а что плохо. Да – ты всегда говоришь об этом, но слышать и прочувствовать на себе – это совсем разные стороны опыта. Как ступенька – хоть тысячу раз тебя предупредят о ней, ты обязательно когда-нибудь забудешь и споткнёшься. Но вот когда упадёшь и разобьёшь нос – всего один раз – уже никогда не забудешь, где эта проклятая ступенька находится. – Похлопав меня по пальцам, Никита улыбнулся. – Так что давай больше не поднимать эту тему. Я справлюсь. Серёга обещал помочь мне с поступлением в его колледж – «Академию ТОП», на «информационную безопасность автоматизированных систем». Мне всегда компьютеры нравились. Я хочу связать своё будущее с этой профессией, чтоб в радость, а не просто вымученно просиживать дни, чтобы получить зарплату. Кстати, подработки мои связаны будут именно с компьютерами. Всё законно и ничего криминального. Я кивнула, не в силах говорить. Слушала бы и слушала своего сыночка, который вдруг стал мужчиной. Причём «Мужчиной» с большой буквы, и такого уровня, который его деду и отцу даже не снился. Ела блины – тонкие, румяные, с брусничным вареньем – и улыбалась. Кайрос всё это время молчал, сидя у окна и наблюдая за нами с той тихой одобрительной серьёзностью, что, как я уже поняла, была его способом уважения. Он не вмешивался, не вторгался в нашу боль, не пытался «исправить» – просто был. И да – тоже ел блины, причём с огромным с удовольствием. Когда чай был допит, а блины съедены до последнего кусочка, Никита встал и, слегка замявшись, обратился к зарталену: – Кайрос, можно вас… на балкон? Командор кивнул, пряча понимающую улыбку за салфеткой, которой тщательно протирал губы, блестящие от масла и мёда. Поднялся и вышел вслед за сыном, оставив меня одну с кружкой мятного чая. Лишь подмигнул напоследок, удивляя вполне человеческой реакцией. «Или они на своей планете тоже подмигивают?» Я волновалась. Конечно. Хотелось пойти за ними. Всё проконтролировать. Но я осталась сидеть, нервно сжимая пальцами остывающую кружку. Минут через десять, которые для меня вылились в целую вечность, они вернулись – оба спокойные, даже… довольные. Кайрос поставил кружку. – Вам надо поговорить. Я оставлю вас. София… подожду тебя у подъезда. И вышел. Никита подошёл ко мне и обнял – крепко, по-взрослому, без соплей и драмы, но с такой искренней теплотой, что слёзы навернулись сами. Сын присел передо мной на корточки и проникновенно заглянул в глаза. – «Искра» – хорошее решение, мам, – сказал он тихо, почти шёпотом. – Ты зажжёшь надежду не только для зарваэльцев. Ты вернёшь свой огонь, который ещё полгода назад горел в твоих глазах и дарил тепло всем нам. Пришло время разжечь его для себя самой… и жить для себя. А «Искра» – тот самый старт, который тебе поможет в этом. Он отстранился, не разрывая контакт глаз. – И кстати! Если ты полетишь с ними – я буду только рад. – Полечу? – вырвалось у меня растерянно, и в тот же миг я почувствовала, как по щекам разлился жар. – А я полечу? Они улетят? Мне стало стыдно. До сих пор я так и не спросила Кайроса о главном – о его планах, о том, куда повезут меня и ребёнка после его рождения, останусь ли я на Земле или уйду вместе с ними к звёздам?! «Какие нервы нужны, чтобы пережить этот ужасный день?!» – пожурила себя, поднимаясь. Никита немного развеял туман, уведомляя меня: – Да. Но не все. Контакт с Землёй не оборвут. Они построят что-то вроде посольства. И проект «Искра» будет продолжать работать. После рождения первой партии нового поколения зарваэльцев, младенцев необходимо будет доставить домой. Я всё подробно узнал. Там что-то на уровне магии. Связь с Зар’Вэйл, их планетой. Мам, – взгляд Никиты загорелся, – они владеют магией! А в новостях об этом ни слова! – Видимо, это секрет, – предостерегла сына, нервно покусав нижнюю губу. – Не проболтайся. – Да. Он мне сказал. Твой Кайрос. – Эм… Он не мой, сынок, – к щекам бросился жар. – Ну, отец моей сестрички. – Зачем же так категорично? – попыталась перевести тему в более нейтральное настроение. – Может родиться мальчик. И тут Никитка огорошил: – Нет. Точно девочка родится. Девочки – у каждой из суррогатных матерей. Ты забыла? Зарваэльцы прилетели к нам, чтобы восстановить свою расу. Им нужны женщины. Это не понравилось мне. Насторожило на полную катушку. Как-то не хотелось думать, что твоя ещё не родившаяся крошка будет пешкой в глобальном масштабе Вселенной. Этим и поделилась с сыном. – Пешкой? – переспросил Никита и мягко усмехнулся. – Мам, да ты совсем не поняла. Она не будет пешкой. Она будет искрой. Такой же, как и ты. Без девочек и женщин их раса исчезнет. Но это не значит, что жизнь моей сестрёнки-дракоши будет принадлежать им. Ты же сама всё прописала в договоре: ты – мать, и все решения – твои. А Кайрос… он не просто «отец по контракту». Он – зартален. Хранитель Последнего Пламени. Для него ребёнок – не средство, а священность. Кайрос так сказал… и я ему верю. Никита встал, подошёл к окну и, глядя на улицу, где внизу, у подъезда, стоял Кайрос, добавил тише: – Он сказал мне… что если ты захочешь остаться на Земле – он тоже останется, но тогда вашей дочери не обрести крыльев. Вэ-эль За-рис может стать домом и для него, и для неё, но она никогда не узнает свободы полёта. И, зная тебя, я уверен, что ты не допустишь этого, поэтому полетишь. Я замерла. А потом бросилась к Никите, впиваясь в его плечо, в запах теста и мятного чая, в тепло его рук, которые уже не просили защиты – а давали её и крепко его обняла. – Спасибо, – прошептала. – За то, что ты есть. – А ты – за то, что ты не сломалась, – ответил он, отстраняясь. – Иди. Нехорошо заставлять ждать целого космического адмирала! Я кивнула, поправила волосы, глубоко вдохнула – и вышла. Кайрос ждал меня на лестничной площадке. Зартален стоял, прислонившись к стене, с руками в карманах, как обычный земной мужчина, а не повелитель космического ковчега. Только золотые глаза выдавали в нём дракона – древнего, мудрого, терпеливого. – Слышал? – спросила, останавливаясь в паре шагов. – Нет, – спокойно ответил он. – Я не подслушиваю чужие разговоры. Даже если они касаются меня. – А Никита… он сказал, что ты… – Что я останусь, если ты захочешь остаться? – перебил он, и в его голосе прозвучала та самая тёплая хрипотца, от которой у меня мурашки бежали по коже. – Да. Это правда. У нас же контракт. Он священен. Я не нарушу его. Подписав твои условия, я принял тебя в свою семью. Он сделал шаг вперёд. – София… Я остановила его, накрыв пальцами губы. Впервые за полгода почувствовала: я не теряю семью – я её обретаю. – Спасибо… Но я полечу. Знаешь, я поняла сегодня: долг матери – указать своему ребёнку дорогу к возможностям, но выстраивать её он должен сам. Мне пора отойти на задний план в отношении сыновей. Но вот по отношению к дочери… кхм… которая ещё даже не родилась, этот долг более чем актуален. Я не позволю своим страхам лишить её крыльев и магии! Кайрос усмехнулся, мягко перехватывая мои пальчики. Он не отпустил меня, а поцеловал тыльную сторону ладони. – Мне и моей дочери повезло. Идём. Я отвезу тебя домой… Он сжал мою руку. И я переплела наши пальцы – как женщина, которая наконец-то определилась с будущим. А где-то высоко над Самарой, над облаками и дождём, Последняя Колыбель мягко пульсировала в такт нашему сердцу – одному на двоих.